Каждое название неукоснительно записывалось в блокнотик: по-русски и по-испански, да еще места оставлялись для наименований по-португальски и по-немецки. Юная сеньорита Сьенфуэгос уже полностью заполнила два блокнота; третий был на исходе. Разумеется, руководитель похода все замечал, но пока не комментировал.

Особое внимание девицы привлекли совершенно пустые большие ящики.

— А эти для чего? Так их не будут продавать? А что туда пойдет?

Эти контейнеры (так их называли по-русски) предполагалось заполнить сырьем: рудами разных редких металлов, а также криолитом. Последний пробил чуть ли не в драку Корольков. Он пребывал в железобетонном убеждении, что алюминий Парагваю нужен, и сумел заразить этой страстью товарищей.

Не стоит и говорить, что названия сырьевых материалов дотошная Консуэлита также записывала в блокнотик. И, конечно, портняжный цех шил для девушки парадное платье.

Но проводились и особые работы, вроде как никак не связанные с походом в Бразилию.

И Федоров, и Корольков прекрасно понимали необходимость связи. Поэтому в специально выделенном помещении посменно дежурили радисты — двадцать четыре часа в сутки. Вообще-то сеансы связи были назначены на определенное время дважды в сутки, но радисты получили строгий приказ: при внеочередном выходе на связь давать знать сеньору Серхио в любое время суток.

По иронии судьбы, переход 'Гордости Параны' от Эсперанцы до залива Ла-Плата трудности не представил. Правда, Корольков осторожничал — возможно, даже чрезмерно. Использовалось все, что могло придти в голову разведчику, не желающему себя обнаружить. Отдать должное капитану Честеру: тот, хорошо зная местные условия, подгадывал передвижения к туману и дождю. Результат сказался: вплоть до Монтевидео если кто-то и заметил 'Гордость Параны', то на такой дистанции, что разглядеть малое суденышко в деталях было никак не можно.

Само собой, парагвайцы встали на рейде. Заказать место у пирса? Ну нет, дорого, да и не нужно.

Нельзя не отметить дотошность Владимира Федосеевича. Сознавая, что на борту он самый грамотный двигателист (вполне возможно, не только на борту), он самым тщательным образом обследовал двигатели, хотя и не решился разбирать. Решительно ничего подозрительного не было усмотрено, но на всякий случай масло заменили. Подобная сверхосторожность диктовалась еще тем, что на руках у русских пришельцев не было специальных присадок к моторному маслу, которые у них на родине обеспечивали превосходные смазочные свойства и длительную работу одновременно. Сказать правду, имелись полуабстрактные планы на разработку и производство таких присадок, но на это требовались и рабочие руки, и время. Соответственно, деньги тоже. И задачу оттеснили с верхних строчек списка приоритетов.

А вот на следующее утро Корольков, используя наемную лодку, пустился в путешествие в направлении порта. Ему предстояло завести нужные знакомства и, что виделось намного труднее, переговоры. Результат был несколько неожиданным.

Радиограмма из Монтевидео была передана точно в срок. Точнее, это была беседа по голосовой связи. Разумеется, ее записали. Но содержание заставило созвать совет командования.

— Товарищи, — именно такое обращение установилось среди русскоязычных, — вот какой разговор состоялся по радио с Владимфедосеичем. Он установил контакт с голландцами. Те предлагают длительный договор о фрахте с регулярными рейсами в Каракас. Оттуда — нефть. Туда — древесину, изделия из металла. Им насосы для нефти понравились. И еще ткань хотели. Вот расценки...

В комнате довольно громко зашуршали бумаги.

— ...в среднем выходит по шести песо за бочку неочищенной нефти. Имею в виду нашу бочку, местные мало того, что из дерева, так еще и варьируют по размерам. Берутся своим флотом поставить примерно тысячу тонн в месяц. Английских тонн, понятно. Вопросы?

— Есть такие, Сергей Федорович. В чем интерес голландцев?

