| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Плантация олив, на этом месте, уже существовала. Только олив было гораздо больше, да и сами деревья были намного моложе. Хотя уже и плодоносили. И с них спешно убирали выросшие плоды. Причём, подъехавший, к убиравшим урожай людям, Конев распорядился относиться к деревьям как можно бережнее. Что бы и через полтысячи лет их потомки могли пользоваться их плодами. И когда он собирался уже возвращаться, то заметил, что из леса, на склоне главного горного массива, вышел старик. В типичной одежде местного жителя. Причем христианина. При этом старик остановился на опушке леса, опираясь на посох, внимательно осматривая, что твориться, вокруг развалин Партенита.
Так как он не был похож на турка или татарина, то к нему только подошёл патруль, и после короткого разговора патруль направился дальше, а старик медленно направился по дороге. Посматривая по сторонам. Пока не остановился у одного поля. И что-то там стал говорить, но ему что-то ответили со смехом, указали на Конева. И тогда деспот сам направился туда. И подъехав, он спросил у старика:
— Кто такой?
И переводчик, переведя вопрос, добавил, что обращаться, к деспоту, следует как ваша светлость. После чего старик, сняв шапку и поклонившись, ответил:
— Ваша светлость, я, Константинос Сидерис. Житель Партенита. И это поле принадлежит мне.
— Очень хорошо, уважаемый, — произнёс в ответ Конев, — Как житель Партенита, вы являетесь подданный Святой Марии. Которая и есть дож Таврической республики. А посему мы защищаем вас, но так как мы, не можем задержаться тут, то вынуждены реквизировать продовольствие, что бы оно не досталось туркам. Да мы заберём всё, но, хозяева полей, садов и виноградников получат компенсацию.
И Конев тут же отсыпал старику серебро, из своего кошеля. Отдав сумму достаточную, что бы семья прожила год. Премного удивив того, от чего Константинос упал на колени. Пришлось деспоту, поморщившись, сказать:
— Встань, Константинос Сидерис. Не люблю я это, да и ты не преступник, чтобы умолять о пощаде. Плюс как я понял по твоему прозвищу ты кузнец?
— Да, ваша светлость, — поднимаясь на ноги, произнёс местный грек, — Я был кузнецом в Партените.
— О, нам такие специалисты, как ты, нужны, — сказал деспот, — Я предлагаю тебе оправиться с нами. Мы отходим к Лусте, или Алуште по-нашему, и предлагаю тебе оправиться с нами. Тебе всегда найдётся работа. И голодать не будешь. А когда мы вернёмся сюда, то сможешь восстановить свой дом, кузню и снова засеять поле.
— Я не один, ваша светлость, со мной семья, — осторожно ответил грек, внимательно смотря на Конева. На что, тот произнёс:
— Я бы рекомендовал бы вам отправиться с нами. Мы пока вынуждены будем уйти. Вернёмся чуть позже. А там, в Лусте, вы сможете переждать это время, имея работу и соответственно не голодая.
— Моя семья в лесу не одна, — так же осторожно произнёс грек. Услышав в ответ, от Конева:
— Вы, Константинос, все люди богоматери, которых мы обязаны защищать. И если вы отправитесь с нами, то дело найдётся всем. А это значит, будет сытно. И будет плата за работу. Так что я рекомендую всем вернуться на развалины и отправиться с нами в Лусту. Причём берите всё. Что-то, из вашего имущества, у вас могут или купить, или реквизировать, за компенсацию. А где-то, через два месяца, вернётесь назад.
— Тогда я пойду, ваша светлость? Приведу остальных, — продолжая внимательно смотреть на деспота, спросил грек. И Конев кивнув, в знак согласия, ответил:
— Хорошо. Мы подождём. До рассвета так точно.
