Стоит Свеч книга 2

Локус снова фыркнула.

— Угу, лошадь — сказал я. — Лошади на Аэрбе примерно такие же, как и на Земле, но на Земле у них не так много конкуренции. В смысле, есть машины, конечно, но исторически лошади доминировали. На Аэрбе есть множество различных ездовых животных, птицы, ящеры, черепахи, волки, лоси, куча всего, что мне приснилось или я стырил откуда-то ещё, или нашёл способ оправдать, поскольку кто-то хотел, чтобы в одной из моих игр такое было. Ну, знаешь?

Локус промолчала.

— Так что если представишь лошадь моего дяди как просто обычную лошадь, будешь, в общем, права — продолжил я. — Это не был гигантский дикий жеребец, или что-то такое, это была просто лошадь, снаряженная всеми лошадиными штуками, не знаю, стремена, седло, вожжи, всякое такое. Мой дядя думал, что мне весело учиться ездить верхом, а я не хотел отступать просто потому, что лошадь меня пугала. Думаю, я слышал многовато предупреждений о том, что нужно держаться подальше от заднего конца лошади, поскольку один удар копытом в голову может вышибить мне мозги, и это послание зацепилось сильнее, чем хотел мой дядя.

Я вздохнул.

— В общем, мне было десять или одиннадцать, что-то около того, и я забрался на лошадь, и мой дядя дал мне кучу указаний, которые я больше не помню, о том, что направлять коленями, а я просто был напуган до усрачки, и думал, насколько вообще глупо таким заниматься. Как вообще первые люди, что ездили верхом, это проделали? Что за бесстрашная душа с этим разобралась?

Я на секунду задумался об этом.

— Ну, может, когда мне было десять, я так и не думал, но сейчас так думаю.

Было достаточно холодно, чтобы я видел, как моё дыхание превращается в пар.

— В любом случае, ездить на лошади было классно. Мой дядя вёл её и давал мне указания, а я думал, ну, знаешь, не знаю, что я делал, но было клёво. Но затем мой дядя отпустил вожжи, и лошадь рванула. Она побежала со всей дури по гравийной дорожке, а я держался изо всех сил. Мы удалились на полмили, прежде чем дядя не догнал нас на машине. У лошади не было никаких планов на меня, она, вероятно, просто чего-то испугалась, или хотела пробежаться, или я просто управлял не так, как она привыкла, или ещё что-то.

Я был практически уверен, судя по тому, как дыхание локуса изменилось, что она уснула.

— В смысле, параллели довольно очевидны — сказал я. — Не то, чтобы я называл Фенн лошадью.

Лояльность повышена: Шестиглазая Лань, ур. 6!

Это заставило меня улыбнуться.

— Но отношения, для меня, как ехать на лошади в тот первый раз. Страшно, но в чём-то воодушевляет, а потом лошадь просто решает отправиться куда заблагорассудится, а мне приходится цепляться за неё, надеясь, что не свалюсь. Знаешь, навыка Отношения не существует. Есть только лояльность, и я понятия не имею, что она отслеживает, поскольку, выходит, люди могут расстаться даже если они очень лояльны. Что хорошо, полагаю, в том плане, что означает, что лояльность — это не контроль разума, или, может, просто не такой вид контроля разума, но... сейчас у меня есть очень большие вопросы про лояльность.

Шестиглазая лань встала, и я тоже встал, поскольку я прислонялся к ней. Она покружила вокруг, а затем наклонилась передо мной, прижавшись ко мне боком. Я неуверенно прикоснулся к ней.

— Ты, эм — сказал я. — Хочешь, чтобы я на тебе прокатился?

Она не ответила.

— Ладно — сказал я. — Но я только однажды, в тот раз, имел опыт езды на лошади, после того не связывался, так что будь осторожна.

