Энеата. Воин и солнце

Силуэт Зары растаял в темноте. Чёрная тень промелькнула над головой Энеаты, устремляясь к спящим идшарцам. Огромный пёс, скаля клыки, прыгнул в сторону Азмара. Юная асу успела защитить сотника, порывом силы отшвырнув чудовище прочь.

— Время платить по счетам, дорогая Ата, — прозвучал уже где-то вдалеке голос Зары.

Эадиву, громко зарычав, поднялся и развернулся к дрожавшей от ужаса Энеате. Глаза могучего духа древнего колдовства сверкнули ярким блеском, оскалившийся монстр присел, собираясь прыгнуть вперёд.

Яркая вспышка золотого света озарила окрестности, и пёс припал к земле, скуля. Энеата, собравшись с силами, отшвырнула чудовище ещё дальше, и бросилась к Асахиру, пытаясь растолкать его, пока Эадиву не пришёл в себя от ослепивших его чар.

— Байру, проснитесь же, пожалуйста, байру! — отчаянно кричала она.

Поняв, что военачальник спит слишком крепко, как и сотник, Энеата схватила лежавший у кострища котелок, зачерпнула им ледяной воды из родника и выплеснула на Асахира.

Асахир шевельнулся, и второй поток воды вылила на Азмара.

— Просыпайтесь! — так громко, как могла, закричала Энеата.

В следующее мгновение пёс сшиб её с ног, отбрасывая к скале. Однако прыжок, что мог быть смертельным, не стал таковым — Эадиву тут же отскочил назад, собираясь броситься на идшарцев.

Но Асахир уже проснулся. Он успел отпрыгнуть в сторону, избежав встречи с оскаленной пастью огромного пса.

— Байру! — радостно выкрикнула Энеата.

Но сонное зелье явно продолжало манить Асахира в царство сна. Военачальник с трудом поднялся, пошатываясь.

— Что за... — пробормотал он, пытаясь поднять меч.

— Будите Азмара!!! Я попробую... Аа-а-а!

Эадиву рванулся из темноты с такой скоростью, что Энеата не успела понять, когда он успел запрыгнуть ей за спину и вновь сбить её на землю. Когти проехались по спине Энеаты, оставляя жгущие ядом царапины. Перед глазами стало темно от боли, и Энеата, не в силах воззвать к чарам, пыталась хотя бы подняться с земли.

* * *

Крепкий сон нарушил поток холодной воды, щедро окативший Асахира. Сквозь туманную пелену дрёмы словно вдалеке звучали отчаянные воззвания Энеаты, пытавшейся докричаться до поглощённых сном идшарцев. Едва Асахир, встав, всё же смог поднять нестерпимо тяжёлые веки, он увидел, как прямо на него летела огромная чёрная тень, явно не желавшая ему добра.

Военачальник Идшара успел вскочить и отпрянуть в сторону, спасаясь от рывка чудовища. Обернувшись назад, он удивлённо уставился на странного врага.

Оскаленная чёрная морда, и в самом деле похожая на собачью, густая шерсть, вставшая дыбом, пылающие бешеной злобой яркие глаза с узкими полосками кошачьих зрачков.

Энеата что-то яростно выкрикивала, требуя помощи. Эадиву бросился назад пролетев мимо Асахира к Энеате. Рывок чудовища сбил асу на землю, и пронзительный крик боли прогнал остатки сонливости — Асахир устремился вперёд, надеясь успеть спасти девушку.

Всё происходило слишком быстро. Подскочив, байру сбил Эадиву в сторону, толкнув его плечом. Тут же отскочив, Асахир выхватил меч. Поверженный наземь пёс, рыча, медленно повернулся мордой к идшарцу.

От пылавшего в глазах древнего духа пламени даже суровому военачальнику Идшара стало не по себе. Крепче сжав в ладони рукоять клинка, Асахир отшагнул назад.

Эадиву резко поднялся и бросился на Асахира. Слишком быстро. Так, что байру еле успел понять происходящее и в последний момент пригнуться. Острие меча военачальника скользнуло по боку чудовища, съехав по густой шерсти и едва ли оцарапав кожу.

Приземлившись, пёс мгновенно развернулся и тут же прыгнул обратно, но байру второй раз сумел уйти от удара.

— Азмар! Азмар, да что б тебя, АЗМАР!!! — отчаянно нуждаясь в помощи друга, прокричал Асахир.