— В постоянном фрахте, Петр Никодимович; извините, забыл сказать. У Нидерландов слабая торговая позиция в Южной Америке. Вот они и хотят ее... того... закрепить. А на перепродаже наших товаров прибыль получат, будьте уверены. Голландцы — торгаши те еще.

— Вы сказали 'ткани'. О каких идет речь? Мы можем поставлять пока что только хлопковые.

— Они-то и нужны. Тонкие ткани — бархат, скажем, или шелк — те идут из Турции и Франции. А в Южной Америке народ небогатый. Владимир Федорович думает, что возможна продажа крашеных тканей, но у него нету с собой образцов. Голландцы еще на бочки наши глаз положили, но отказались, узнав, что в них нельзя хранить воду.

— Отчего ж нельзя? Цинк у нас есть, можем предложить оцинкованные емкости. Ведра тоже, между прочим.

— А цинка хватит? Тамара Ивановна?

— Он как раз есть, у нас в полиметаллических рудах и цинк, и олово, и свинец, и всякое другое. Кстати, сурьма присутствует, а она нужна.

— Для чего, коль не секрет?

— Для типографского сплава. Если мы хотим чего печатать в больших количествах — без него не обойдемся.

— Есть еще вопрос. Владимир Федосеевич, часом, не сказал, когда назад собирается?

— Точно сам не знает, но рассчитывает, что не более, чем через три дня.

Прогноз оказался почти точен: через два с половиной дня, то есть вечером, парагвайский кораблик снялся в сторону устья Параны. Шотландец рассчитал правильно: в это время дня все рыбаки направлялись в сторону берега — вечерний бриз пропускать не след. Хвост за собой не притащили: если любопытные и крутились поблизости, то угнаться за 'Гордостью Параны' им точно было не по возможностям. А что вы хотите: при крайне неблагоприятном ветре, да при скорости объекта чуть ли не шестнадцать узлов... Нет, дело решительно невозможное, да и не особо нужное.

Не стоит сомневаться: замзав доложился всем заинтересованным лицам о результатах своей успешной миссии с отменной точностью и во всех подробностях. Но на следующий день состоялся разговор, в котором участвовали только попаданцы.

— Понимаете, други, была у меня там, в Монтевидео, встреча с неким типом из города Хартфорд, штат Коннектикут. Звали его Джозайя Галлоуэй. И эта беседа мне не понравилась. Он увидел наш кораблик на рейде, причем без мачт, и сделал вывод, что мы приводимся в ход машиной.

Госпожа Тимохина пренебрежительно поджала губы, давая тем самым понять, что невысоко оценивает дедуктивные способности этого янки. Не бином Ньютона, дескать.

— Флаг он явно разглядел, поскольку спросил, не парагвайцы ли мы. Ответил, что да, подданные Парагвая, но немецкого происхождения. Кстати, я говорил с немецким акцентом. Так вот, он порасспрашивал о нашей машине, о том, кто владелец, и в конце концов предложил ее продать. За двести американских долларов.

— Ты ему, случаем, не посоветовал искать дураков в зеркале?

— Нет, хотя очень хотелось. Объяснил вместо этого, что машина у нас одна, но даже будь их несколько — и тогда бы не продал, ибо мои моральные принципы не позволяют подсовывать плохой товар за хорошие деньги.

Последовал дружный фырк. Но завлаб все же поинтересовался, чем именно его зам обосновал дурное качество товара.

— По совокупности, Серега. Топливо — только земляное масло и не абы какое, а специально очищенное. Уголь и дрова не годятся никак. Обслуживание — лишь силами высококвалифицированного механика. Смазка — только нашими маслами. И, наконец, малая мощность; на крохотное суденышко сгодится, а на судно океанского класса — нет. Тут, кстати, проявилась необразованность этого типчика: он даже не спросил, какая у нас мощность.

— И как же он возражал, Володя?