Я забрался на спину локуса. Её шкура была мягкой на ощупь, и она старательно держала меня по центру. Пожалуй, катание на локусе — не то, что я стал бы делать в других обстоятельствах, но я ощущал в воздухе свойственную холодной ночи энергию. А ещё я был на подъёме из-за получения очка лояльности, но это было не просто возбуждение от того, что вижу повышение числа, это было из-за того, что оно поднялось от шутки. Большинство повышений лояльности, что я видел, были от трезвых, серьёзных вещей, или, если брать последнее время, от того, что я старался не быть дерьмовым. Было приятно получить повышение лояльности от глупости.

Локус бежала не особо быстро, что я ценил. Я видел, как на ней ездили Фенн и Вал, и для них она мчалась стремительно, так что ветер развевал их волосы. В моём случае Шестиглазая Лань двигалась осторожной рысью. Это было хорошо, за вычетом того, что давало мне слишком много времени на размышления. Было слишком много народа, с которым нужно иметь дело, и я не мог прямолинейно доверять им всем, даже Фенн. Валенсия могла замаскировать то, что делает, и я не мог определить, оправданна ли моя паранойя. Амариллис пыталась манипулировать нарративом. А Фенн... Я не давал ей того, чего она хотела, будь то потому, что я провалился как бойфренд, или потому, что это с самого начала было обречено быть чем-то кратким.

— Быстрее — сказал я.

Шестиглазая Лань подняла скорость, шагая по неровной территории с противоестественной грацией и деликатностью, что делало движение более гладким. Я пытался использовать колени, чтобы слегка управлять, хотя учитывая разумность локуса это было скорее предложениями, нежели чем-то ещё.

(Я сделал сознательный выбор переключиться на то, чтобы думать о локусе как о "ней", в основном из-за намеренной нацеленности на попытку сближения. "Оно" — слишком отстранённо. К моему удивлению, это изменение отношения действительно немного помогло).

Я попытался отключить свой мозг. Я не хотел думать. Миростроение всегда было моим подходом к этому, перед тем, как Артур умер, но после было слишком много напоминаний о нём во всём, о чём я думал, и результаты всегда были искажёнными и жестокими. Ещё вариантом были видеоигры, но они на Аэрбе не вариант. Всё остальное было запятнано воспоминаниями об Артуре; он был тем, с кем я больше всего говорил о книгах и играх.

Я кое-как справился с этим, но как только поймал волну, снова оказался с неё сброшен.

Лояльность повышена: Шестиглазая Лань, ур. 7!

Это повышение было не таким приятным. Вероятно, мне стоило максимально отключить системные оповещения, если собирался побыть с локусом. Мысль о том, что локусу нравилось, что я погружаюсь в бездумье в качестве способа отвлечься от чего-то, близкого к депрессии, была... ну, тревожащей. Что-то произошло с Солэс, когда она вернулась и её возраст увеличен, и у меня не было другого выбора кроме как надеяться, что в процессе не было никаких жутких изменений. То, что я стал больше нравиться локусу (или что там на самом деле отображает лояльность) из-за того, что я стремился к отсутствию мыслей в качестве способа бегства не слишком хорошо говорило о локусе.

Она ощутила, что что-то изменилось, и немного замедлилась, а затем прорысила обратно к дереву-дому, где я собирался провести ночь. Я чувствовал себя несколько неважно из-за возвращения игрой к реальности. Было соблазнительно обвинять во всём, что происходит, игру, или Данжн Мастера, но я никогда не был особо убеждённым верующим в свободу воли, и одним из способов найти смысл в мире, если считать, что свободы воли не существует, было решить, что всё равно имеет значение то, что ты решаешь делать, даже если всё предопределено.

— Извини — сказал я. — Сейчас просто много всего происходит.

Я постучал пальцем себе по виску.

— Ты помогла, но игра... вашате, влезла.

