Книга перемен

  Выйдя из комнаты и закрыв дверь, Том закурил и выругался сквозь зубы.

  Плохо. Очень плохо — и это его провал. Да, этот кретин Макнейр оказался единственным за всё то время, что Том работает в Хогвартсе — но единственным ли, кто так думал? Похоже, придётся аккуратно покопаться в памяти подопечных — незаметно и аккуратно, благо, в легилименции с ним не тягаться даже Дамблдору, а лезть глубоко не придётся... Ну а дальше — в зависимости от результатов.

  — Минуту внимания! — голос Дамблдора прокатился по Большому залу. — Прежде чем мы приступим к трапезе, я должен сообщить вам неприятное известие — сегодня мы расстались с одним из учеников. Слизеринец Уодлден Макнейр отчислен без права восстановления за нападение на первокурсницу Гриффиндора Кэти Грей и использование слова "грязнокровка". Мы сочли возможным не передавать это дело Королевскому Корпусу безопасности, но Устав Хогвартса однозначен: нападение на ученика карается исключением... Как и слово "грязнокровка". И если последний пункт введён недавно, и некоторые наверняка стали бы возражать, указывая, что это идёт против традиций, то первый установлен ещё самими Основателями, и смысла оспаривать его нет ни малейшего. Вы, вероятно, спросите, не слишком ли сурово это решение? Нет, потому что тот, кто сказал: есть мы и есть они, и мы выше потому, что наша кровь чиста, тогда как они — лишь полуживотные, ставит себя в один ряд с Гриндевальдом и Гитлером, отвратительными безумцами, залившими мир кровью. Его наказание заслужено... И, я надеюсь, станет всем уроком, поскольку я не желаю отчислять кого-либо и хотел бы этого избежать. Спасибо за внимание, — Дамблдор сел.

  Ужин прошёл в мрачном молчании, особенно тягостном за столом Слизерина — там каждый прикидывал ситуацию на себя... И делал выводы. Правильные выводы, насколько можно было судить по эмоциям, доносившимся от них.

  Том прикрыл глаза и покачал головой. Да, они боятся... Но уж лучше так. Пусть боятся — тем более, что боятся не все, потому что пока они боятся — они держат идеи чистокровности при себе и не смеют их реализовать или даже озвучить... Но постепенно это превратится в привычку, а следующее поколение, которому не будут заливать в уши чистокровный бред, уже будет свободно от расистских идей. Может быть...

  Во всяком случае, он для этого сделает всё.

  — Паршивый день? — негромко спросила Глинда.

  — Да уж не лучший, — Том вздохнул. — Недоумок со Слизерина напал на Кэти, да ещё и обозвал её грязнокровкой... И сделал это совершенно сознательно. Пришлось вышвырнуть из Хогвартса, и я теперь думаю — как я так обделался, что не заметил этого урода...

  — Пока он соображал, что надо держать язык за зубами, ты не мог его поймать, — хмыкнула Глинда. — А вот когда он уверил себя, что ему ничего не будет... На самом деле странно, что ему понадобилось столько времени, чтобы до этого додуматься — Макнейры тупые, но наглые, так что твоя вина тут минимальна, если вообще есть. Просто дерьмо иногда случается... Да, я понимаю, что это паршивое оправдание, но просто есть вещи, которые ты контролировать не можешь, и вставить каждому малолетнему кретину мозги тоже не получится...

  — Да знаю я всё это, — Том обнял жену, — но дай уж поныть старому солдату!..

29. Democide

  Трасфигурировав стул из какого-то хлама, Том сидел, курил и наблюдал за пятым курсом Слизерина, в полном составе копошившемся в кустах. Внимание их привлёк некий камень, по мнению Тома — самый обыкновенный, но сообщать об этом подопечным он не собирался. Во-первых, кладоискательского пыла это всё равно не охладит, во-вторых, разочаровывать школьников не хотелось, ну а в-третьих — он вполне мог ошибаться, и камень окажется необычным... Но сперва требовалось до него добраться — камень лежал в глубине старого густого орешника, который категорически нельзя было вырубать: по словам Хагрида, это был лучший орешник в Запретном Лесу, и Том склонен был ему поверить.