И к вечеру к ним присоединились жители как Партенита, так и Гурзуфа. И флот отправился к Алуште. Где не только собрали урожай, но стали восстанавливать крепости и город. А через несколько дней в Алушту вернулись и жители. К детям, что были с флотом, и собирали хворост у леса, подошли другие дети. И после разговора с ними, из леса вышла делегация жителей Лусты. И после разговора с этими людьми вернулись уже все. И Алушта быстро ожила. И стала быстро восстанавливаться. А флот, восстановив крепости Алушты и Фуны, оставив там гарнизоны, несколько галер и отряд кавалеристов, для организации дозоров, отправился к Феодосии.
Интерлюдия 6
Человек, нога у которого была упакована в лубок, а на нём самом был больничный халат, сидел в мастерской госпиталя, в Судаке, и мастерил костыли. Стругая и подгоняя, друг к другу деревянные детали, собирая этот заказ. Узнав, что он корабельный плотник, то ему, когда рана начала заживать, тут же предложили поработать. Делая деревянные изделия. Он ещё у себя в селе мастерил табуретки, лавки, столы для сельчан. Делал деревянные двери, мастерил ставни на окна, резные коньки и прочие деревянные изделия. Включая и ложки. Ну и когда, по приказу деспота, на мачты было приказано установить кресты, то сделать такой крест, для "Елены Глинской" вызвался он. И посмотрев, на его работу, капитанша сказала, что назначает его корабельным плотником. И теперь он отвечает за исправность всех деревянных частей. Присматривает, если нужно заменить делает и меняет. И в результате ему выдали чудную треугольную шляпу. С белым, нашитым по краю галуном. Как знак начального человека. Ну и выдали ему новое оружие. Рогатина она и есть рогатина, но под чудным названием, протазан. Клинок, которым можно было, и колоть, и рубить, на длинном древке. Причём этим древком ещё можно было, и подгонять нерадивых. Нет, грести приходилось и ему, раз офицеры, да и сам деспот гребут, но теперь, к нему, все обращались как к начальному человеку. И он мог не выполнять хозяйственные работы. Руководя ими. Ну и сам делал, всё необходимое для деревянных деталей на корабле. А то мог и другим приказать.
И когда флот ушёл, то их "Елена Глинская" вернулась в Судак. От замка Тасили. И стала охранять порт. А потом, когда пришла новость, что флот победил турок, что тут же вызвало ликование в городе, хотя как их капитанша так быстро узнала, об этом не понятно, они получили приказ оттащить к замку Тасили баржу, со стройматериалами, мастеровыми и полутора дюжинами стражников из Судака. В качестве его гарнизона. Но когда они уже стали выходить в море, капитанша приказа вернуться в порт, сказав, что идёт шторм. И как только почуяла. Но два дня пришлось переждать в порту. А только потом отправились к мысу Башенному. Подтянув туда баржу. После чего матросы стали разгружать баржу, чтобы оттянуть её назад в город. И в самый разгар этих работ, сидевший под крестом, в вороньем гнезде, на мачте, вперёдсмотрящий закричал, что к ним подходит корабль, под генуэзским флагом.
Это был небольшой корабль. С одной мачтой, седловидным корпусом. И с прикрытыми зубцами башнеподобными площадками, на носу и корме, для стрелков. При этом корабль мог двигаться и под веслами. И над кораблём действительно развивался генуэзский флаг. Красный прямой крест, на белом фоне. И капитанша, которая до этого сидела на балконе скампавеи, в кресле, в теньке, в одной расстёгнутой рубашке и портках, попивая чай с шанежками, под названием пирожные, приказала всем начальным людям экипироваться и вооружиться. Ну и сама натянула свою кольчугу, надела на голову мисюрку и вместо старой сабли, которую отдала мужу, нацепила на пояс два кинжала, катарами обзываемыми, с парой ручниц на каждом и встала на площадке, для орудий, впереди всех ожидая, когда генуэзский корабль приблизиться. А на нём, по оценки офицеров, возле которых он и встал в треуголке и с протазаном, было человек восемьдесят. И было видно, что они все вооружились. А за зубцами, на башнях, встали лучники. А вперёд вышел важный господин, в доспехе, шлеме и при мече. Ну и что бы толмачить, а за то время, когда он в плену у турок был он много языков понимать начал, да и на некоторых говорить, он рядом с капитаншей и встал.
