Я скромно устроился в кресле и стал ждать, когда Лада соизволит обратить на меня свое высокое внимание. Я даже успел ненадолго задремать.
Меня разбудила крупная капля, шлепнувшаяся прямо на нос. Спросонья я не сообразил, где нахожусь, и машинально соорудил зонтик из магионов. К сожалению, в поле, на задании, и даже просто на прогулке я не могу этого делать — из соображений конспирации, конечно. Представьте себе, что вы во время дождя встречаете абсолютно сухого кота, которого обтекают дождевые струи (а во время грозы зонтик из магионов начинает к тому же и светиться — из-за ионизации воздуха). Представили? То-то.
Так вот, я спросонья соорудил зонтик из магионов, потом только проснулся окончательно и сообразил, что я в квартире, и сверху на меня капать не должно. Разве что нас залили соседи сверху. Или Лада...
Так и было — Лада плакала, глядя в окно, на дождик, а под потолком комнаты собралась аккуратная грозовая тучка, поигрывала зарницами и собиралась, кажется, запустить игрушечной молнией в люстру, чудом уцелевшую от акустического удара (см. главу двадцать шестую).
Даже не сообразив, как я это сделал, я развеял тучу, а неиспользованные молнии отправил в розетку, отчего напряжение в сети сразу же скакнуло, и люстра загорелась чрезвычайно ярко, и две лампочки из трех перегорели. Лада очнулась от своего странного состояния — я так и не понял, злилась она, или страдала, или и то, и другое сразу, — так вот, Лада очнулась, обернулась и увидела меня.
— Привет, Кот, — сказала она пресным голосом. На этот раз в ее голосе не присутствовали металлические звуки, скорее там была вата или войлок — так глухо прозвучали ее слова. — Ну, чем порадуешь?
Я стал докладывать. При упоминании того, что мы с Вороном решили разделиться, Лада нахмурилась.
— Зачем? Почему? Я же не велела...
— Мы исходили из ситуации. Этот тип не был похож на твоего избранника...
— А разве я говорила вам, как выглядит мой избранник? — спросила она, и голос ее прервался на слове "избранник". — Опиши этого типа.
Я повиновался, стараясь избегать резких формулировок и скорее разжижая, чем сгущая, краски. Лада грустно кивнула.
— Да, это он.
Я придержал свое мнение при себе. Да, мне этот тип не понравился, но сообщать об этом Ладе было неразумно. Еще обидится. Или — что опаснее — разозлится.
Я коротко закончил отчет. Очень коротко, скомкав его до невозможности, если честно. Как оказалось, мой день был потрачен зря, что я не преминул отметить в завершение.
— Ну почему зря? — не согласилась Лада. — Жаль, конечно, что вы с Вороном расстались, и теперь он неизвестно где. Но зато ты приобрел некоторый опыт. Ты ведь говоришь, чих тебе удался?
— Весьма, — мурлыкнул я. Похвала Лады всегда была для меня слаще сливок.
— Хоть я и не велела тебе принимать какие бы то ни было меры, но твоя самодеятельность не выходила за рамки. Я довольна тобой, Кот. Но я волнуюсь. Ведь Ворон был вчера простужен...
— Да ничего с премудрейшим не случится! — воскликнул я. — Ну, помокнет немножко под дождем, вернется утром, загрузим его в ванну, полежит в живомертвой воде часа полтора, как огурчик, будет...
— Ах!... — вздохнула Лада. — А тут еще Домовушка куда-то пропал...
— Куда он мог пропасть? Он же из квартиры без посторонней помощи выйти не может! Сидит где-то в щели, тараканом перекинулся...
Лада покачала головой.
— Он сегодня был в хорошем настроении, и в таракана ему перекидываться было совсем незачем, разве что кости ломило на дождь, или зубы разболелись... Поищи его, ладно?
Закрывая за собой дверь, я заметил, что Лада возобновила свои метания по комнате. На всякий случай — потому что неизвестно, что может прийти в голову взволнованной ведьме — я выставил щит, какой привык ставить в период влюбленности Лады. Прочный магионный щит сложного плетения. И заблокировал им комнату Лады. Так что, если ей снова вздумается устроить грозу, в других помещениях квартиры будет сухо. И — самое главное — враг нас не обнаружит.
