Графиня Суровая

Коменданта это явно не убедило.

Ну, знала. Но... а вдруг?

— Ваше величество, может, оставить патруль... дежурство...

— Не стоит. Она не вернется, а если опять появится, ее просто арестуют, — отмахнулся Луи. Приказ он отдал, и собирался ждать исполнения.

— Как прикажете, ваше величество.

— Вы можете быть свободны, комендант.

Когда дверь закрылась, его величество хмыкнул, протянул руку и распечатал конверт, машинально отметив, что запечатан он перстнем с изображением кобры. Той же, что и браслет... Мария его забрала. Что ж, пусть так.

Ваше величество, жизнь, здоровье, сила!

Будущее еще не определено, вы пока можете его изменить. Но только вы. Не я.

С искренним уважением и почтением.

Изида Марэ.

Мысль, что письмо предназначалось его супруге, король почему-то отмел. И покачал головой.

Наглая тварь.

Но...

А вдруг?

Но как можно изменить такое?

Нет, она врала. Точно врала.

* * *

— Ваше величество, победа!!!

Екатерина медленно подняла голову от бумаг.

— Что ж ты кричишь так, Александр Андреевич? Что за победа?

— Турок хотел Кинбурн штурмовать. Высадились большими силами, на приступ пошли...

— И? — голос Екатерины дрогнул.

Не думайте, матушка, что Кинбурн крепость. Тут тесный и скверный замок с ретраншементом весьма легким, то и подумайте, каково трудно держаться тамо. Тем паче, что с лишком сто верст удален от Херсона. Флот Севастопольский пошел к Варне. Помоги ему Бог.

Кинбурн... если сдать эту крепость, то считай, придется и Крым отдать туркам! А куда девать флот?

И Гриша предлагает временно Крым оставить, но... но как можно?!

Екатерина была уверена, что нельзя ничего отдавать врагу, что обороны недостаточно, что надо наступать, но все ее слова, вся ее уверенность тонули, словно в вязкой болотной жиже, в Гришенькином унынии...

— Ваше величество, Светлейший пишет, высадился враг большими силами, но не попустила Богородица! Генерал Суворов отстоял крепость, турок в море сбросил! У них потери большие, у нас, конечно, тоже потери... ежели б флот принял в баталии участие, меньше было бы...

Екатерина прикрыла глаза и сидела так несколько минут.

Кинбурн отстояли.

Туркам нанесли поражение. Первое, но будем надеяться, не последнее...

— Письмо где?

Конверт лег в протянутую руку ее императорского величества.

Елисаветград, 6 октября [1787]

Получа здесь 4-е число рапорт Александра Васильевича о сильном сражении под Кинбурном1, не мог я тот час отправить к Вам, матушка Всемилостивейшая Государыня, курьера, ибо донесение его было столь кратко, что я никаких обстоятельств дознать не мог. Вчерашнего же числа получил полную реляцию, которой по слабости после труда и ран прежде он написать не мог2. Дело было столь жарко и отчаянно от турков произведено, что сему еще примеру не бывало. И естли б Бог не помог, полетел бы и Кинбурн, ведя за собою худые следствия. Должно отдать справедливость усердию и храбрости Александра Васильевича. Он, будучи ранен, не отъехал до конца и тем спас всех. Пришло все в конфузию и бежали разстроенные с места, неся на плечах турок. Кто же остановил? Гранодер Шлиссельбургского полку примером и поощрениями словесными3. К нему пристали бегущие, и все поворотилось. Сломили неприятеля, и конница ударила, отбили свои пушки и кололи без пощады даже так, что сам Генерал Аншеф не мог уже упросить спасти ему хотя трех живых. И одного, которого взяли, то в руках ведущих ранили штыком. Но он выздоравливает теперь у меня, которого показания послезавтра с курьером отправлю.

Сегодня имел я сильный параксизм и так ослабел, что не могу много писать. Извините, матушка.

