Воздух раскалился от магии. Ежесекундно над головой летали сгустки энергии, разрывные шары, иглы и свистящие лассо. Только каким-то чудом они меня не покалечили, зато повредили путы, и я смогла высвободиться.
Эллан с каждой минутой слабел. Он все чаще останавливался и, окутав себя коконом защитных чар, жадно глотал воздух. Вот и вовсе покачнулся, чтобы рухнуть на пол. Элиза тут же оказалась рядом и занесла над учителем меч, однако убить не успела. На сцене возник третий участник действа, пронзивший запястье графини острой болью. Меч со звоном полетел на пол и сгорел. Я собственным глазам не поверила, только дымящая лужица осталась.
— Занятие некромантией без высочайшего разрешения запрещено, — отчеканил Соланж.
Его шаги в массивных сапогах с металлическими набойками гулко отзывались под потолком.
Казалось, Соланж совсем не боялся Элизы. Он не заготовил заклинания, даже не достал кинжала из ножен. Но мнимое спокойствие оказалось обманчивым: некромант, не оборачиваясь, отразил удар и вернул его Элизе.
— Не люблю бить женщин, — поморщился он, — но иногда приходится.
Некромант тенью метнулся к графине и ударил по лицу. Пощечина оказалась такой силы, что Элиза не удержала равновесие и упала. Из рассеченной губы сочилась кровь, на скуле стремительно разрастался синяк. Соланж, будто котенка, вздернул Элизу за шиворот и легко, как веточку, откинул к стене. Графиня ударилась виском о камни и, застонав, съежилась, ожидая новых ударов. Но их не последовало. Спеленав жертву специальной магической сетью, Соланж обернулся ко мне. Только сейчас вспомнила о наготе и поспешила прикрыться. По губам некроманта скользнула усмешка. Вальяжным движением он расстегнул верхнюю пуговицу легкого летнего пиджака и кинул мне. Отказываться от подарка не стала и поспешила завернуться в хранившую тепло чужого тела материю. Соланж, впрочем, успел все рассмотреть и оценить: цепкий взгляд скользнул от макушки до пяток.
— Занятно! — протянул некромант, остановившись напротив притихшей Элизы. — Давненько Знающих не лишали разума. Страшное наказание, верно, ваше сиятельство?
— Не посмеете! — неожиданно осмелев, огрызнулась графиня. — Никто меня не казнит!
— Собственными руками, — пропел Соланж. — Вы забыли, миледи, кто творит суд над аристократами. Ничего, — пальцы обманчиво ласково коснулись щеки вмиг помрачневшей Элизы, — сделаю быстро. Вы ведь расскажете мне все, графиня? Пытки — это так неприятно, а дело столь серьезно — покушение на жизнь королевы.
Неужели?.. Метнула быстрый взгляд на побелевшую Элизу. Та отчаянно мотала головой. Судя по тому, как резко сошла с нее спесь, ни один титул, никакие связи не помогут остановить Соланжа Альдейна.
— Ничего, мы это проверим, — щелчок пальцев, и графиня зашлась от животного крика, а ведь некромант не касался ее, не напускал чар. — Давненько я не баловался дознанием. И маленькая наиви, увы, потерявшая девственность, нам поможет.
Соланж обернулся ко мне, окинув взглядом ученого, препарирующего очередную мошку. Меня бросило сначала в жар, а потом в холод. Попятилась и уткнулась спиной в стену. Ту самую, по которой стекала вода. Пиджак некроманта тут же промок, и тело покрылось мурашками. Зябко поджав пальцы, игнорируя липшую к коже ткань, вжалась в стену. Глаза Соланжа пугали. Бледно-желтые, практически бесцветные, они горели, как у кошки. Казалось, еще немного, и облик некроманта начнет видоизменяться: отрастут когти и шерсть. Соланж же смотрел на меня с недоумением, потом вздохнул, покачал головой и привычно, за долю мгновения, скользнул по граням пространства. Минуту назад он стоял возле Элизы, и вот уже длинные тонкие пальцы коснулись щеки. Дернулась, пытаясь вырваться из ловушки.
— Зачем же так? — Показалось или в голосе сквозила обида? — Я и пальцем не тронул. Замерзла вдобавок...
Пиджак тут же высох, меня усадили на стол.
— Вот тебе практика, маленькая наиви, — спокойный глубокий баритон шевелил тоненькие волоски за ухом. Треклятый некромант специально смущал меня. — Умирающий навсей. Он пытался защитить тебя и, по-моему, заслужил награду. Ну же, докажи, что ты не только сосудик, как ласково называет игрушку граф Местрийский.
Медленно, очень медленно обернулась и посмотрела на Соланжа. Его губы оказались в опасной близости от моих губ, но это не смущало. Мне не давало покоя, откуда он знал о данном Геральтом прозвище. Дом навсея хорошо защищен, туда не проберутся чужие, но некромант каким-то непонятным образом сумел установить следящие чары.
— Я не раскрываю секретов, — покачал головой Соланж и выпрямился. — Поторопись, у лорда Марона скоро остановится сердце. Чувствующие — существа благодарные, вдобавок, хорошие любовники. Самые лучшие, спроси у графини. Она ведь не просто так соблазнила учителя.