  — Ещё немного!..

  — Левее давай!

  — Может, хотя бы тут срежем?!

  — Ну же, чёрт вас возьми! Осторожнее!!

  — Дошли!!!

  — Ух ты, вот это бандура!

  — Фу-у-у!!

  — Мальчики, немедленно прикройте!

  Та-ак... Что-то интересное детишки всё же нашли, судя по девчачьему возмущению — фасциний... И откуда он тут — вопрос. Римляне так далеко не забирались, а кельты привычки рисовать члены на любой доступной поверхности не имели, хотя тоже считали важным символом.

  Том встал, отменил трансфигурацию, снова превратив стул в хлам, и пошёл смотреть, что же его подопечные нашли.

  Камень оказался большим куском сланца, явно не местного — ничего похожего в окрестностях не было. Изображён был на нём Приап — грубо, но старательно, а на другой стороне обнаружилась надпись — вырезанная не столь тщательно и теперь трудночитаемая.

  — Та-ак... — протянул Том, достал палочку и провёл ей по камню, произнеся проявляющее заклинание, которому научился у профессора Крофт. — Вот это уже лучше. И что тут у нас... Публий Арторий посвятил этот камень Приапу, чтобы охранить пасеку от злых чар и дурных людей. Да будет проклят тот, кто повредит пчёлам, пусть поразит его бессилие и слепота, пусть душа его вечно не знает покоя. М-да...

  — Да уж, этот Публий Арторий очень ценил своих пчёл, — хмыкнул кто-то. — Но, профессор, а разве римляне тут были?

  — Кто был, тем определённо было не до пасеки, — хмыкнул Том, выпрямившись. — И возникает вопрос: за каким чёртом кельты или пикты приволокли этот камень сюда? Не знаю, как у вас, а у меня идей нет...

  — Может, позавидовали? — предположил кто-то из парней, вызвав возмущённое фырканье девушек.

  — Скорее всего, они сочли камень посвящённым божеству, а потому ценным трофеем.

  — Полагаю, вы правы, мисс Дэвис, — Том затянулся. — Ну что ж, приступим...

  Мало найти что-то интересное — находку необходимо прежде всего привязать к местности и культурному слою, иначе получится полная ерунда. И заниматься этим придётся самому Тому...

  Пока Том возился с компасом и картой, слизеринцы фотографировали камень, измеряли, рисовали план и делали прорисовку надписи. Энтузиазма у них было больше, чем навыков, так что наверняка всё придётся переделывать... Но это уже мелочи. Эти хотя бы стараются, а не делают всё на отвяжись, как типичный новобранец. Может, не так и много придётся переделывать...

  Закончив, Том, приглядывая за учениками, перечитал надпись и задумался. Публий Арторий... А был Луций Арторий Каст, префект конницы Шестого Победоносного, которого кто-то ещё до войны посчитал прототипом Артура. Чушь, конечно, но дело не в этом — а в том, насколько близкими родственниками были эти два Артория и в каких отношениях между собой состояли. Вполне могло оказаться, что этот род играл в Империи чуть большую роль, чем кажется сейчас... И для начало необходимо выяснить, кто такой этот Публий Арторий и когда он жил. А вот получится ли — это большой вопрос: вполне возможно, что более он нигде не упомянут.

  — Так, вы закончили? Возвращаемся в Хогвартс!

  — Что ж, джентльмены, — произнёс Том, глядя на выстроившихся шестикурсников, — время пришло. С этого дня вы приступаете к полноценной прыжковой подготовке. То есть — прыжкам с самолёта. К подготовке приступить!