Я выехал из Кременчуга и спешил сюда с тем, чтобы ехать в Херсон, но так ослабел, что ей Богу не в силах. Дни чрез два отправлюсь и побываю в Кинбурне. Нужда требовала взять мне квартеру здесь по близости к Бугу, где зачали часто показываться партии турецкие. К Херсону же зделал я новую дорогу, по которой отсюда сто верст меньше. Теперь ожидаю, что зделает вооружение херсонское на Лимане. Ежели завтре получу известие, того же часу отправлю.

В Польше хлеба недостаточно и дорог. Сколько я ни старался, но не мог закупить, кроме весьма малого числа. Простите, матушка Всемилостивейшая Государыня.

Вернейший и благодарнейший подданный

Князь Потемкин Таврический

P.S. Атаку распоряжал француз Тотт, который просверливал пушки в Царе Граде. Они положили взять или умереть. Потому их суда, на которых перевозили, отошли прочь, оставя без ретирады.*

*— из личной переписки Екатерины 2й и Г.А. Потемкина. Злоупотреблять не стану, но иногда, мне кажется, такое приводить в книгах надо. Прим. авт.

— Подполковник Баур привез, государыня, и я сразу же к вам, никак не мог утерпеть...

Екатерина сидела и молчала.

Даже ей, с ее невероятной силой воли, характером, стойкостью, требовалось время прийти в себя.

Победа... первая и такая важная!

— Завтра будем молебен стоять по случаю победы. Оставь меня покамест, Александр Андреевич.

Дверь закрылась мягко-мягко. А Екатерина закрыла лицо руками.

Победа!

Спасибо тебе, Господи!

ПОБЕДА!!!

1788 год

— Сэр Брайан, ну в самом-то деле! Постойте спокойно пару минут!

— Колет!

— Я сейчас все поправлю! Только булавку закреплю!

Варя ворчала не просто так. Ей надо было одеть всех мужчин. Конечно, что-то она начала шить заранее, но ведь подогнать же надо! И в любой одежда надо себя чувствовать удобно! Если это штаны и рубаха из оленьей кожи, то они должны быть по фигуре, в них должно быть легко садиться, вставать, если это штаны из той самой парусины, которую будут обожать парой веков позднее, так тоже ведь! Привыкнуть надо!

Варя, не особенно размышляя, решила одеть аляскинских первопроходцев (первопроходимцев) в комбинацию из индейской и американской одежды. Кожаные штаны, конечно, не всегда удобны. И меховая одежда... нет-нет, меховые куртки они пошили, ругаясь и три этажа. И меховые же шапки, и рукавицы. Это пусть будет.

Но остальное?

Штаны были сшиты в манере 'джинсов'. Варя даже заклепки заказала и кое-где насадила на ткань. С 'молниями' сложнее, ну да ладно! Ширинки на пуговицах — тоже очень даже себе новшество.

Англичане оценили.

Выглядели они модно, экзотично и необычно, а что еще требовалось?

Но работала ради этого Варя не покладая рук.

Подогнать, примерить, поносить, опять подогнать, здесь вышивка бусинами, там орнамент в индейском стиле, тут рукав заштопан, словно прореха была от стрелы или еще от чего...

Мало того, что магазин 'Клеопатра' работал в три смены, да что там — в три! Даша наняла еще двадцать швей! И вышивальщиц искала, и сама работала, и то — не хватало!

Популярность не спадала.

Мария-Антуанетта бесилась и кусала губы, при дворе дамы старались появляться, как и прежде, турнюр и корсет, кринолин и фижмы, но в салонах!

В салонах в таком виде появляться было просто опасно!

В моду вошли вещи под 'Изиду'. Дамы оценили и легкость, и изящество, и удобство доступа к телу, и даже то, что ЭТИ платья можно было стирать! Да-да, выходило дорого, но платья-то хватит надолго! А это главное!

С легкой руки Вари Даша еще и болеро ввела в моду. Такое... из кружев, из меха, даже из перьев, если кому захочется! В Испании тоже начиналось что-то такое, но у них это была курточка, а Варя размахнулась! Это была не просто одежда, это был элемент украшения...

Но работать приходилось день и ночь!

Да что там!

Варя головы не поднимала от шитья. Наташа помогала.

