— Знаю.
— Больше всего мне хотелось уберечь его от крови, вида разоренных деревень, несчастных, рыдающих лиц, искалеченных тел, и трупов тех, кого не удалось спасти вовремя. Ведь охотники — совсем не герои, что бы там не говорили в новостях. Но нам с Джун, как родителям, пришлось признать, что иногда нужно отступить перед желанием ребёнка и позволить ему жить своей жизнью. Идти по его собственному пути, за который он сам возьмет полную ответственность. Помочь, чем сможем, и дальше лишь наблюдать. Спасибо тебе за тренировки, Геральт... то как ты его подготовил — просто невероятно. Сын описал некоторые из твоих методов, и несмотря на их жесткость я бы, наверное, хотел, чтобы кто-то вроде тебя учил наших детей сражаться. Если это то, что ты смог сделать с моим сыном за три года... мне не терпится увидеть результат через десяток.
— Жон очень талантлив, — отозвался ведьмак. — Трудолюбив, усидчив и не боится боли. Ты прав, Николас, это — его мечта. Истинная. Будь это иначе — он бы сломался. Просто не захотел бы справляться с теми испытаниями, которые доводилось преодолевать ежедневно. И я бы не стал брать в ученики неженку, или лентяя. Он действительно прирожденный воин и талантливый ученик. Ты, как отец — можешь им гордиться, Николас. Я бы гордился таким сыном. Он справится, и всё с ним будет хорошо.
Отец невольно расправил плечи. Лицо тронула улыбка.
— Да-а... прирожденный говоришь. Наверное, это так, если даже после того, как мы с Джин решили уйти в отказ, он наткнулся ни на кого другого, а на самого Ривийского — охотника номер один. И тот взял его в личные ученики. Спасибо, Геральт, мы — твои должники.
— Да ничего вы мне не должны.
Ведьмак втянул горьковатый сигарный дым и расслабился. Какой же прекрасный вечер. Ночь вступала в свои права, и вокруг ореола расколотой луны засверкали редкие звёздочки. Ведьмак опустил взор ниже, на крыши домов, на поблескивающий в лунном свете забор, на роскошные цветочне клумбы, на Плотву...
И застыл.
Его дражайшая лошадь, которую, он как думал, позабыл где-то в Мистрале, сейчас паслась себе мирно во дворике Арков. И ключевое слово — паслась. Её морда нырнула с головой в какой-то особо роскошный цветник и сейчас с довольным урчаньем чавкала. Стоящий к ней спиной и находящийся в блаженном неведении Николас, сделал очередную затяжку. Эх, не был бы ты так спокоен, подумал Геральт, если бы оглянулся. Джунипер, наверное, удар бы хватил.
Ситуацию нужно было спасать.
— Николас... — начал было он.
ЧАВК-ЧАВК — донеслось от клумбы. Собеседник было нахмурился, и начал оборачиваться на звук, как был тотчас стиснут в объятьях.
— Поверь, Николас, я понимаю, что ты чувствуешь! — Геральт наскоро проговорил, пытаясь взглядом прожечь дыру в спине непарнокопытного. — У самого есть дочь, и я тоже чувствую эту боль и тревогу, когда самый родной человек на земле уходит в большую жизнь, и особенно — жизнь охотника. Я подготовлю его, обещаю, — беловолосый отстранился и, удерживая собеседника за плечи, и проникновенно заглянул в лицо. — Всё с ним будет хорошо.
Мужчина опешил от столь внезапного проявления чувств. Но затем обмяк и расчувствовавшись кивнул. Хлопнул по плечу в ответ.
— Спасибо, Геральт! Я очень это ценю... — он шмыгнул носом, и закончил шепотом. — Мы с Джун так сильно боимся, что нам придётся его хоронить...
— Все будет хорошо, — заверил Геральт, потихоньку толкая того к двери. — Мы его подготовим, сделаем из него настоящую машину! Гримм будут ссаться от одного его вида, — Плотва, тем временем, перебралась на соседнюю, самую роскошную грядку. Взобравшись всеми четырьмя копытами на цветы снизу, она мордой дотянулась до той самой 'Пафиопедилюм Ротшильда', которую в данный момент беспощадно терзала.