  Скорость, с которой ученики бросились к складу, сделала бы честь олимпийским спортсменам — чего-то подобного Том и ожидал. Надо будет особо тщательно проверить парашюты, а то могут накосячить от восторга...

  Не накосячили — наоборот, сделали всё идеально.

  Что, впрочем, не помешало Тому придраться...

  Пока самолёт набирал высоту и выходил к полигону, Том наблюдал за шестикурсниками. На самолёте никому из них летать не приходилось... но в воздухе они чувствовали себя не хуже, чем на метле, да и вообще старались не смотреть по сторонам, старательно делая вид, что им всё привычно... Хотя сами буквально сгорали от любопытства, предвкушения и опаски. Как, собственно, и всякие новобранцы — в этом они ничуть не отличались от любых других новобранцев. Сам такой был...

  Вспыхнула зелёная лампа, , раздался звонок — и шестикурсники вскочили и замерли, ожидая команды. Том пристегнулся к поручню, открыл дверь и скомандовал:

  — Пошёл!

  Разумеется, первым пошёл Дженкинс. Два шага вперёд, разворот, ещё шаг — И Том провожает взглядом быстро удаляющуюся фигурку, над которой через несколько секунд вспухает белый купол парашюта.

  Следующий. И ещё один. И ещё... Никто не застревает в проёме в ожидании пинка, никому не приходится использовать запасной парашют... И наступила очередь Тома.

  Отцепить карабин. Шагнуть вперёд, привычно встречая удар набегающего воздуха.

  Отсчитать три секунды. Рвануть кольцо.

  Рывок. Том перехватил стропы, бросил взгляд на купол, проверяя, и посмотрел вниз.

  Ученики спускались неплохо — относительно кучно, не разлетелись кто куда, и не пытались управлять спуском. Если ещё и приземлятся нормально...

  К удивлению Тома, приземлилась вся компания тоже без проблем. Никто ничего не сломал и не вывихнул, не зацепился, не забыл погасить купол, не запутался в стропах...

  — Что ж, джентльмены, вынужден признать, что вы справились на высший балл, — сообщил Том выстроившимся ученикам. — Это, впрочем, не значит, что можно расслабляться — вам повезло, но полагаться на одну удачу глупо... Хотя и без неё никуда. Тем не менее, здесь я согласен с Суворовым — русским полководцем позапрошлого века, который говорил: "Раз повезло, два повезло — но надо же хоть что-то уметь!" Хоть что-то вы, несомненно, умеете... Но этого, как вы понимаете, мало, и поэтому ваши тренировки усиливаются. Джентльмены, где же ваш энтузиазм? Где блеск в глазах? Где счастливое "Так точно, сэр!"?..Ладно, спишем это на естественное волнение после первого прыжка и отправимся в "Мясорубку", но перед этим вы соберёте и уложите парашюты...

  Тут, подумалось Тому, очень подошёл бы злодейский смех.

  Домой Том вернулся усталым, но довольным — вот только гости настроение испортили мгновенно...

  — Не то чтобы я не был рад вас видеть, — хмуро произнёс Том. — Но сам факт вашего присутствия здесь намекает на проблемы...

  — Ну, пока что проблем нет, — заметил Браун, — но они весьма вероятны. Я это собрание устроил, мне и отчитываться, так что начну немного издалека. Вам ведь знакомо название Уотердип?

  — Магическое поселение на западном побережье Канады, в котором лет десять назад случилась какая-то заварушка?

  — Оно самое.

  — Припоминаю какую-то мутную историю с кучей трупов лет десять назад... Нет, погоди, — Том поднял руку. — Февраль сорок второго, убийство мэра прямо в ратуше, двое выживших, один умер на следующий день, другой месяц или полтора пролежал в коме...

  — Арно Маршан. Он так и не оправился, — подхватил Лавгуд. — Остался частично парализованным, страдал головными болями и провалами в памяти, а недавно умер. Его вдова, англичанка, хочет передать нам некий артефакт...