Шить ей не нравилось, но вот вышить что-то бусинами и бисером — пожалуйста. А выкройки вообще завораживали. Сама мысль, что можно одним движением руки нарисовать юбку, а потом перенести на ткань, и вот так сшить по размеру...

У девочки оказались незаурядные способности к математике, и Варя с удовольствием рассказывала ей то, что сама помнила из геометрии.

Но в этот дом Варя ее почти не брала. Незачем этим прохвостам видеть ее дочь! Перебьются!

Хорошо, что проект 'Изида' временно прикрыт. Она бы точно не управилась.

— Рядом, Серый!

Том заявился в гостиную с собакой. Не на поводке, вы что! Хотя Варя и сделала для собак нечто подобное. Изящный кожаный ошейник, расшитый бусинами кожаный поводок. Понятно, волкособа он не удержит, это — аксессуар.

Равно, как и небольшой кожаный кошель, который болтается на ошейнике.

А что?

Пойдет под девизом 'для самого необходимого'. А договор с шорником уже заключен, и свой процент князь Прозоровский получит. Почему нет?

Варя собиралась зарабатывать и здесь, и там, и где-то еще... ей очень нужны деньги.

МНОГО денег!

— Как пес? Слушается?

— Да, леди Барбара. Леди, а долго нам еще тут сидеть?

Варя покачала головой.

— Нет. Вскоре после рождества — прыгнем. Вы уже готовы, мне кажется.

— Даже с избытком, — согласился второй Брайан, тот, который Гудвин. — Я скоро все это наизусть выучу.

Варя вздохнула.

— Надо, господа. Надо, вы же понимаете, у нас будет только один шанс. Неужели вам не нужны деньги?

Деньги были нужны, так что...

Миновали рождественские праздники, отгремел новый год — и Варя наконец-то разрешила.

* * *

Париж видывал всякое. Чтобы его удивить, надо постараться. Но эти люди вроде и не старались никого удивлять. Кто-то ехал верхом, кто-то в карете... удивительной была их одежда. А так... приехали — и приехали.

Самое интересное было уже потом, в салоне Мари-Амели де Буффлер, герцогини Лаузун.

Нет-нет, господа из Америки не старались никого удивлять. Но... шепоток пошел.

А выглядели они вроде и привычно, но достаточно экзотично.

Меха, опять же, кожа, вышивка...

Было видно, что одежда им привычна, они носят ее вполне сноровисто, равно, как и оружие.

И это были люди с Аляски!

Ах, Аляска!

О ней столько говорили последнее время! И вот!

Первым поприветствовал гостей сам Арман-Луи, супруг прелестной Мари.

— Добро пожаловать, господа.

— Герцог, благодарим вас за оказанную нам честь. Позвольте преподнести вам маленький подарок.

Варя зубами скрипела, покупая в Москве золотой самородок. Но что тут скажешь?

Предприятие требовало расходов, и таких — тоже. Считаем, представительские... но дорого же!

Зато золото было самым натуральным!

Вроде и не так много его было, в породе-то, но есть у этого желтого металла свойство завораживать, околдовывать...

— Это самородок с реки Эльдорадо!

Брайан и Дональд вели свою партию, как по ниточке. Первый выход был, по справедливости, отдан им, и прохвосты не подвели.

Они были остроумны, легки, они шутили и улыбались, они рассказывали о Белом Безмолвии и о Севере, рассказывали о своих встречах с индейцами, о собаках и волках, о том, как мыли золото и как однажды ошибся старатель, как индейцы могут принести тебе громадный самородок, а могут и ошибиться, они же не видят разницы!

А есть не только золото, есть и 'золото дураков'. И перепутать его легче легкого, остается только кислотой попробовать, но с собой ее никак не повезешь!

Да что вы!

Плевок на лету замерзает!

Простите, мадам, но... да, так погоду и определяют.

Вышел, плюнул, если до земли ледышка долетела, значит, уже ниже сорока градусов мороза. А у вас тут — благодать!

И люди не примерзают! И...