В кухне было тихо. Рыб болтался на поверхности, вяло пошевеливая плавниками. Жаб скрылся в глубине дубовой поросли, и оттуда не доносилось ни звука — дрых, наверное. Паук висел в глубине своего ажурного домика. Ни Петуха, ни Пса я не увидел.
— Эй, Рыб, где остальные? — спросил я.
— Меня это не интересует, — отозвался Рыб. — Спят, наверное.
— А Домовушка где? Сидит в какой-нибудь щели тараканом?
— Не знаю, — безмятежно сказал Рыб и зевнул. — Он ушел из кухни после ужина, и больше я его не видел.
— А куда он пошел?
Рыб зевнул снова и ответил слегка раздраженным тоном:
— Я за вашим Домовым следить не нанимался. Не знаю!
— Ну, ты, карась несчастный! Плавники пообрываю, если будешь мне грубить! — лениво предупредил я. Мне ужасно хотелось спать.
Я еще раз заглянул к Ладе. Она по-прежнему ходила по комнате. Но на этот раз я заметил в углу спящего — голова под крылом — Петуха. Тараканами в комнате не пахло.
Пса я нашел в кабинете. Он сидел у окна, положив голову на подоконник, вздыхал и глядел в темноту.
— Слушай, Кот, — спросил он, — а если Ворон сейчас прилетит, сможешь быстренько его впустить в форточку? А потом и заклятие наложишь, а? А я тебя подстрахую, в случае, если что...
— Нет, — отрезал я. — Ты что, забыл, как нам пришлось в тот раз? От тебя проку совсем ничуть, ты же не маг. А Лада вряд ли в состоянии помочь.
— Там же дождь! — горестно вздохнул Пес. — Вымокнет же Ворон до нитки!
— Ничего с ним страшного не случится, — сказал я. — Может, даже и на пользу пойдет, а то он совсем домосед стал. Ты лучше скажи, где Домовушка.
— Не знаю. Вот и Лада спрашивала... — в его голосе я услышал истерические нотки. Не хватало только, чтобы он сейчас завыл.
— Пошли искать, — быстро сказал я. — У тебя нюх все-таки получше, чем у меня.
На всякий случай я заглянул в бывшую бабушкину комнату — вдруг Домовушка сидит там со своим вязаньем, или же прилег отдохнуть на бабушкину кровать. А мы, как дураки, будем его вынюхивать по углам.
Но и в бабушкиной комнате Домовушки не оказалось.
Пес пробежался по коридору, тщательно принюхиваясь к стенкам. Домовушкой не пахло.
На кухне тоже его не было — мы даже стол пододвинули поближе к двери, и Пес на этот стол взгромоздился, и встал на задние лапы, чтобы поближе обнюхать любимые Домовушкою углы и щели. Но ни из одной щели не торчали Домовушкины тараканьи усы.
Рыб наблюдал за нами, высунув голову из воды. На этот раз он повел себя лучше, чем прежде.
— А в ванной смотрели? — поинтересовался он, когда мы с Псом пришли к выводу, что в кухне Домовушки нет.
Мы посмотрели в ванной. И в туалете. И даже потревожили Ладу, собиравшуюся уже лечь спать. Я тихо впал в панику и перелистал тонкие книжки в кабинете — вдруг Домовушка забился где-нибудь между страницами.
Лада, тоже запаниковавшая, подключила свои магические способности. В результате было обнаружено Домовушкино вязанье, с которым он никогда не расставался — даже при перекидывании в таракана (уж не знаю, куда он тогда его прятал). Вязанье лежало в кухне на моей подушке.
— Его нет в квартире, — упавшим голосом сказала Лада, прижав вязанье к груди. — Разве что...
Она уронила вязанье на пол и кинулась к полочке над плитой, где стояла матрешка, в которой Домовушку перевозили с квартиры на квартиру. Но и внутри матрешки Домовушки не оказалось.
Лада разрыдалась.
А мне стало страшно.
Г Л А В А Т Р И Д Ц А Т А Я, в к о т о р о й
м ы н а х о д и м Д о м о в у ш к у
Все смешалось в доме Облонских.
