| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Но как оказалось, они изначально находились в зоне действия артиллерии противника. Которая тут же начала вести обстрел приближающегося противника сначала ядрами. Чугунными, что сохраняли обойную силу, до своего падения. И даже могли убить, ударной волной[8], просто пролетев рядом. Плюс по туркам начали стрелять так, чтобы, ядра не зарывались в землю, а срикошетировав от неё, летели дальше. Причём так, чтобы рикошетов было несколько. И ядра русских пушек долетали даже до рядов татарских всадников. Пришлось туркам переходить на бег. Но их встретили залпами картечи из орудий. Сначала тяжёлой, потом лёгкой. Открыв огонь на максимальную скорострельность. А потом и залпами из ружей.
И к чести турок, впервые встретивших такой горячий приём, с огромными потерями не все из них остановились и попятились. Были и те, кто сумел добраться до рядов противника. И вот тут их встретили залпами стрелков первой линии, штыками и выдвинувшиеся на угрожаемые направления отряды второй линии. И турецкий командующий, осознав, что подобное выше человеческих сил, приказал трубить выход из атаки. И отход на рубежи, где артиллерийский огонь их противников был не эффективен. После чего турки попытались атаковать фланги, где в укреплениях "гуляй-городов" находились полевые орудия, чтобы захватить их и попытаться прорвать оборону противника там. Но и там выяснилось, что соседние артиллерийские позиции их врага способны поддержать огнём обороняющихся. А сами пушки оказались не плохо прикрыты, и даже подойдя к укреплениям вплотную ворваться с них практически невозможно. А потери получаются просто огромными.
Особенно большие потери у турок случились в русле реки Ай-Тодорки. Турецкий командующий бросил там войска в атаку, рассчитывая, что высокий яр прикроет атакующих от флангового огня других пушек. А когда его аскеры ворвутся на позиции находящихся там пушек, по ним уже никто стрелять не будет. Но это оказалось ловушкой. Противник совершил невероятное, и вместе со стрелками выдвинул вперёд находящиеся в их рядах пушки. Которые как, оказалось, вполне легко катались, причём вместе с зарядными ящиками, по полю своими расчётами. И в каждом из расчётов находился канонир. И заняв позиции на верхней кромке яра, русские просто расстреляли, сгрудившихся внизу воинов аллаха, сверху. Просто не дав очень многим из них уйти. А попытки взобраться на яр тут же пресекались штыками и залпами в упор. Ну а посланный по гребню высоты отряд, что должен был ударить по позициям неверных с холмов, просто исчез. Попав в засаду стрелков. И тогда турецкий командующий решился бросить в бой свой последний козырь, своих сипахов. Защищённых воинов, имеющих помимо лука со стрелами, ещё и копья со щитами. В надежде, что их доспехи защитят, хотя бы частично, от ливня чугуна и свинца. А сами они быстро преодолеют опасное пространство и смогут врубиться в ряды противника. Поддержав их атаку всеми имеющимися силами. Что бы просто задавить неверных массой.
К тому моменту, когда сипахи стали выходить в первую линию Конев оценивал свои потери в тысячу человек. По крайней мере, где-то столько человек доставили в находившийся поблизости госпиталь. Потери противника же он оценивал в пять, шесть тысяч человек. Хотелось, конечно, сказать, что в восемь, а то и девять тысяч. Но турок продолжало быть очень много. Ну и к этому моменту Зинаида, достав его своим нетерпением всё-таки запустить фейерверк, получила в ответ, что он, "сейчас как вспомнит, что я деспот и как наору". Заставив подростка, обиженно надув губы и демонстративно отвернувшись, сесть рядом с нацеленной в небо персональной мортирой, из ствола которой виднелся картонный шар с торчащим вверх фитилём. Конечно, кажется логичным размещать фитиль снизу, что он поджигался при выстреле. Но дело в том, что такой фитиль этими самыми газами буквально вталкивался в бомбу. Приводя к её преждевременному разрыву. Порой прямо в канале ствола. Поэтому всё-таки предпочитали размещать фитиль сверху. Поджигая его перед выстрелом, и только потом производя выстрел. Что давало более предсказуемый результат. Ну и теперь девушка сидела между личной мортирой, задранной стволом вертикально вверх и ведром. Из которого виднелся точно такой же картонный шар, с фитилём. Который сделали про запас, из расчёта, если первый не сработает.
