Кайл подбросил в огонь пару поленьев. Искры взметнулись вверх и погасли.
— Дерек, — вдруг спросил он, — а ты завтра опять уезжаешь?
— Опять, — ответил Дерек. — Надо на склады съездить, запчасти поискать.
— А надолго?
— Дня на два-три. Вы с Элисон тут без нас справитесь?
— Справимся, — уверенно сказал Кайл. — Я теперь старший.
— Старший, — улыбнулся Дерек.
Элисон смотрела на огонь задумчиво, не мигая.
— Элисон, — тихо спросила Адриана, — ты чего?
— Смотрю, — ответила она. — Огонь чистый. В нём нет лиц.
— Каких лиц?
— Которые мне снятся. Красные глаза, железные лица. Сегодня их нет.
Кайл обнял её.
— Это хорошо, — сказал он. — Значит, ты отдыхаешь.
— Наверное, — Элисон улыбнулась и прижалась к нему.
К костру подошёл Мигель, присел рядом.
— Коннор сказал, завтра с утра совещание, — сообщил он. — Будем рейды планировать. Механики говорят, что у нас на исходе запчасти для джипов и грузовиков, без них 'Хамви' скоро встанут.
— Куда пойдём? — спросил Дерек.
— Говорит, есть склады к северу, километров шестьдесят. Ривера знает дорогу.
— Значит, опять в путь, — вздохнула Адриана.
— А ты как хотела? — усмехнулся Дерек. — Война.
— Я не против, — она положила голову ему на плечо. — Я просто так, к слову.
Дети смотрели на огонь, взрослые обсуждали планы. Где-то в темноте мелькнула точка — очередной охотник. Но сегодня он прошёл мимо, не снижаясь.
— Устал я, — вдруг признался Дерек. — Не физически, а так... от всего.
— Я знаю, — ответила Адриана. — Я тоже. Но мы справимся.
— Справимся, — эхом отозвался он.
Костёр догорал. Люди расходились по казармам. Ночь обещала быть спокойной.
Коннор стоял на крыше один. Внизу догорал костёр, люди расходились по казармам. Где-то плакал ребёнок, где-то играла гитара, где-то смеялись — жизнь продолжалась.
Он смотрел на карту, разложенную на парапете. Пасадена, аэропорт, ферма, бункер учёных, Форт Хантер. Везде свои люди, везде надежда. И везде — возможная угроза изнутри.
— Шпионы, — прошептал он. — Этого только не хватало.
Он вспомнил 'серых' в бункере Сан-Диего. Их глаза, полные веры в Скайнет. Если такие есть и среди его людей...
Коннор сжал перила.
— Ничего, — сказал он себе. — Мы справимся.
В небе мелькнула ещё одна точка. И ещё одна. Они кружили высоко, не снижаясь, но их присутствие ощущалось.
— Смотрите, — прошептал Коннор, глядя на них. — Мы ещё встретимся.
Он спустился вниз, в штаб, где его ждали карты и планы. Сержант-майор сидел в углу, попыхивая трубкой.
— Не спится? — спросил старик.
— Не спится, — ответил Коннор.
— О шпионах думаешь?
— О них.
— Тяжёлое дело, — сказал сержант-майор. — Своих проверять. Но надо.
— Надо... Ты помнишь, как мы все начинали? — вдруг спросил Коннор, поворачиваясь к старику. — когда к тебе пришли первые люди, думали, что через пару месяцев всё кончится. А вот уже 2016-й, а мы всё ещё здесь.
— И будем, — ответил сержант-майор. — Сколько потребуется.
Коннор кивнул, но с места не сдвинулся. Он снова смотрел на карту, на точки, обозначающие базы.
— Знаешь, — сказал он, — я иногда думаю: а что, если мы всё делаем неправильно? Если наши решения только приближают конец?
— Думать полезно, — ответил старик. — Но только если после этого начинаешь делать лучше. А если просто думать и ничего не делать — это уже не полезно.
Коннор усмехнулся.
— Ты прав, как всегда.
— Я старый, мне положено, — улыбнулся сержант-майор. — Иди спи, Джон. Завтра рейды, совещания, проверки. И где-то среди этих забот нужно найти время, чтобы просто жить.