В общем, как оказалось, это был один из старых хозяев замка. Андреоло ди Гуаско. Про них в Судаке он наслышан был. И пираты, и грабители, и вообще своих людей обижали, из-за чего с бывшим консулом Солдайи враждовали. А при подходе турок они бросили всё и на кораблях уплыли. А вот сейчас вернулись, и этот Андреоло ди Гуаско потребовал, что бы ему не только замок вернули, но и деньги заплатили, компенсации. А пока он берёт в заложники капитана и всех офицеров. И сопротивляться не советует. Так как их больше. На что капитанша ответила, что это их по праву меча. Всё что с боя взято, то свято. А претензии, старые владельцы, этих земель, могут предъявлять Святой Марии. Она теперь тут хозяйка. Ну и этот Гуаско, выхватив меч, попытался было коснуться его лезвием горла их капитана. Беря её в плен. Та отшатнулась. И он, выставив свой протазан, сделал было выпад. Пришлось теперь уже нападавшему Андреоло отпрыгивать назад и отбивать его оружие. Но враг, отбив его протазан, тут же рубанул по выставленной вперёд ноге. И снова повернулся лицом к капитанше. Но та уже выхватила свои катары и разрядилась по Андреоло ди Гуаско из пары ручниц на них. Заставив того рухнуть на палубу своего корабля. А капитанша вставила кинжалы в ножны, крестив руки, а потом, уже расположив руки прямо, снова выхватила катары, у которых, теперь, другая пара ручниц оказалась вверху. И взвела на них кремнёвые замки. Встав в оборонительную стойку. Но тут об её панцирь звякнула стрела. Но сделанный из доброго уклада панцирь выдержал предназначенный для прорубания колец кольчуги срез. И стрела отскочила в сторону. А капитанша, ойкнув, вскинула вперёд своё оружие, разрядилась, из двух стволов, в обидевшего её лучника.
При этом генуэзцы попытались было нахлынуть на скампавею толпой. Но муж капитанши, вскинув свою ручницу, разрядился по ним картечью. А второй лейтенант, кинул гранаты, на башни к лучникам. Застав тех, обливаясь кровью, рухнуть там на палубы. К тому же выхватив свои дюсаки, из ножен, по сходням на борт "Елены Глинской" уже бежали её матросы. А от замка спешили вниз стражники. И вражеские матросы, оказавшиеся в меньшинстве, поспешили назад, на борт к себе. И оттолкнувшись баграми от борта скампавеи, сели на вёсла. И стали отгребать подальше. Одновременно поднимая парус. И оттуда послышался крик, их сеньора, что семейство Гуаско объявляет им войну. Ну а он, тогда, глядя как исходит кровью, подумал было, что ему конец.
Но ему тут же ногу перетянули ремнём. Капитанша сама повязала рану корпией. И приказала грести к Судаку. Где его сразу поместили в госпиталь, так они лекарню свою обзывают. Где лекарь дала ему, что-то подышать, что бы он ничего не почувствовал, и сказала, что будет сохранять ему ногу, которую, когда он проснулся, уже в лубок поместили. А сам он лежал на полатях, на матрасе, подушке и всё это было накрыто простынёй и наволочкой как у бар. А потом появился сам деспот, с капитаншей и вручил ему крестик, с конным воином, сказав, что это за спасение командира. И когда стало понятно, что нога у него останется, и он пошёл на поправку то ему предложили немного помастерить, с деревом. За денежку.