— Предвидимым образом, Тамара Ивановна. Заявил, что у них в Коннектикуте угля — хоть залейся, и для высокознающих американских инженеров не составит труда переделать движок под это топливо. И компетентные механики у них, мол, найдутся. Что до смазки — то превосходный китовый жир в Хартфорде не редкость. А по мощности движка: им много и не нужно, поскольку он, Джозайя Галлоуэй, намерен продать эту машину для установки на речных судах. А уж если речь пойдет о морских, то ведь можно установить не одну машину.

— А ведь речь шла о продаже лишь одной машины. Следовательно, этот мистер намерен скопировать ее с целью производить серию самому. И будьте уверены, отчислений в нашу пользу не будет.

— Вот и я так рассудил. И отказал наотрез. А он стал грозиться.

— Интересно, чем.

— Туманно этак. Мол, так и так он эту машину получит, а если я не хочу загрести двести полновесных долларов, то их у меня и не будет. Намекнул на неизбежные в море случайности. От абордажа, понятно, мы бы отбились, но мне не понравилось другое.

— ?

— Сейчас морской торговлей заправляют англичане, но этот типус явно берет курс на вытеснение их с южноамериканской территории. Я убежден, что он не один, и что это тенденция. И еще мне не понравилась его уверенность в своих силах.

Завлаб вскинул ладонь кверху.

— Есть дополнительное обстоятельство. В Штатах сейчас бурно развивается речной транспорт, по реке Миссисиппи в особенности. А движки у них пока что на тройку с двумя минусами. Не удивляюсь заинтересованности этого господина. Но тут кое-что играет нам на пользу. Не верю, чтобы мистер Галлоуэй приплыл в Мотевидео прямо за движками. Скорее его ближний интерес в другом, а машины — это так, попутная возможность хапнуть. А значит, ему понадобится время, чтобы организовать... нечто. Мнения?

— Вы, мальчики, все время увлекаетесь стрельбой. Между тем этот янки и ему подобные могут постараться подкупить власти Парагвая ради получения машин. Быстрее, проще и надежнее.

— Лопес — государственник. Он на такое не пойдет.

— Допускаю. А как насчет его окружения?

Молчание длилось порядочное время. Его прервал завлаб:

— Товарищи, налицо ситуация, требующая хорошего обдумывания. Предлагаю встретиться через три дня. Тамара Ивановна, нам с вами еще обсудить надо один частный вопрос.

Предпоследнее слово было тщательно выделено интонацией.

Корольков или ничего не понял, или притворился. Он с каменным лицом вышел вон.

Завлаб не стал тянуть кота за довески.

— Тамара Ивановна, вы обещали поговорить с Консуэлитой.

Уменьшительное имя было выбрано нарочно. Федоров хотел неявно подчеркнуть, что все еще считает девицу несовершеннолетней.

— Я это сделала. У девушки стальная воля. Она будет терпеливо ждать. И даже больше того: согласна терпеть временных соперниц. И дала в том слово. Само собой, пообещала, что пройдет за время похода все темы по школьным предметам. Почему-то не сомневаюсь, что так и будет. Короче, Консуэла будет терпеливо набирать очки в ваших глазах.

Федоров невесело усмехнулся.

— Знаете, Тамара Ивановна, одна очень-очень-очень умная женщина при мне высказалась так: 'Чтобы брак был удачным, нужно, чтобы у мужа и жены было одинаковое понимание о том, что такое хорошо и что такое плохо.'

Ответной улыбки не было.

— На это скажу вот что. У девочек в этом возрасте пластичная психика. Консуэла будет долгое время у вас на глазах. Нет, не так: вы будете у нее перед глазами. Так что весьма возможно, — последние слова были сказаны с усиленной интонацией, — что она будет во всем брать с вас пример. Надеюсь, что в хорошем смысле.

— Понял вас. Другими словами, вы даете свое 'добро'.

— Даю.

Не более, чем через час состоялся еще один разговор зава и зама.

— Вовка, вот соображение у меня. Тамариванна согласилась, чтобы Консуэлу включили в бразильскую группу. И она там будет переводчиком. Так?

— Так.