Коннор кивнул и вышел. В коридоре было тихо, только где-то в лазарете перекликались санитары. Он прошёл мимо комнат, где спали люди, и вышел во двор.
Костёр почти погас, только угли тлели, изредка вспыхивая. Возле затухающего огня сидел Дерек, обнимая Адриану. Они о чём-то тихо переговаривались.
Коннор не стал их тревожить. Он просто постоял немного, глядя на них, и пошёл к себе.
Война продолжалась. Но где-то в этой войне были моменты, ради которых стоило жить. И это главное.
Глава 14. Тени Скайнет
Прошло больше месяца после возвращения Коннора из аэропорта. Жизнь в Пасадене вошла в привычное русло: патрули, тренировки, очереди за едой, редкие минуты отдыха у костра. Но в этой обыденности появилось что-то новое — настороженность.
Мигель сидел в радиоузле, уставившись в экран старого осциллографа. На столе перед ним громоздились распечатки перехваченных сигналов, испещрённые пометками, сделанными дрожащей от усталости рукой. Третьи сутки он практически не спал — только короткие провалы в забытьё, когда голова падала на грудь, и резкие пробуждения от собственного храпа. Чашка с остывшим чаем стояла рядом, нетронутая.
— Есть что-то? — Эмилия вошла бесшумно, как всегда. Даже половицы под её ногами не скрипнули.
— Пока не уверен, — ответил Мигель, не оборачиваясь. Голос его сел от долгого молчания. — Слишком короткие серии, меньше секунды. Если это передача, то очень экономная. Смотри.
Он ткнул пальцем в осциллограф, где прыгала зелёная линия.
— Вот здесь всплеск, а вот здесь... и всё. Ни подтверждения, ни ответа.
— Кто мог бы?
— Кто угодно. — Мигель потёр красные глаза. — У нас сейчас почти три сотни человек, и это не считая аэропорт и фермеров. Каждый четвёртый — новенький, прибился за последние полгода. Еще два с небольшим года назад мы знали каждого в лицо, могли перечислить все имена живущих здесь. А теперь... — он махнул рукой.
Эмилия подошла ближе, вгляделась в графики. Её лицо было спокойным, но внутри шевелилось знакомое чувство — предчувствие опасности.
— Покажи, где было.
Мигель развернул карту, ткнул пальцем в несколько точек, обведённых красным.
— Вот здесь, в районе складов. И здесь, у восточного въезда. И один раз прямо у ворот, ночью.
— Значит, кто-то выходит наружу.
— Или выходит, или передаёт изнутри. Сигнал слишком слабый, чтобы пробиться далеко. Значит, рядом должен быть ретранслятор или их база недалеко.
Эмилия задумалась, глядя на карту. Её палец скользнул по точкам.
— Я поставлю наблюдение у ворот. И проверю, кто выходит по ночам.
— Осторожно, — предупредил Мигель, наконец поворачиваясь к ней. — Если это шпион, он может быть опасен. Такие не сдаются без боя.
— Я знаю. — Она уже открывала дверь. — Отдохни. Завтра продолжишь.
Мигель на автомате кивнул и снова уставился на экран, пытаясь поймать очередной сигнал. В тишине радиоузла было слышно только его дыхание и редкие щелчки приборов.
В столовой было шумно и душно. Люди сгрудились у раздачи, переговаривались, спорили, кто-то громко смеялся, кто-то ворчал на слишком жидкий суп. Пахло варёной крупой и чем-то кисловатым — экономили на всём, даже на соли.
В углу за отдельным столом сидели трое недавно прибывших — мужчина лет сорока с заросшим щетиной лицом и двое парней помоложе, лет двадцати, с затравленными взглядами. Они держались особняком, не участвовали в общих разговорах, только перешёптывались между собой, наклоняясь друг к другу.
— Смотри на них, — тихо сказал Стивенс, сидевший с Дереком у окна. Он незаметно кивнул в их сторону. — Ведут себя странно.
— Кто? — Дерек проследил за его взглядом. — Эти? Нормально вроде.
— Слишком тихие. Всё время вместе, ни с кем не общаются. И вопросы задают.
— Какие вопросы?