Хрусь!
Николас снова было начал оборачиваться, но Геральт ненавязчиво дёрнул того на себя.
— У меня что-то в горле пересохло, — протянул он, вымученно улыбаясь. — Твой виски просто восхитителен, Николас.
— Ещё по бокальчику? — улыбнулся хозяин, и придерживаемый ведьмаком за плечо, направился в дом. — На улице и вправду холодает. Пошли, у меня ещё где-то бутылка припрятана. И к тому же повод имеется!
Завтра тебе будет не до улыбок, — подумал Геральт с облегчением выдыхая. — Сработало! — и, всякий случай перекрывая периферию обзора до самой двери, оглянулся напоследок.
Ведьмачьи зрачки расширились в ужасе.
С сочным 'ХЛЮП' из-под лошадиного хвоста, на сверкающую брусчатку упала здоровенная, коричневая лепёха.
На захлопнувшего с грохотом дверь ведьмака обернулись взоры всех Арков.
— Всё ли в порядке? — обеспокоенно подскочила мать семейства.
— Д-да, все восхитительно! — быстро ответил Геральт. — Каюсь, не рассчитал силу...
— Понимаю, вы же Охотник, Аура, все дела, — улыбнулась женщина. — О-о! Кстати, дорогой гость, успели ли вы оценить мою любимую клумбу? Признаюсь, для меня, как домохозяйки — эти цветы уже даже не сколько хобби, сколько основная деятельность — дело всей моей жизни! — женщина скромно хихикнула. По ведьмаку пот катился градом. — Не желаете ли взглянуть? Сейчас, правда, стемнело, но поверьте, бутоны Пафиопедилюм Ротшильды — моей восхитительной орхидеи вот-вот должны будут распуститься — незабываемое зрелище!
'Не расцвести тому цветку' — обреченно подумал ведьмак в стиле Лютика. — 'Растоптан он копытом бравым...'
— Ма-ам! — простонал Жон с дивана. — Ну ты всем гостям уши сверлишь своими растениями! Геральту очень понравились твои драгоценные цветы, я ему показал их на входе!
'Жон — ты мой спаситель!' — расчувствовался мысленно охотник и пообещал себе мысленно тренировать ученика ещё усерднее — как собственное дите. 'Я знал, что в тебе не ошибся!'
— Да? Ну, наверное... — протянула разочарованно Джунипер.
— Бесспорно, цветы ваши просто восхитительны! — поспешил заверить ту Геральт. — Не побоюсь сказать, что за все годы, за все мои странствия я не видел столь роскошного сада! И поверьте, попутешествовать довелось немало!
— Ой правда? Ну спасибо! — женщина покраснела. Ведьмак утверждающе улыбнулся. — Так вы все же хотите взглянуть? — он больше не улыбался. — Поверьте, история у них просто...
— Только вот боюсь я испортить вечер... понимаете, у меня аллергия.
— Да что вы!
— Да, причем довольно жестокая. Бывает по-разному, но иногда стоит лишь оказаться поблизости малёхонькому цветку, и я превращаюсь в слезящееся и чихающее чудовище. И не отпускает по нескольку часов! Представляете, как колошматит?
— Да, конечно, понимаю тогда... поберегите себя в таком случае, Геральт.
Увернувшись от пули, ведьмак размяк и умиротворённо потягивал виски с Николасом у камина. Буря миновала, и все, что осталось — незаметно улизнуть. Часы показывали полдесятого, и пора бы уже и честь знать. Тихо выразив свое намерение хозяину, он получил в ответ кивок и улыбку.
— Ну что ж, прошу внимания! — Джунипер шустро собрала дочерей, ученик поставил на паузу какую-то стрелялку. Все семья в последний раз сгрудилась вокруг гостя, Сапфир с Николасом оперативно наполнили бокалы. Взрослым — алкоголь, а детям сок или же газировку.