Колдовской пёс вновь и вновь набрасывался на Асахира. Эадиву ловко уворачивался от взмахов меча, но и клыки чудища никак не могли достать военачальника.

Но в очередном прыжке Эадиву вдруг резко развернулся. Ударившись боком в грудь Асахира, огромная чёрная туша сбила военачальника с ног. Прижав идшарца к земле, пёс на миг замер, затем дёрнулся. Оскаленная морда пса приблизилась к лицу байру. Сердце Асахира забилось быстрее, признавая проснувшийся в душе страх.

Но в следующее мгновение мощный удар огромного щита сшиб Эадиву. Раздавший визг пса, казалось, услышали бы и в Идшаре. Асахир поднялся, и подоспевший Азмар протянул Асахиру его щит.

— Вовремя, — тяжело выдохнул Асахир.

Азмар не отозвался, сосредоточенно наблюдая за бросившимся прочь Эадиву.

Похоже, пёс понял, что его враги не похожи на поподавшихся прежде крестьян и даже разбойников. Отбежав в сторону, Эадиву замер, словно чего-то ожидая. Громкий вой разнёсся над ночной рощей, и вокруг стало так холодно, словно резко наступила зима. Темнота вокруг, прежде нарушаемая светом луны, вдруг стала непроглядно чёрной. Асахир не видел даже стоявшего совсем рядом Азмара.

— Ничего, — коротко произнёс сотник. — Погоди.

Тихий шорох нарушил краткую тишину, и в темноте сверкнули ярким блеском начертанные руны, давая свет. Асахир открыл было рот, намереваясь похвалить друга, но узоры, на мгновение вспыхнув ещё ярче, погасли.

— Что за... — растерянно выдохнул Азмар.

Тихий женский смех звучал где-то вдалеке, но идшарцы прекрасно его слышали. Нежный голос, раздавшийся ниоткуда, сообщил:

— Какие же вы жалкие... Просто никчёмные. Ата! Ата, ты слышишь? Если ты ещё жива, посмотри на своих друзей, Ата...

— Легко смеяться издали, ведьма, — ответил Азмар.

Его слова звучали спокойно и даже насмешливо.

— Выйди из тени — тогда посмотрим, как ты запоёшь! Или ты слишком труслива для этого?

Зара снова рассмеялась.

— Не старайся, милый воин, я не так глупа, чтобы приближаться к тебе.

— Это называется трусостью, Зара.

— Не пытайся воззвать к моей гордости, глупенький, — голос колдуньи звучал ласково и вкрадчиво. — У меня её нет.

Тыхий рык выдал приближение Эадиву, скрытого мраком. Асахир напрягся, ожидая нападения. Чудовище рванулось из темноты, и идшарец встретил его быстрым ударом меча, на этот раз задевшим брюхо пса. Эадиву взвизгнул, отдёрнувшись в сторону, но тут же набросился снова. Когти скользнули по правой руке воина, и Асахир выронил меч. Темнота тут же скрыла клинок, но лязг металла о камни и последовавший громкий вплеск ясно дали знать, что оружие отправилось на дно ручья.

— Азмар!..

— Слишком темно! — выкрикнул Азмар. — Ни зги ж не видать!.. Эне! Эне, ты нужна нам!!!

Асу, похоже, услышала и нашла в себе силы помочь — слабый, бледный свет растекся во мраке, разгоняя тьму. Асахир быстро обернулся, глядя на источник сияния.

Энеата всё ещё была там, где Эадиву поверг её на землю, но теперь юная асу приподнялась, опираясь на локоть, и на кончиках пальцев воздетой к небу руки сверкал дрожащий огонёк. В тусклом свете можно стали видны и блестевший на дне ручья меч Асахира, и замерший перед атакой Эадиву, и наблюдавшая издали Зара.

Военачальник рванулся к своему мечу, закрываясь щитом от прыжка Эадиву. Но сила удара была слишком велика, чтобы военачальник, стоявший на скользких камнях берега, мог удержаться на ногах. Поскользнувшись, он рухнул вниз, вслед за оружием.

Азмар успел приблизиться и отвлечь внимание пса. Эадиву оставил Асахира, развернувшись к новому врагу, но вот Зара явно не собиралась позволить Асахиру вновь взять клинок.

Очертания меча растворились в чёрном тумане, и Асахир на мгновение застыл.