Стивенс понизил голос:
— Про склады, про патрули, про то, где что лежит. Вроде как новенькие, хотят освоиться. Но слишком уж подробно интересуются. Вчера один подошёл ко мне, спрашивал, сколько человек в ночной смене.
Дерек нахмурился, отложил ложку.
— Коннору сказал?
— Пока нет. Думал, может, паранойя.
— Не паранойя. Я Эмилии скажу, пусть приглядит за ними. И ты сам присматривай, но не вплотную.
Они вышли из столовой. Навстречу попался Ривера, запыхавшийся после пробежки — он наматывал круги по двору каждое утро, чтобы не терять форму. Его лицо раскраснелось, на лбу блестела испарина.
— Слышал новость? — спросил он, останавливаясь. — На восточных складах опять следы гусениц. Свежие. Наши патрульные видели сегодня на рассвете.
— Опять? — переспросил Дерек. — Это уже третья неделя подряд.
— Вот я и говорю. Кто-то их наводит. Скайнет знает, где искать.
Ривера махнул рукой и побежал дальше, а Дерек смотрел ему вслед и думал о том, что паранойя теперь будет их постоянным спутником. И, возможно, не зря.
Ночь выдалась холодной, но тихой. Ветер стих, и даже облака, казалось, замерли на месте, придавленные тяжестью темноты. Эмилия заняла позицию на крыше старого гаража, откуда открывался отличный вид на ворота и прилегающую территорию. Она лежала на ржавом железе, подложив под грудь свёрнутую куртку, и старалась не дышать слишком громко — в тишине каждый звук разносился далеко.
Рядом с ней, в паре метров, укрылась Лина. Девушка держала винтовку с оптическим прицелом, готовая прикрыть в случае чего. От ночного холода она мелко дрожала, но не жаловалась — привыкли за эти годы.
— Долго нам ещё? — прошептала Лина, ёрзая, чтобы хоть немного согреться.
— Сколько нужно, — ответила Эмилия, не отрывая взгляда от ворот. — Если сигнал был здесь, тот, кто его посылал, должен вернуться.
— А если нет?
— Значит, будем ждать следующую ночь.
Лина вздохнула и снова приникла к прицелу. Внизу было пусто. Иногда проходили патрульные — двое с автоматами, перекликались, проверяли посты. Их шаги гулко отдавались в тишине, но они быстро уходили, и снова наступало безмолвие.
Часы тянулись медленно. Эмилия считала про себя минуты, стараясь не заснуть. Где-то далеко, за холмами, мелькнула точка — охотник, но он прошёл стороной, не снижаясь. Она проводила его взглядом и снова уставилась на ворота.
И вдруг — движение.
Из тени у стены выскользнула фигура. Человек крался вдоль забора, стараясь держаться в темноте, прижимаясь к ржавому металлу. Он двигался странно — то замирал, прислушиваясь, то делал несколько быстрых шагов. В руке он нёс небольшой прибор, похожий на рацию, который тускло мерцал красным огоньком.
— Есть, — тихо сказала Эмилия в рацию, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Вижу одного. Идёт к воротам.
— Принял, — ответил голос Мигеля, искажённый помехами. — Я засёк сигнал. Точно он.
Фигура приблизилась к воротам, остановилась, огляделась. Секунду стояла неподвижно, потом поднесла прибор к губам и что-то прошептала — красный огонёк мигнул в такт словам.
— Берём, — скомандовала Эмилия.
Лина выдохнула, задержала дыхание и плавно нажала на спуск. Выстрел грохнул в тишине, как удар грома. Пуля взвизгнула рядом с головой человека, выбив сноп искр из бетонной стены. Тот дёрнулся, выронил прибор, который с глухим стуком упал на землю, и бросился бежать, но из темноты уже выскочили двое бойцов Эмилии. Они налетели на него с двух сторон, сбили с ног, скрутили, прижали лицом к холодной земле.
— Не убивайте! — закричал он, брыкаясь. — Я свой! Я свой!
— Свой? — Эмилия спрыгнула с крыши, приземлилась легко, как кошка, подошла ближе. В свете карманного фонаря её лицо казалось высеченным из камня. — А это что?