— Давайте завершающий тост! — провозгласил Николас, поднимая бокал. Джунипер согласно кивнула. Сестры заулыбались. Геральт мысленно молился, чтобы хозяева не вышли провожать во двор. — За нашего гостя — Геральта Ривийского! За то, что нашей семье посчастливилось иметь в наставниках нашего сына столь прославленного Охотника и воистину замечательного человека! Мой сын, Жон — не отступил от мечты учиться в Биконе и преодолел воистину сложный путь. Я лично, как отец, и глава семьи Арк — признал его наследником семейного ремесла и вручил Кроцеа Морс — наш семейный клинок. На этом пути тебя ждет ещё множество трудностей, Жон, но мы с Геральтом сделаем всё, что в наших силах, чтобы ты преуспел! И выпьем же за Геральта! За то, что он позаботился о нашем сыне! Спасибо тебе, человек, отныне ты желанный гость в нашем доме!
— Спасибо, Геральт, — расчувствовалась мать, и утёрла глаза. — Жон, он такой... Спасибо, что позаботился о нашем сыне! Мы у тебя в долгу.
— Спасибо, учитель!
Николас утвердительно кивнул.
— Воистину так! За Геральта Ривийского! — и поднял бокал. Вся семья повторила за ним. — За нашего дорого друга. Это настоящее благословение, что небеса свели наши пути вместе! До дна!
Резкий грохот с улицы вынудил трапезничающих прерваться. Ведьмак начал было оборачиваться, матерясь, суля всевозможные кары на голову проклятой лошади, но...
Взрыв, хлопок, визг тормозов. Грохот. Топот множества ног.
Погас свет.
Звон разбитого стекла. В комнату влетели несколько металлических цилиндров, источающие густой едкий туман. Дымовые гранаты?
Резкий свет прожекторов в окна. И громогласный, слышимый на полгорода, усиленный рупором голос:
— ВНИМАНИЕ!!! Происходит захват особо опасного преступника! Всем лечь на пол! Всем гражданским, повторяю, лечь на пол! Белый Сутенёр — не оказывайте сопротивления!
— В пол, В ПОЛ! — пронзительный крик ворвавшихся людей в масках. — РУКИ ЗА ГОЛОВУ! ЛЕЖАТЬ!
— Ложись! — проревел Николас, падая на землю. — Не сопротивляйтесь! Не шевелитесь! Руки за голову и лежите! Не двигайтесь!
— Сутенёр здесь!!! — доложил голос из-под шлема. — Производим захват!
— Лежать, лежать! Руки за голову!
Скорее, окрик Николаса подействовал, вкупе с уже выпитым алкоголем. У ведьмака и мысли не было сопротивляться. Все обитатели дома безропотно лежали, сведя руки за головой, пока всё новые и новые волны спецназа наводняли здание.
========== Глава 17: Две трости ==========
Сколько Геральт себя помнил, ни одна веха его жизни не обходилась без того, чтобы его не швырнули в застенки. Здесь всё было почти также, как в Неверленде. Равнодушные служители закона и никакого разбирательства кто прав, кто виноват. Лишь кошки на душе скребли от выражения лиц Арков — они-то уж точно ни в чем не виноваты.
Даже пробило на ностальгию. Сколько раз, вот так, мимоходом он переходил дорогу власть имущим? Словно заклятый умудрялся вляпываться в немыслимые передряги, от которых его спасало лишь чудо? Но на его памяти это был первый раз, когда подобное произошло без единого прямого конфликта. Казалось бы, никакой шишке, тому же Озпину он никак прямо дорогу не перешел, но полюбуйтесь! Должно быть, это своеобразный рекорд.
Ведьмак не шибко разбирался в судебной системе Ремнанта, но даже он, с его небольшим опытом мог сказать, что прежде чем швырять его в общую камеру должны были произойти некие предварительные процедуры. Допрос там с пристрастием, перечень обвинений, право на звонок, или адвоката.
Но нет, спустя каких-то пару часов полёта в закрытом бронированном Буллхэде его швырнули буквально сразу же в самую полноценную тюрьму. Никаких разговоров, допросов или выяснения данных. Лишь какой-то офицер со злостной рожей мелькал на периферии постоянно что-то докладывая через свиток.
Обширная комната, человек на тридцать, являла собой самое мразотное олицетворение общей камеры. Двухэтажные металлические кровати у стен, толпа зеков, обосранная параша у входа и холодища. Одутловатый лысеющий мужичок лет пятидесяти, видимо директор тюрьмы, швырнул его в общую камеру даже не став наводить справки. Похоже, фамилии некоего 'капитана Гордона' было достаточно.