И вот теперь он сидел и строгал. Сначала сделал деревянные ложки. Их, ложки тут знали. У него была местная ложка из раковины, к которой, в защип, была, с помощью медной проволоки, приделана деревянная ручка. У офицеров, правда, были ложки с серебряными руками. Но тоже из раковин. Ну а тут он, с помощью мальчишек, из сирот, что отловила стража, сначала сделал для госпиталя деревянные ложки, потом сделал табуретки и скамейки, и сейчас занимался тем, что делал запас костылей. Да почему бы не делать, получая за это монеты, так ведь и инструмент замечательный. Даже не железный, а из доброго уклада. Причём весь, а не только остриё. Топором, долотом или тем же рубанком, из уклада, и работать легче. Да и заточку он дольше держит. Ведь крестьянская жизнь она какая. Всё время в делах. Ты или спишь, или ешь, или работаешь. А всё развлечение, это службу в церкви послушать. А тут ляпота, да и только. Ну а монеты он отдавал Паоле. Которая прибежала к госпиталю, как только узнала, что он тут. К нему, правда, её пустили только один раз. В белом халате. Что бы как сказала главная лекарка, заразу в госпиталь не приносила. Да и в город его не выпускают, пока не заживёт. А то, говорят в, городе сыпняк, или как говорит лекарь, сыпной тиф свирепствует. А тут в лекарке чисто, убирают бабы, постель меняют раз в неделю, да и есть где самому помыться.
Но теперь она, каждый день, приходила к нему вечерами, принося, с собой, что то поснедать. Хотя кормили его не плохо. Даже выдавали каждый день молоко. Которым он мог и кашу забелить. Что у себя дома, не каждый день, а только по праздникам, мог позволить. Но Паола приносила рыбу и овощи, что позволяло вообще хорошо жить. И он уже подумывал, чтобы сделать ей предложение. А что баба она справная, работящая, молодая. Плюс приданное не плохое. Два дома. Ну а что двое детей, так и он не мальчик. Где-то старая семья сгинула. А возвращаться уже и не хотелось. Он тут был вольный, была работа, да приходилось грести. Но у этих хозяев это было легче, чем пахать, с помощью деревянной сохи, прилагая все усилия. Да и за эту работу ему не плохо платили. А там поднакопив денежку можно было и мастерскую свою организовать. Ложки бить и мебель делать. В одном домике у Паолы. А в другом лавку открыть. Благо теперь можно на вывеске и крестик изображать. Причём даже два, и его, и старого мужа Паолы. Благо теперь и его дети будут иметь право, на то что бы их обучили, за счёт государства. А там, глядишь, они и в люди выйдут.
[1] Землетрясение 1471 года. С эпицентров недалеко от современной Ялты. После этого землетрясения как городское поселение Ялта возродилась только лет через 70.
[2] После захвата Чембало турками, в 1475 году, крепость и город получили название Балык-юв или "Рыбье гнездо", "Рыбное место". Так что современное название, происходит скорее от турецкого названия города.
[3] Баграт VI, в Имеретии царь Баграт II (родился 1439— умер 1478), царь Имеретии, представитель имеретинской ветви династии Багратионов.
[4] Александр II (родился ? — умер 1 апреля 1510) — царь Имеретии (в 1484-1510 годах). Второй сын и преемник царя Имеретии Баграта VI. После смерти отца, в 1478 году, не смог стать царем на троне Имерети по причине сопротивления оппозиционно настроенных князей (Шервашидзе, Дадиани, Гуриели, Геловани). Этим воспользовался картлийский царь Константин II (1479-1505) и захватил трон Имеретии. В 1484 году смог вернуть царский трон на некоторое время. Только в 1488 году смог одолеть Константина II, помирился с князьями и после этого начал борьбу за соединение царства Имеретии, с царством Картли.
[5] В одном из сражений Крымской войны, ведя бой с кораблями противника русская гребная канонерская лодка, по своим характеристикам близкая к скампавеям, получила подводную пробоину в кормовой части корпуса. Экипаж стал подводить под оную брезент и заделывать пробоину, но вода в трюме, которую едва успевали отливать, быстро достигла отметки в 1,5 фута (полметра). После чего эта гребная канонерская лодка номер 15, под командованием квартирмейстера Степана Анишки, вынуждена была отступить в Двину и прижаться к мели.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