Мои мысли вернулись к достижению, что я получил, "Маленькая Смерть", и том, о прогрессе которого было сообщение, "Ключ к Семи Замкам". Было в Аэрбе много того, что было для меня интуитивно понятным, то, что имеет чёткие причину и следствие. Но было и... не столь очевидное. Эти достижения казались мудацкими ради мудачности, влезающими под кожу и инвазивными просто для того, чтобы показать мне, что моя жизнь не полностью моя. Это был шёпот Данжн Мастера мне в ухо, говорящий "это игра". Однако в чём смысл, особенно учитывая, что я уже отказался от такого отношения?

Солэс давно вернулась в постель, и я забрался в одну из ниш, выбрав не ту, в которой спали мы с Фенн. Я не хотел просыпаться с такими воспоминаниями.

Глава 118: Уход в отрыв.

Мы снова оставили Бетель.

Они с Амариллис поругались насчёт этого, по крайней мере настолько, насколько Амариллис вообще ругается, что выражалось в том, что она говорила более страстно и быстро, чем обычно. Проблема была в том, что Бетель не то, чтобы заботилась о нас. Идея о том, чтобы быть мобильным домом, или ещё хуже, только технически домом в рамках тех определений, что позволяла её способность Вседома, ей, похоже, претила. Временно быть толстым посохом с фейским домом в навершии, похоже, было возможностью, зарезервированной для особых случаев.

С Валенсией у Амариллис была отдельная ссора, когда Амариллис попросила Валенсию убить дьявола и помочь в беседе. Валенсия резко возразила идее использовать её способности против другого члена партии, поскольку она хорошо знала, что любого можно уговорить на то, чего он на самом деле не хочет, и потом будет жалеть. У неё были тысячи лет инфернального опыта с именно такими раскладами: это было одно из того, чем известны дьяволы. Это увело их разговор в другом направлении, Амариллис по сути настаивала, что есть хороший шанс на то, что без помощи Бетель в нужный момент мы можем погибнуть, а Валенсия возражала, что есть некие линии в песке, которые не следует пересекать, если не хотим, чтобы наша паутина отношений распалась.

Я особо не прислушивался к этим спорам. Я думал, что роль Бетель в группе была вполне ясна; она была нашим домом. Она не всегда будет находиться на Острове Поран, но она обустроилась здесь, обставив комнаты мебелью и подстроив дизайн к атмосфере и географии острова. Особенно восточное крыло — оно шло вровень одному из высоких скалистых холмов. На чисто стратегическом уровне — да, было бы лучше, если бы Бетель отправилась с нами, как посох, но это было не то, на что она записывалась.

Мои мысли были сосредоточены на Фенн, сидящей за столом напротив. Ночь порознь не то чтобы что-то изменила. Пока Амариллис пыталась донести свою аргументацию, у Фенн был разговор более приятного типа с Солэс и Граком. Я был слишком далеко, чтобы нормально слышать, частично потому, что они говорили тихо. Фенн не выглядела находящейся в своём обычном приподнятом настрое, но она не занималась тем, чтобы сидеть и смотреть на меня, как я мрачно смотрел на неё. Я думал, что, может, мы подойдём друг к другу и скажем "эй, мы тут наговорили, но я поразмыслил и хочу разобраться с этим", однако этого не произошло. Она не ушла, как я опасался, но она избегала меня, насколько могла.

— Ладно — сказала Амариллис, её голос был чуть громче, чем пока она спорила с Валенсией. Остальные разговоры затихли. — Мы возвращаемся к той группе продолжить переговоры. После пары дней чтения "Дегенерирующих Циклов" и составления заметок, я готова столкнуться с ними на их уровне. Надеюсь, они не опустили некую критически важную информацию, но я бы стала на это полагаться. Главный аргумент, который мы используем, это то, что Джунипер и Утер слишком разные, чтобы обобщать обстоятельства Джунипера на основе Утера. В частности, Утер постулирует, что для того, чтобы то, что он называет "дегенерирующим циклом", закончилось, окончание должно иметь ноту полной завершённости, но даже тогда он несколько неопределён в том, сработает ли это на самом деле. Сердце аргумента в том, что что бы ни делал Утер, это преуспевало, но, вероятно, преуспевало в соответствии с мышлением Утера насчёт нарратива, что не относится к Джуниперу. Таким образом, нам следует применять к ситуации другую метрику, подходящую для Джунипера.