Парни из спецназа, понимающие все же немного больше начальства, вздохнули с облегчением, когда за Геральтом закрылась металлическая дверь. Ребят он не винил.
Однако прекрасно понимал, кого винить приходиться. Стоило уточнить у Кроу, однако он был уверен, что без некоего Озпина не обошлось.
— Эй, новенький, как звать тебя? — обратился к нему один из заключенных. Лысый хмырь, с перекошенным носом и шрамованной харей сидел на самой роскошной наре в центре комнаты. Повсюду грудились кучки заключенных, оглядывая новоприбывшего с нейтральным интересом или злорадным любопытством.
— Утром ещё Геральтом звали, — ответил ведьмак, потирая запястья после наручников. — А кто спрашивает?
— М-м, меня Профессором величают, — улыбнулся лысый. — Я тут обычно решаю всё вопросы. Тебя за что к нам?
— А хрен его знает. Не понравилась моя рожа кое-кому у руля. Озпин, слышали про такого?
Заключенные вокруг зашушукались. Кривоносый шепнул что-то сидящему слева здоровому детине и пакостно ухмыльнулся.
— Знаем-знаем, как же, наслышаны... и как так получилось, что такой непримечательный с виду человек, прошу прощения, фавн, перешел дорогу столь многоуважаемому директору?
— Это у него надо спрашивать.
— Но его сейчас здесь нет, правда? Поэтому, я спрашиваю у тебя.
У Геральта было слишком уж паршивое настроение, чтобы играть в тюремные игры, правил которых он до конца и не знал. Поэтому, размяв затёкшие запястья, принялся разминать шею. Попытавшись напоследок надавить 'авторитетом':
— Белый Сутенер... — его внутренне покорежило. — Слыхал о таком?
Заключенные, все, как один, затихли. На лице у... смотрящего? Или как его правильно называть, — мелькнула гамма эмоций. Развалившиеся на одной наре с ним товарищи переглянулись между собой и кивнули.
— Белый... как же, ходил слушок, — процедил 'Профессор'. — Мы слышали за ним многое тянется. Поговаривают, что он любитель маленьких девочек... у нас тут такого не любят, знаешь ли.
— Главное, чтоб не маленьких мальчиков.
Собеседник дернулся. Его компаньоны поежились, трусливо отодвинувшись от вожака. Кто-то хрюкнул, но тут же затих под пронзительным взором смотрящего. Атмосфера в камере накалилась отчего-то, поэтому ведьмак продолжил демонстративно разминаться. Что очень действовало всем на нервы.
— А ты, как я погляжу смельчак... такое у нас уважают. Но понимаешь, ты всё же новенький у нас, а новичкам пристало уважить местные порядки.
— Что, правда?
— Правда! — надавил 'Профессор'. — Я смотрю ты только вот с воли, Сутенёр. Сытый весь, красавчик такой, лоснишься прям. А у нас тут холодрыга, аж до судорог, кости ломит, понимаешь? Государство выделяет бюджет на отопление, но директор, скотина, всё в карман себе тащит. Но это между нами, договорились?
Ведьмак не ответил. И без того паскудное настроение достигало критической точки.
— Так вот, у нас тут есть Рябой, — вожак кивнул на отирающегося поблизости амбала. — Кашляет уже вторую неделю, представляешь? Кровью харкает. Здоровье подорвал бедолага, в таких нечеловеческих условиях, — 'бедолага' ухмыльнулся беззубой ухмылкой. — Ты вот что, Белый, одолжи-ка ему свою куртку. Хорошая она у тебя, кожаная, плотная, теплая. Согреет человека, поможет выкарабкаться из беды. Ну так что, седой, поможешь товарищу?
Геральт закончил разминаться. Кошачий взор обежал главаря с ног до головы.
— Если ты так заботишься о товарище... Отдай ему свою.
Зеки вокруг притихли и напряглись — неслыханная дерзость!
На мгновение, казалось, смотрящий потерялся с ответом. А затем, смертельно серьезно поинтересовался:
— Ты готов ответить за свой наезд?
— Это я у тебя должен спрашивать, — не остался в долгу Геральт.