Она нагнулась, подняла прибор. На нём всё ещё горел красный огонёк — передача шла. Короткие импульсы уходили в эфир.
— Я.... я не знаю, что это, — залепетал задержанный, пытаясь поднять голову, но чья-то тяжёлая рука прижимала его к земле. — Мне дали, сказали, что это рация для связи с группой на востоке...
— Кто дал?
— Не знаю! Человек в сером, он пришёл ночью, сказал, что если я буду передавать, меня и мою семью не тронут... У него были такие глаза... пустые, на выкате, как у фанатика!
Эмилия посмотрела на него. Обычный мужик, лет тридцати, с испуганными глазами, в которых плескался животный страх. Не похож на шпиона. Скорее на жертву, которую переехали обстоятельства.
— В штаб его, — приказала она. — Коннор разберётся. И принесите прибор — осторожно, не сотрите данные.
Бойцы подняли задержанного и поволокли к школе. Эмилия задержалась на секунду, посмотрела на небо. Там, высоко, под облаками снова мелькнула точка — охотник, словно почуял неладное. Но он не снижался.
Пока не снижался.
В штабе было душно, хотя окна были распахнуты. Лампы давали жёлтый неровный свет, отбрасывая на стены длинные тени. Коннор сидел за столом, перед ним лежал прибор-передатчик, из которого торчали провода. Задержанный стоял, опустив голову, плечи его вздрагивали. Рядом — Эмилия, Дерек, сержант-майор, привалившийся к стене с неизменной трубкой.
— Имя? — спросил Коннор. Голос его был спокоен, но в нём чувствовалась сталь.
— Рикардо. Рикардо Гарсия. — Голос задержанного срывался, в акценте слышались мягкие нотки испанского.
— Откуда ты?
— С востока. Я шёл с семьёй, нас перехватили... они сказали, что, если я буду помогать, нас пропустят.
— Кто 'они'?
— Люди в сером. — Рикардо поднял голову, в глазах его плескался ужас. — Они не скрывались, но я видел... у них на руках какие-то железные штуки, как у машин. Они говорили, что это защита, но я видел, как искрило. Я испугался, думал, убьют сразу.
Коннор переглянулся с сержант-майором. Старик выпустил клуб дыма и едва заметно кивнул.
— Что ты передавал?
— Координаты. Где стоят машины, сколько людей, когда патрули. Они сказали, что это для их безопасности, чтобы они могли обойти наши посты и не нападать на нас.
— И ты поверил?
Рикардо поднял глаза. В них стояли слёзы, губы дрожали.
— У меня жена, дочь. Ей пять лет. Что я должен был делать? Они сказали, если откажусь, найдут других, а нас просто убьют. Я не герой, я просто хотел, чтобы они жили.
В комнате повисла тишина. Слышно было, как где-то в коридоре скрипнула половица. Дерек сжал кулаки так, что побелели костяшки, но промолчал.
— Где твоя семья сейчас? — спросил Коннор.
— В Пасадене. В палатке у северной стены, рядом с мастерскими. Они не знают. Я им сказал, что работаю в ночной смене.
— Эмилия, проверь. Если всё так, как он говорит, приведи их сюда. В безопасное место.
— Поняла.
Эмилия вышла. Рикардо смотрел на Коннора с надеждой, смешанной со страхом.
— Вы не убьёте меня?
— Не убью, — ответил Коннор. — Но ты должен рассказать всё, что знаешь. Каждую деталь. Кто был связным, где вы встречались, что ещё они говорили.
Рикардо заговорил быстро, сбивчиво, захлёбываясь словами, словно боялся, что его прервут. Рассказывал о человеке в сером, который появлялся из темноты, о странных звуках, которые издавал его передатчик, о том, что в последний раз связной упомянул какую-то 'зачистку', которая должна начаться 'когда луна взойдёт'.
Коннор слушал, записывал, изредка задавал уточняющие вопросы. Сержант-майор курил и молчал.
Когда Рикардо закончил, Коннор откинулся на спинку стула.
— Отведите его в отдельную комнату, — приказал он. — С семьёй пусть будет. Под охраной. Это не наказание — это защита. Если его ищут, они могут прийти за ним.