— Ах, — прошелестел голос Зары. — Как неудачно. Воин без меча.

Военачальник Идшара презрительно фыркнул в ответ. Поудобнее перехватив тяжёлый щит, он бросился было на помощь Азмару; однако в следующий миг воин вдруг резко развернулся и швырнул в сторону Зары короткий метательный нож.

Лезвие пролетело насквозь, а силуэт девушки растаял. Смех Зары, так просто обманувшей идшарца, вновь разнёсся над рощей.

— Асахир! — вдруг позвал голос Энеаты.

Асу указала рукой на реку. Асахир обернулся, следуя её жесту, и увидел, что туман, скрывший дно ручья, развеялся; и Зара, прежде скрытая чарами, вдруг явственно стала видна на склоне холма. Резким рывком военачальник подлетел к оружию и поднял его.

— Неплохо, сестра! — похвалила Зара, хотя прозвучало это скорее осуждающе. — Но ты мешаешь.

Поняв, что Асахир смотрит прямо на неё и ясно её видит, Луна Ахарта метнулась в сторону, громко призывая имя Эадиву. Чёрный пёс резко оставил Азмара, обернувшись к Энеате.

Жрица Дивияра была права — Эадиву мог быть очень быстрым. Асахир не успел даже понять, как чудовище в долю мгновения оказалось рядом с юной асу. Свет, мерцавший на дрожавших пальцах Энеаты, на мгновение вспыхнул ярче, но затем угас, возвращая окрестности в полный мрак; негромкий рык и лязг звериных зубов сменился отчаянным криком Энеаты, и Асахир, не обращая внимания на колдовскую слепоту, бросился вперёд, мчась на невыносимый для его ушей звук.

Рядом с Энеатой тьма не была столь непроглядной, как там, ближе к Заре. Военачальник увидел очертания чудовища, склонившегося над девушкой. Мощный удар щитом отвлёк пса от его жертвы, и Эадиву, скалясь, прыгнул на Асахира.

Но полностью отдавшийся свирепой ярости боя Асахир, казалось, даже не думал уклоняться от новой атаки и будто не заметил разодравшего его доспех удара огромных когтей. Зубы, больше похожие на ряд кинжалов, лязгнули, пронзая плоть, но Асахир лишь едва пошатнулся. Устояв на ногах, он обрушил щит на бок нападавшего Эадиву. Острые бронзовые и железные шипы и пластины, окаймлявшие край идшарского заслона, вспороли чёрное туловище от шеи до хвоста, и ярко-алая кровь окрасила щит пятнами.

Не то вой, не визг Эадиву, припавшего к земле, был нестерпимо пронзителен. Асахир с трудом удержался, чтобы не отбросить щит, зажимая уши.

— Нет! — выкрикнула Зара, понимая, что её пёс проигрывает сражение, и в голосе чародейки слишком явно звучал нахлынувший страх. — Невозможно!..

Плотный серый туман окружил Асахира, поднимаясь от остывшей земли. Мерцающая пелена холодной мглы сдавливала, мешая дышать, солью разъедая раны. А щит в руках идшарца всё явственнее нагревался, и раскалённый металл невыносимо жёг ладони. Асахир терпел. С невероятной скоростью, дарованной ему боевым бешенством, Асахир вновь и вновь атаковал своего врага, не обращая внимания ни на боль, ни на морок.

Последний удар, добивший чудовище, казалось, рассеял и чары, опутавшие рощу. Лунный свет вновь проник на поляну у ручья, освещая окрестности.

Асахир бегло оглянулся, ища взглядом Зару, но колдуньи нигде не было видно.

— А Диви говорила, что его нельзя убить, — раздался сзади голос Азмара — спокойный и рассудительный.

Но Асахиру было не до того. Отбросив откровавленный щит в сторону, он метнулся к безвольно раскинувшейся на земле Энеате, забыв о собственных ранах.

— Убегает, — произнёс Азмар. — Даже не скрывается чарами. Догнать бы сейчас, пока она растеряна...

Асахир не ответил. Наклонившись, он осторожно коснулся шеи побледневшей девушки; вздохнул с облегчением, почувствовав кончиками пальцев слабое биение.

— Не сдавайся, Эне, — произнёс он, прижимая руку Энеаты к своим губам, и заметно дрогнувший голос выдал его. — Не сдавайся, прошу тебя...