Лев Толстой, граф
Дело в том, что домовые — так же, как и водяные, и лешие — не в состоянии покинуть среду своего обитания самостоятельно. То есть Домовушка не мог выйти за дверь — а так же сигануть в окно, — без посторонней помощи. Следовательно, ему помогли. Его похитили. Кто-то проник сквозь все семь преград, запоров, препон. Кого-то не остановили серебряные гвозди, душистые травы и мощные заклинания. Кто-то — неизмеримо превосходящий Ладу в магической мощи — посетил незаметно для нас нашу квартиру и так же незаметно ее покинул, унеся с собой одного — и самого, можно смело сказать, важного, — нашего домочадца. Значит, в опасности все мы, и сама Лада, и даже — если похититель был мужчиной — под угрозой возможность возвращения всем нам, бывшим человекам, человеческого облика.
Было от чего испугаться — меня трясло, как от высокой температуры или от холода, и зуб не попадал на зуб. У Лады начиналась истерика. Пес выл и скулил, так, что даже Петух проснулся и с перепугу закукарекал. Жаб вылез из зарослей, встревожено квакая:
— Что? Кого? Зачем?
Даже сияющие люминесцентными красками змейки в банке засуетились, встали на хвосты, распушили капюшоны и затанцевали — они были очень чувствительны к звуковым колебаниям.
Наконец и товарищ капитан Паук покинул свою паутину.
— Может быть, кто-нибудь объяснит мне, что произошло? — спросил он обычным своим тихим голосом, и мы тут же смолкли. И услышали, как тревожно плещется в своем аквариуме Рыб.
— Домовушка пропал! — прорыдала Лада. — Его, наверное, украли! Его нет в квартире! Я боюсь!...
После этих слов Лады Пес взвыл еще громче, чем прежде. Но товарищ капитан Паук недаром был следователем в своей человеческой жизни. Он сразу же сообразил, что делать.
— Вы уверены, Лада, что Домовушки нет в квартире? — спросил он.
Лада кивнула.
— Я провела магионный поиск, — пробормотала она сквозь слезы. — Нету!
Паук подумал немного и задал следующий вопрос:
— Насколько мне известно, в нашей квартире есть помещение, которое к ней, к квартире то есть, не относится, потому что выходит в другой пространственно-временной континуум. Так, кажется?
Лада перестала плакать, и вытаращилась на Паука с совершенно глупым видом.
— Я не... — всхлипнула она, — я не понимаю... Ну конечно! В шкафу-то мы не посмотрели!
Всей толпой — кроме Рыба и Паука, разумеется,— мы кинулись в бабушкину комнату. На полу возле шкафа валялся деревянный клинышек, который Домовушка подставлял под дверь, если ему не нужно было забираться глубоко в шкаф. В случае если искомый предмет находился в глубине, кто-нибудь должен был обязательно Домовушку подстраховывать снаружи, потому что дверь шкафа нельзя было долго держать открытой.
— Ох! — воскликнула Лада и засмеялась. — Он, наверное, полез за каким-нибудь соленьем, а дверь захлопнулась. Вот же!... — она не договорила и рванула дверь шкафа. Дверь распахнулась, слегка перекосившись, и из шкафа вывалился Домовушка с пустым ведром в лапке.
— Вот спасибо! — сказал он. — А то я тут сор выносил, а клинышек из-под двери и выскочи... Ой, Котейко воротился уже! Сколь же долго я там сидел?
— С вечера, а сейчас ночь, — сообщила Лада. Она пыталась плотно прикрыть перекосившуюся дверь, но у нее это плохо получалось. Небо за окошком быстро светлело.
— Помогите же! — пропыхтела Лада, и мы кинулись помогать, но только мешали. Солнце выкатилось над крышей, повисело немного и стремительно завалилось за горизонт. Потом метнулось в обратном направлении — с запада на восток, потом снова прочертило небо с востока на запад огненной полосой, а потом я уже перестал смотреть в окно, изо всех сил держа дверь, которую Лада вместе с Псом пыталась вернуть на место. Петух кукарекал, как сумасшедший. Причем несколько раз он произносил свое "кукареку" как положено, а пару раз прозвучало "укеракук", и Лада со слезами в голосе простонала:
— Хронофаги!