И тут, когда сипахи помчались в атаку, а за ними буквально толпой повалили остальные турки и крымчаки, у Конева зазвонил телефон. Хотя там говорил не слон, а Стрельцов. Который и произнёс, что он уже отдал команду обходному отряду на атаку, и на бомбёжку дронами командования противника, но что бы всё войско знало, что наступление началось, то пусть Зинаида выстрелить своим фейерверком. Ну а его кавалеристам нужно быть готовым, чтобы купировать возможный прорыв. Пока обходной отряд не выскочит в долину. И Конев позвал девушку, сказав, чтобы она запускала в небо своё творение. И Зинаида, тут же подскочив на ноги, подожгла фитиль. Сначала на фейерверке. А потом уже поднесла запальник к запальному отверстию мортиры. Отправивший фейерверк в небо.
Вообще фейерверк вещь многослойная. Где слои разделены промежутками из картона. И в центре всегда находиться небольшой заряд пороха, к которому и ведёт фитиль. А вокруг могут находиться слоями другие шары, от которых к заряду пороха идут свои фитили. Причём эти шары, каждый из которых находиться в своей картонной ячейке, могут быть как с разноцветным составом, так и иметь ещё один слой более мелких шаров, дающих разноцветный огонь. Вокруг своего порохового заряда. Имея уже свою систему фитилей. Включая центральный, что поджигает малый пороховой заряд. Так и фитили, идущие от него к разноцветным будущим огням. И девушка явно расстаралась. Её фейерверк, взлетев на большую высоту, сначала полыхнул оранжевым компактным пламенем, а потом уже рассыпался на множество разноцветных огней, заняв разноцветным пламенем довольно большое пространство в небе, и явно видимое всем. В том числе и их воинам, знавших, что означает этот сигнал. И более решительно встречавших накатывающих на них турок. При этом Конев успел увидеть, как преодолевшие, встретивших их огонь сипахи, вклинились в ряды пехоты и местами прорвали её. В то время как сзади накатывались оставшиеся силы турок все направленные в решительную атаку. Но при этом на месте где находилось командование турок, вспыхнули разрывы от сброшенных сверху дронами, включая и большую бабу-ягу, боеприпасов. И судя по тому, как там добивали дополнительными сбросами метавшихся, уцелеть турецкому командующему там было проблематично.
Сипахи, в отличие от тимариотов, владевших поместьем, тимором, при этом именно с тимариотов русские цари пытались скопировать свою поместную конницу, но на Руси вышло что вышло, были немногочисленной регулярной турецкой конницей. Чем-то сродни французским жандармам, только оснащённых, по восточному образцу, не в латный доспех. И в своём снаряжении сипахи мало отличались от тех же тимариотов. Островерхий шлем, кольчужное-пластинчатый доспех, шит, копьё, лук, со стрелами, сабля. Или что-то её заменяющая, тот же кавалерийский топорик, шестопёр, чекан. Но при этом сипахи, а именно их несколько тысяч включили в состав высадившейся в Крыму турецкой армии, отличались именно своей организацией. Служа не с дохода с поместья, а с жалования от султана. Будучи его личной гвардией. Что и определяло их высокий моральный дух. Плюс, с момента высадки в Крыму это, по сути, было первое боевое столкновение, в котором они приняли непосредственное участие. И потому буквально рвались вперёд, не смотря на потери. Сумев достичь позиций армии на всём её протяжении. А местами и прорвав их.