— Поскольку девица выглядит ровно на столько, сколько ей есть, наши недоброжелатели сочтут ее за слабое звено. Так?

На этот раз ответное 'Так' прозвучало с прищуром.

— Ты правильно подумал, благородный дон. Девушке будет нужна самозащита — или охрана.

Разведчиков приучают думать быстро. Вот почему Корольков не замедлился с ответом. Ради менее опытного товарища он выдал подробный анализ.

— Сам должен понимать: рукопашка не для нее. Ни фактуры, ни тренированности, ни веса, в конце концов. Пистолет... если бы у нас было нечто вроде дамского браунинга или хотя бы ТК43 , но ведь нет. А то подобие 'гюрзы', что в наличии, не по ее руке. То есть лучше, чем ничего, но хуже, чем желается. Сделать пистолетик под ее руку до отхода в Рио еще можно бы, и патроны сумели бы сварганить, но натренировать — нереально. То есть телохранитель понадобится. Пистолетчик, понятно. Хорошего у нас не найдем, а вот сносного — пожалуй, да. И дрессировать его на охрану объекта. Ну хоть самые азы.

— Вовка, нам шум и гром без надобности. Глушитель к пистолету сможешь состряпать?

— Уже. Не полностьью он глушит, лязг затвора еще как слышен, но это как раз ничего. К такому звуку местные непривычны.

— Кандидатуры?

— Если только по умению работать с пистолетом, так я тебе сходу... семерых назову. Но среди них придется выбирать.

— Ну да, ну да... Эх, как нам папаша Мюллер пригодился бы.

— Мечтать не вредно. Ладно, кое-какие дополнительные критерии тебе назову. Лучше всего гуарани.

— Эт' почему?

— А от них местные не ждут умения быстро и, главное, грамотно реагировать на опасность. И вообще индейцев местные испанцы сильно недооценивают.

— Тогда требуется малорослый молодой человек. Чтоб от него не веяло опасностью. И еще самый обучаемый. Ведь его ты точно будешь дрючить по полной.

— И это верно. И чтоб не был влюблен в Консуэлиту. Не то гормоны будут мозги туманить.

Завлаб хмыкнул в знак согласия. И тут же переключился на другое.

— А знаешь, коль скоро мы продавать будем керосинки, так надо бы канистры под это дело.

— Ты забыл, ведь такие уже есть. Десятилитровки.

— Сколько?

— Два десятка верняком, и еще можно. Тонкий лист под них у нас имеется. А цинковать такие не надо.

— И то верно. И большая емкость под керосин. Хоть пара бочек.

— Вот что я еще подумал...

И разговор незаметно сместился в обсуждение номенклатуры товаров, предлагаемых на продажу.

До отхода в Рио оставалось, по прикидкам, полных шесть дней.

Глава 26. Экспедиция с учебой

Замзав ошибся в самой небольшой мере. Аналог дамского браунинга не был готов к отходу в Рио. Пистолетик, правда, существовал в металле, и тридцать пять патронов к нему были выделаны, но... мастер-оружейник категорически запретил брать это оружие в поход.

— Конструкция недоработана, — вот что выставил Корольков в качестве причины.

Вместо этого к Консуэле был прикреплен чистокровный гуарани Фернандо Диас, которого кое-как обучили телохранительским навыкам. Натурально, при нем был ПК-9 — так Федоров своей властью поименовал аналог 'гюрзы'. Буквы означали 'пистолет Королькова', а цифра — калибр. Оружие было с глушителем. Точно такой же вручили самому Федорову, но не для личного пользования, а лишь для обучения девицы Сьенфуэгос. Ему же Корольков всунул в руку методичку для обучения стрельбе. Для учебных целей запасли также сто пятьдесят керамических стаканчиков — самых дешевых. Им предстояло стать мишенями. Были предусмотрены кобуры: телохранителю предстояло держать пистолет на поясе, девушке — в небольшой сумке. А еще сеньорите Сьенфуэгос торжественно передали метелку и совок — для подметания палубы после тренировок.