— Точно, времяжоры проклятущие! — натужено пропыхтел Домовушка, упираясь спинкой в нижнюю планку тяжелой двери. — Вырвались, видать...
— А ну-ка все отойдите! — скомандовала Лада и распахнула дверь настежь. Солнце помчалось по небу с воем, как реактивный самолет. А Лада пошарила на верхней полке шкафа и достала оттуда маленькую коробочку. Дверца коробочки свободно болталась.
— Пружинка сломавшись, — сообщил мне шепотом Домовушка. — Это те, прежние, коих Бабушка, изловивши, на случай приберегла... Ох, горе! Это у меня же все продукты в шкапчике пропадут!...
Лада унесла коробочку в свою комнату. Я на всякий случай повесил на дверь шкафа плотную занавеску из магионов, которую прилепил к дверной раме лейкопластырем, попытавшись добиться герметичности. Не знаю, удалось мне это или нет. Воздух из комнаты, во всяком случае, в шкаф не попадал. А что касается хронофагов и хроностазионов, то моего зрения начинающего мага не хватало, чтобы их увидеть.
Лада вернулась с коробочкой.
— Починила, — сообщила она. — Теперь надо время в порядок приводить. Где-то тут был... — она выдвинула из столика ящичек, пошарила там и достала сачок для ловли рыбок из аквариума. То есть если эти рыбки небольшого размера. Наш карась в этот сачок не поместился бы. Сачок был снабжен крышечкой, тоже сетчатой.
— Это ловушка для хронофагов, — пояснила она мне, любопытствующему. — Здесь, в рукоятке, встроен индикатор. Сейчас мы его активируем... — она повернула ковшик сачка вокруг оси, и кончик рукоятки загорелся красным и тревожным огоньком.
— Очень высокая концентрация, — пробормотала она, нахмурив лобик. — При нормальной концентрации хронофагов в воздухе лампочка должна светиться голубым... Или хотя бы синим. Ну, поехали!... — с этими словами она сдвинула крышечку сачка и принялась методично водить сачком по комнате. Время от времени сачок издавал мелодический звон, и Лада прикрывала крышечку, открывала дверцу коробочки и вытряхивала туда сачок. Лампочка в рукоятке по-прежнему алела.
— Ну-ну, — сказал я, — а побольше у тебя сачка нет? А то ты так провозишься до второго пришествия...
— К сожалению, нет, Кот, — ответила Лада. — Если сделать сачок побольше, то трудно поставить разграничитель... Этот прибор действует выборочно, отсеивая из воздуха только хронофагов, а при увеличении размеров увеличивается степень погрешности, и внутрь попадает слишком много хроностазионов, а это опасно... Ничего, справимся. Главное, в шкафу их нет — Бабушка тогда позаботилась, поставила прочный заслон на расстоянии тринадцати сантиметров от двери... Так что ты, Домовушка, не беспокойся — пропадут только те продукты, которые совсем рядышком с дверью.
— Сметана!... — с тоской воскликнул Домовушка и полез в шкаф. Естественно, моя магионная занавеска отторгла его, он упал и схватился за лобик. На лбу вздулась шишка.
— Коток, пусти меня, а? Я хоть остаточки спасу, может, на блинчики сгодится...
Я отклеил лейкопластырь с одной стороны, и Домовушка юркнул в шкаф. Сметана почти даже и не испортилась, только покрылась слегка плесенью. Молоко, как и следовало ожидать, прокисло. А больше никаких скоропортящихся продуктов в шкафу не было.
Лада продолжала махать сачком. Солнце уже не моталось по небу, как сумасшедшее, но все еще довольно быстро каталось взад-вперед. Я попытался подсчитать, сколько раз оно всходило и заходило, но скоро бросил эти попытки. В его (солнца) метаниях не было никакой системы. То оно три раза подряд всходило на востоке, то пять раз — через раз — на западе, а то просто болталось туда-сюда в середине неба. Утешало меня то, что висело оно достаточно низко, то есть сколько бы времени хронофаги не сожрали, лето пока что еще не наступило.