— Этот подход сработает с большинством из них — сказала Валенсия. — Не со всеми.

— Нет — сказала Амариллис. — Возможно, мы сможем подойти к нескольким из них раздельно, чтобы испробовать индивидуальные подходы, но мы толком ничего о них не знаем.

— Почему они решили, что атомка по мне сработает? — спросил я.

— Думаешь, нет? — спросил Грак.

— Думаю, да — сказал я. — Но учитывая, что они знают об Утере... почему они считают, что это сработало бы против него?

— Это есть в книге — сказала Амариллис. — Утер в "Дегенерирующих Циклах" размышляет о том, как вымышленный персонаж, или реальный персонаж в вымышленном мире, сбежит из циклов. Он постулирует несколько разных методов, все из которых должны быть нам интересны. Первый — переложить нарративный вес с себя на кого-то другого. Он даёт пример главного героя, который становится слишком старым, чтобы продолжать, из-за чего история продолжается с его сыном. Но, как он замечает, это на самом деле не решает проблему дегенерирующих циклов нарратива, просто перемещает фокус, а отсутствие веса нарратива на тебе, вероятно, будет очень опасно.

— Для ясности — сказал я. — Мы говорим об этом только в контексте того, что Утер считал верным?

— Если тебе так проще — да — сказала Амариллис. — Это важно во многих отношениях. Я не ожидаю, чтобы кто-то сходу принял написанное Утером как истину.

— Ладно — сказал я, поменяв позу.

— Второе решение, то, что по моему мнению он использовал, в том, чтобы закрыть все сохранившиеся нарративные циклы максимально завершённо. Он разложил возможность того, что каждое разрешение — точка зарождения другой истории, даже истории с тем же центральным персонажем. Молодой фермер побеждает Тёмного Лорда, завершая историю, начавшуюся с того, как его семья была убита армией Тёмного Лорда... и поражение Тёмного Лорда становится топливом для других историй, стартовой точкой объединения соседних королевств. Возможно, у Тёмного Лорда была некая тайная поддержка, или союзники, которые появятся на свет. Решение, в таком случае, найти способ завершить всё целиком. Или вечно побеждать, или решить некий фундаментальный, основополагающий инцидент, что закроет цикл циклов.

— Этот основополагающий инцидент — его пришествие на Аэрб — сказал я. Амариллис кивнула.

— Он много говорит в общих чертах, а когда погружается в детали, они всегда гипотетические, пресные, скучные примеры, предназначенные донести суть. Мне неясно, для кого он писал эту книгу. В любом случае, его мысли о том, что значит "вечно побеждать", подводят к его третьему решению, которое мы можем в общих чертах определить как "поражение". Он чётко проясняет, что в теории возможно поражение столь всеобъемлющее, что от него не оправиться, и у дегенерирующих циклов не будет возможности продолжать. Там есть варианты того, как бы это выглядело.

— Ядерное оружие в лицо — сказал я. — Даже этого, думаю, было бы недостаточно, чтобы его убить. Неуязвимость Принца же его спасёт, если он будет знать, чего ожидать, верно? Но, полагаю, это зависит от того, как долго его будет нести взрывная волна.

— Вероятно, у них есть и резервные планы — сказала Валенсия.

— Это спорно — сказала Амариллис. — Я не хочу снова оказываться в их корабле, когда мы знаем, что у них есть ядерное оружие, заготовленное в Синих Полях. Я согласна, что эта компания может быть союзниками, если воспользоваться правильными аргументами, но пока мы не сможем это подтвердить, мы должны быть осторожны. Я предпочту не быть убитой ядерным оружием.