Ну как прорвав. Стрелки перегруппировались. По роте отошли к фланговым артиллерийским батареям. Усилив их защиту. А остальные восемь организовали два каре, по четыре роты в каждом. С полковыми пушками в углах построения. И стали отражать атаки противника огородившись штыками первого ряда, опустившегося на колено и выставив заряженные аркебузы штыками вперёд. Ощетинившись во все стороны стальными жалами, на которые кони противника не шли. В то время как вторая и третья шеренги стрелков стали отстреливаться залпами. При этом при перезарядке стрелки второй линии поворачивались в пол-оборота, что позволяло аркебузирам третьей линии, при выстреле, располагать стволы своего оружия в промежутках между своими коллегами. И позиции стрелков кавалерия противника прорвать не смогла.
А вот вторую линию, где находились воины, с холодным оружием, кованная[9] турецкая кавалерия, смогла в трёх местах прорвать. И если против двух, наименее критичных прорывов фронта, Стрельцов выдвинул пехотные резервы, то против самого масштабного двинул не только пехоту, но и всадников отряда Конева. Причём выдвинул в атаку первым именно их.
4
Расстояние, от холма, где расположилась ставка Конева, и до места, где турки прорвали фронт, было не большим. Но всё равно Конев повёл своих кавалеристов сначала рысью. Одновременно давая, и понять всем, как своим пехотинцам, так и вражеским кавалеристам, что они идут в атаку, и в тоже время, позволяя сформировать фронт атаки из кавалеристов. И пехота, увидев что, своя кавалерия пошла в атаку, не кинулась бежать с поля боя, а, подчиняясь командам офицеров и барабанов, стала группироваться на флангах прорыва. Ну а кавалерия противника, прекратив избиение пехоты, попыталась сорганизоваться, образовать хоть какой-то строй и направить свою атаку против приближающего отряда. Ведь у кавалерии есть два правила, нарушения которых обычно жестоко каралось. Первое ни когда не атаковывать вверх по склону, ну и второе ни когда не встречать атаку кавалерии врага стоя на месте. Хотя первое правило противнику всё-таки пришлось нарушить. Ибо встретить атакующую, кованую кавалерию стоя на месте, для них было бы вообще фатально.
И когда Конев приказал трубачу сигналить переход на галоп, и опустил забрало шлема, то увидел, что для их поддержки, как и к другим местам прорыва, выдвигаются пехотные резервы. Ну а противник двинулся рысью навстречу им, тоже выравнивая линию своих кавалеристов, что приняли вызов. После чего деспот, опустив подток совны в кожаную петлю, прикреплённую к седлу, стал переводить своё оружие в горизонтальное положение, кладя его древко совны на фокр, специальный крюк на латах. Да, в это время, рыцари использовали только последний приём, для облегчения копейного боя. Когда копьё лежало на подставке, и, будучи зажатым подмышкой, меньше колебалось и легко управлялось движением ладони. Второй приём, с ремнём от седла, что позволяло всю энергию от столкновения не принимать рыцарю, на себя, а с помощью ремня передать на седло, на пару столетий позже, применяла польская хусария. Но что мешало русским копейным всадникам, тут и сейчас, применять оба этих приёма одновременно?
Ну и Конев тоже перевёл свою кобылу из режима рыси в режим галопа, после чего заметил, что и кавалеристы противника тоже стали самостоятельно переходить на галоп, ломая линию. Но у них не оставалось выбора. Русские уже выходили в атаку, выбрав противников. Конев тоже выбрал всадника в кольчуге, шлеме, с копьём в руке, саблей и ножом ятаганного типа, на поясе, и луком в колчане. Но без щита. Было видно, что осознав, кто его противник, турок побледнел. Но только крепче сжал своё оружие, нацеливая его на шлем Конева, и ниже пригнулся к шее своего коня. А не бросился бежать.