  — Пока что я проблем не вижу, — хмыкнул Том, — так что это, вероятно, ещё не всё?

  — Артефакт находится в чемоданчике, который вдова не может или не хочет открыть, — сообщил Лавгуд, положив на стол магловскую фотографию. — И тут начинается самое интересное... Потому что этот чемоданчик в описи имущества покойного отсутствует и никто его раньше не видел. Но... В тот роковой февральский день мистер Маршан явился на своё последнее совещание именно с этим чемоданчиком.

  — Думаете, это не совпадение? — сам Том в этом был уверен. Таких совпадений не бывает...

  — Думаю, что это не совпадение, — ответил Лавгуд. — И мне очень интересно, что же такое стоит хранить в чемодане из драконьей кожи, тиснёной серебром?

  Хороший вопрос... Том взял фотографию, покрутил, рассматривая, и медленно положил её на стол. Тиснение определённо было сложнейшей рунной связкой, но разобраться в этом массиве не получалось. Даже отдельные знаки выделить не получалось — руны там определённо были не скандинавские и даже не тюркские... Да и не руны вообще, строго говоря.

  — Кстати, Амадеус, а что написано на этом чемоданчике, а главное — на каком языке?

  — Хм... — Лавгуд пододвинул фотографию, достал лупу и принялся внимательно изучать. — Похоже на муснад... Что и странно.

  — Муснад?

  — Древнеаравийское письмо, предшественник эфиопского геэза, — пояснил Лавгуд. — Только я решительно не помню чтобы им пользовался хоть кто-то за последние две тысячи лет.

  — На привет из античности он как-то не похож...

  — Совершенно верно, друг мой, совершенно верно, — кивнул Лавгуд. — Сам чемоданчик сделан веке в восемнадцатом, не раньше, для бумаг непригоден и вообще похож на дорожный несессер — и мне кажется, что он изначально был создан как хранилище артефакта. В любом случае, через неделю мадам Маршан прибудет в Лондон, и тогда, возможно, мы узнаем больше...

  — Но пока что эта история крайне плохо пахнет, — подытожил Эрик.

  История действительно пахла плохо и Тому не нравилась категорически — начиная с бойни в ратуше. Помнится, об этом говорили даже в Хогвартсе, но тогда списали на немецких диверсантов... А они, возможно, были и не при делах. Тем более, что следствие тогда зашло в тупик... А теперь непонятно откуда взявшийся чемоданчик появляется вновь, и вдова отказывается его открывать. Простор для паранойи...

  — Джентльмены, думаю, нам необходимо очень тщательно подготовиться, — подвёл Том итог. — У нас есть неделя... И пока что мы определённо можем выпить чаю.

  На этот разговор Том не слишком рассчитывал — всё же всего знать нельзя. Но если кто и может знать, что это за хрень, то только профессор ван Хельсинг...

  — Доброе утро, Лидвин. Можете уделить несколько минут для консультации?

  — Могу, разумеется. Вы, в отличие от большинства тех, кого мне приходится консультировать, никогда не обращаетесь с ерундой.

  — Спасибо, конечно... — проворчал Том. Ладно, взгляните.

  Лидвин приняла протянутую фотографию, внимательно изучила, положила на стол и покачала головой.

  — Представления не имею, что это, — сказала она, — но оно мне не нравится. Эти письмена... Они предназначены для удержания, не могу, правда, сказать, чего именно... Что это такое?

  — Чемоданчик, который, предположительно, вмещает некий артефакт. Помните резню в Уотердипе десять лет назад?

  — Разумеется. Шумиха была грандиозная...

  — Этот чемоданчик принадлежал выжившему в тот день Арно Маршану, недавно скончавшемуся... но его нет ни в каких документах, и единственный раз, когда он появляется до этого — в тот самый день, в руках месье Маршана. Ну а теперь его вдова собирается передать это Министерству, и принимать артефакт будем мы втроём...