Без сомнения, двое приезжих американцев стали звездами в тот вечер.

* * *

— Наполеон! — Наташа налетела, повисла на шее и звучно поцеловала парня в щеку. Потом сообразила что-то, смутилась и попыталась отойти.

Не получилось.

Молодой артиллерист подхватил ее за талию и подкинул в воздух.

— Какая ты красивая стала!

Наташа кивнула.

— Мама говорит, я самая красивая!

— И она права. Синьора Барбара, мое почтение.

Поклон вышел не слишком — с девчонкой-то на шее, но Варя не придиралась. Она просто улыбнулась и протянула руки.

— Мы рады тебя видеть, Наполеоне. Добро пожаловать. Buon jiorno.

— Buon giorno.

— Верно, — Варя смотрела доброжелательно. — Я прикажу приготовить комнату, ты же останешься у нас? Правда? Что ты хочешь на обед? Я попрошу приготовить!

Наполеон кивнул.

— Курицу, если можно.

И как-то тепло стало на душе.

Он... дома? Он рядом со своими. И ему тут хорошо. *

*— еще раз напоминаю, что ему тут ДЕВЯТНАДЦАТЬ лет. Всего девятнадцать. По тем временам уже взрослый, и мужчина, и отвечает за все, но... разве легко ему было? Прим. авт.

* * *

— Вкусно, — Наполеон чуть ли не облизывался. Цыпленок 'табака' ему еще не попадался. А Варя курицу готовить умела во всех видах.

А что?

Приправы достаточно дешевы, да и курица — всегда можно взять по скидке. Вот и наловчилась. В общаге поживешь — и не тому научишься, особенно если не захочешь желудок испортить. На одном 'ролтоне' долго не протянешь, да и нельзя Варе было болеть. Бюджет студентки расходов на таблетки не предусматривал. Там рецепт узнала из разряда 'дешево — быстро — вкусно', тут узнала, так и копилочка собралась. Наполеон ел быстро, жадно, Варя подумала — и еще ему подложила. Так и захотелось по голове погладить.

Мальчишка же!

Ну что там — двадцать лет! Сначала интернат этот их, потом армия, отец умер, ответственность навалилась — что он хорошего-то в жизни видел? Наполеон чуточку смутился.

— Простите...

Потянулся за столовыми приборами, Варя махнула рукой — и взяла ножку прямо так.

— Так — вкуснее.

Наташа посмотрела на мать, на парня, хитро улыбнулась — взяла крылышко и принялась его обгрызать так, что у Софьи Делафон от ужасного зрелища родимчик бы случился, не иначе!

— Намного вкуснее!

Куда и неловкость делась?

— У нас еще пирог с сыром есть. Кушай, а это потом...

Хачапури, кто бы сомневался, тоже зашли 'на ура'.

— Ужасно вкусно!

— Это в Грузии делают, — Варя подумала, она не знает, есть ли сейчас Грузия. Или еще нет? Она ж историческую географию не изучала, только обычную! А в восемнадцатом веке половины современных государств просто не было.

— Хру — зи... Вкусно.

— Кушай. У нас так говорят, гостя накормить — напоить надо, потом отдохнуть дать, — бани во Франции не было, так что Варя решила не пугать беднягу, — И только потом расспрашивать.

— О чем расспрашивать?

— Да ни о чем, — развела руками Варя. — С Корсики мне Гриша пишет, так что просто о себе. Как служится? Что привело тебя в Париж?

— Я решил повидаться с вами и посоветоваться.

Варя чуть рот не открыла от изумления.

Повидаться? Посоветоваться? С ней?

Упс... кажется, они случайно приручили 'Корсиканское чудовище'? или как там бедолагу называла 'свободная пресса цивилизованного мира'?

— Я ценю твое доверие, Наполеоне. И обещаю, что все сказанное не уйдет дальше нашего дома.

Варя обвела взглядом всех, сидевших за столом. Мужчины закивали.

Они промолчат, безусловно. Они уже поняли, что этот невысокий молодой человек чем-то важен для Варвары, а если так... берем и принимаем! Барыне НАДО?