Тонкие пальцы девушки оказались неожиданно тёплыми. Еле заметное мерцание появилось на ладони, касавшейся лица Асахира; струящийся свет оплёл воина, исцеляя раны.

— Нет! — Асахир отдёрнулся назад, вскакивая, но свет не угас, и тонкая колдовская нить, связавшая ихх, не разорвалась, хотя ладонь Энеаты безвольно упала на землю. — Себя лечи! Слышишь ты меня?! Дура! Не трать силы! Эне! Азмар, сделай что-нибудь!!!

— Она права — твои раны от его зубов, и сами не заживут, — хладнокровно произнёс, пожимая плечами, Азмар. — А она, может, и так выкарабкается.

— Сейчас же... — увидев, что свет погас, Асахир на мгновение замолк. — Эне?.. Эне! Нет, только не ты...

* * *

Окончания того сражения с сестрой и Эадиву Энеата не помнила. Последнее, что представало перед мысленным взором — сверкнувшие в темноте глаза чудовища и замершее от страха сердце. Когда девушка пришла в себя, она была уже в Энаране, во дворце эсина. Глубокие раны от когтей пса уже не угрожали её жизни, хотя широкие алые полосы на теле и — к вящему неудовольствию Энеаты — на лице грозились заживать ещё долгое время, оставив не слишком красивые шрамы.

Эсин Арнунна и его семья, хоть и радостно приветствовали вернувшуюся в сознание девушку, не могли скрыть своего волнения. Вести о том, что Зара жива и бежала, тревожили их; зная, что Энеата по-прежнему подвергается опасности, они беспокоились о Нунне, с которым обещала разделить свою судьбу Энеата. Бывший судья, будучи человеком чести, не желал поддаваться уговорам страшившийся супруги и отказываться от брака Энеаты с его сыном; но госпожа Таман, без ведома мужа проникнув в комнату Энеаты, упросила девушку расторгнуть помолвку.

За две недели, что Энеата не могла подняться с постели, Асахир лишь однажды зашёл навестить её; хмуро сказав, что его ждут в Идшаре, он спросил, отправится ли Эне с ним. Она бы предпочла вернуться в свой дом в Арке, но не хотела подвергать опасности других людей; асу понимала, что уйти куда-то в одиночестве не сможет — по крайней мере, пока не поправится окончательно. Решив, что в случае возвращения Зары лучше быть рядом с суровыми воинами Эллашира, чем с беззащитными людьми Арка, Энеата согласилась отправиться в Идшар. О предательстве Римиара Энеата умолчала; Асахир и остальные идшарцы, как поняла Энеата, посчитали жреца погибшим.

Арнунна дал слово уладить вопросы с наследством Энеаты и взять к себе на службу слуг дома Хурсана; удовольствовавшись этим обещанием, девушка покинула Энаран вместе с отрядом идшарцев, не возвращаясь домой.

Путь до Идшара оказался тяжелее, чем Энеата рассчитывала. Жара, смертельная слабость и то и дело вспыхивавшая боль, как ни странно, виделись девушке меньшим из зол. Каждый день проходил в треволнениях. Энеата тревожилась обо всём: ей было страшно, что Зара вновь нападёт; она боялась, что Зара забудет о ней или не сможет найти её и вернётся к порче земель Арка и Эрисума; она переживала из-за слов Зары, сказанных тогда, винила себя во всех бедах и то и дело решала, что смерть её успокоила бы сестру и тем самым защитила бы других людей от колдовского бесчинства обиженной Луны Ахарта. Изредка сквозь эти рассуждения всплывали и простые заботы, от размышлений над которыми Энеата признавала себя глупой и мелочной. Алые полосы порезов, пересекшие левую половину лица, казались девушке невыносимо уродливыми, и асу не хотела никого видеть и не желала ни с кем общаться, отвечая кратко, вечно отворачиваясь и пытаясь прятать боевые отметины под укрывшим голову льняным платком.

Асахир молчал. За всю дорогу дорогу он не сказал ей ни слова, хотя изредка оборачивался в её сторону, провожая долгим, тяжёлым взглядом ярко-зелёных глаз. В этой тишине Энеата тоже винила шрамы; прекрасно помня слова Асахира, что тот произнёс ночью на стоянке, асу всё же думала, что теперь военачальник Идшара, когда-то назвавший её красивой, не захочет брать её в жёны.