Ну а Конев, перед самым столкновением левой рукой только чуть приподнял верхний край щита, с зелёным полем и треугольным, остриём вверх, золотым стропилом. Ну, так уж вышло, что нужно было срочно, на турнир реконструкторов, сделать щит с гербом. И он, приехав к знакомому художнику, попросил нарисовать ему коронованного золотого леопарда, на алом фоне. А тот ответил, что уже не успеет нарисовать геральдического леопарда. И вообще под рукой есть только две краски, золотая и зелёная. И Конев понял, что большинство первоначальных гербов, скорее всего, так и получились. С тех пор у него такой герб и был. И вот за щитом, с этим гербом, деспот и спрятал, буквально в самый последний момент, голову.
И сначала копьё противника ударило в верхнюю часть щита, но не смогла пробить сталь, его внешнего слоя, и ушло, куда-то вверх и сторону. Ну а потом толчок совны деспота, с её уходом в сторону, и рывком седла под ним показали, что и он не промахнулся. Да и краем глаза Конев увидел, что мимо него проскакивает конь его противника с пустым седлом. И деспот, приподняв голову, стал оглядываться в поисках нового противника, пока его кобыла проскакивала вперёд. И тут он увидел, что к нему приближается турок. На шикарном коне, и в покрытом золотой насечкой, в виде сур из Корана, зерцальном доспехе. Причём даже шлем, на турке, шишак, с назатыльником и нащёчниками, с перьями павлина, в верхней трубке шлема, на голове противника, казались частью единого комплекта. При этом на поясе виднелась сабля в богатых ножнах. А в руках турка были круглый щит, покрытый спереди металлом, украшенным золотым восточным растительным орнаментом, и стальной топор всадника. Небольшой, лёгкий топорик, с отверстиями в лезвии топора, с противовесом на обухе, в виде клевца и с клинком на продолжении рукояти. И он уже замахивается для удара клевцом. Конев тут де послал свою кобылу в сторону, одновременно пытаясь развернуться, ну и попытался совной заблокировать удар.
Но турок легко обошёл его попытку заблокировать удар, только чуть изменив его траекторию. И очень сильно подавшись вперед, что бы дотянуться. При этом Конев ощутил удар левой стороне поножей, но так как не почувствовал боли, то решил, что доспех выдержал, хотя турок и радостно ощерился. А потом враг направил своего коня следом на кобылой Конева, снова собираясь нанести удар. Конев попытался было ткнуть турка совной, но тот, замахиваясь топориком, причём снова стороной с клевцом, просто телом подался в сторону, пропуская совну деспота мимо себя. При этом одновременно парируя щитом, укол подскочившего было к месту схватки Винченцо де Гизольфи, который попытался, проскакивая мимо турка, ткнуть того своим мечом чинкуэда[10], но не преуспел в этом. И турок, с торжеством смотря на Конева и злобно щерясь, замахнулся оружием, целясь деспоту в шлем. Но тут враг вздрогнул, его глаза закатились, и он стал буквально опадать в бок с коня. Открывая оказавшуюся за его спиной Айше. При этом девушка снова начала раскручивать гирьку своего кистеня.
Но больше ни кто, из них троих, в бой вступить не успел. Со своей стороны послышался радостный рёв тысяч глоток и торжествующие звуки труб. В том числе, и рядом с деспотом, торжествующе звуки издавал своей трубой его личный трубач. Ну а со стороны турок послышали крики, в которых буквально сквозило отчаяние. И турки, что только что пытались атаковать разворачивали своих коней и пытались умчаться с поля боя. И оглядевшись, Конев увидел, что из ущелья, за спинами турецкого войска, в долину буквально вливается лавина всадников под алым, с золотым двуглавым орлом, стягом. При этом турки осознали, что, во-первых их лагерь захвачен, и укрыться будет негде, а во-вторых, бунчука их командующего нигде не видно, а ставка разгромлена. Это, похоже, и стало последней соломинкой, что полностью и переломило, пусть и не спину верблюда, но ход сражения. После чего турки и татары кинулись прочь, с поля сражения. При этом татары сделали это первыми. И вполне себе организованно бросили турок на произвол судьбы. Буквально потоком конной массы пошли мимо кавалеристов под алым стягом. Буквально своим числом заставив тех отшатнуться и начать перестройку для боя.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