Вспыхнула и заверила, мне никто, кроме Геральта, не нужен.
Некромант пожал плечами, будто не верил, и вновь обратил все внимание на Элизу. Я же сползла со стола и склонилась над побелевшим Элланом. Голубые глаза широко распахнуты, рот приоткрыт. Из него тонкой ниточкой стекала слюна. Сердце билось редко и неровно, а раненая рука сменила цвет на чернильно-синий. Вседержители, что же это за яд?! Подумала и распахнула пиджак. Мне нужно, чтобы лорд не потерял сознание, а вид женской груди должен привлечь. Пусть и на другое смотрит, лишь бы дышал. Иногда не до стыда. Так, теперь нужно договориться с на-ре.
— Я все позволю, — чуть слышно прошептал Эллан, без труда отгадав невысказанную просьбу. Слабо улыбнулся и добавил: — Если не боитесь, могу слить сознание с вашим.
Ну да, он же Чувствующий! Они способны не только улавливать чужие эмоции, но и подстраиваться под других людей. Нужно этим воспользоваться. Если лорд начнет видеть, чувствовать и думать то же, что и я, вместе мы справимся.
Кивнула и с готовностью нырнула в черную тень на-ре. Странное ощущение: будто лежишь на облаке. Потом легкий холодок струящегося вещества, и внутри сознания раздается окрепший голос Эллана: "Командуйте!" Для начала спрашиваю название яда. Он мне не знаком. "Черная смерть. Она поражает ткани". Плохо и хорошо одновременно. Плохо потому, что серьезно, хорошо, потому что ясно, как лечить.
Похоже, я никогда не расстанусь с призрачным ножом, не перестану выжигать омертвевшую плоть. Запах гниения и смерти будет вечно стоять в носу, а глаза не перестанут слезиться.
Рука лорда утратила чувствительность. В ней не осталось ничего живого. Я пока ее не трогала: понимала, даже после лечения она усохнет. Тут бы пригодилась помощь некроманта, но вряд ли Соланж согласиться ее оказать. И рука-то правая, рабочая. Бедный лорд! Он показался порядочным.
Чернота расползлась по всему телу. Я находила ее даже в сосудах пальцев ног. С бесконечной монотонностью повторялись действия: найти, вычистить, прижечь, залечить.
Нужно перелить кровь, но сначала защитить сердце Эллана. Чернота подобралась вплотную. Если коснется желудочков, лорд умрет, никто не поможет. Частички яда плескались у самой аорты, у меня не больше пары минут. Спасибо, лорд — здоровый мужчина, у смерти не нашлось союзников внутри тела.
Запаниковала. Неизвестный яд, так мало времени! Усталость, нервозность лишь усугубляли лечение. Вечер, ночь и утро выдались богатыми на переживания, отняли немало сил.
— Копаешься? — раздался в глубине сознания насмешливый голос Соланжа. — Помочь?
Хотела отказаться, но передумала. Собственные убеждения и гордость не повод лишать человека жизни. Мне нужен некромант, а Соланж это или нет, неважно.
Чужое присутствие ощутила сразу. Знакомое плотное облако зафиксировало конечности.
— Ну а ты не боишься открыться? — тем же самоуверенным тоном поинтересовался некромант, ловко уничтожив сгусток черноты. Тот будто растворился, и это безо всякого огня! — Пустишь в сознание, маленькая наиви?
— Зачем? — насторожилась я и проверила, не открылась ли. Вроде, нет.
— Интересно почитать твои мысли. И, — Соланж издал легкий смешок, — направить твои ручки в нужную сторону.
Может, я поступила неправильно, но отказалась. Некромант настаивать не стал.
В ушах раздался приглушенный шепот, пугающий, напоминающий проклятия. Прислушавшись, поняла: Соланж творил стихийные первородные заклинания на языке хаоса. Никогда прежде не слышала странных шипящих звуков, но сразу поняла, это они. Только язык хаоса заставит погаснуть невидимый лечебный огонь, только от него стынет кровь, а душа в панике рвется наружу, прочь из тела. Даже яд, и тот начал сворачиваться, кристаллизироваться.
Меня вытолкнули наружу. Я оказалась на полу, лицом к потолку. Дышала тяжело, будто пробежала пару миль по бездорожью. Губы заледенели, пальцы скрючились и сморщились. В ужасе уставилась на них. Уфф, они быстро стали прежними, дыхание восстановилось.
Соланж стоял над Элланом. Тот цветом лица сравнялся с полом. От рук некроманта к телу лорда тянулись десятки черных нитей. Соланж будто втягивал их в себя. Губы беззвучно шевелились, глаза застыли. Сейчас они окончательно выцвели, будто вместо радужки стекло, а то и вовсе пустота.
Элиза тоненько стонала в углу. По щекам текли слезы. Сначала я приняла все за игру света и тени, но потом убедилась, пятно на шее — синяк, огромный синяк. Что же некромант сделал с графиней? Нет, она заслужила наказание, но не такого!
Почему Элиза хотела избавиться от мужа? Геральт утверждал, у них хорошая семья. Я слышала разговор в поместье и не верю, будто навсей мог так общаться с той, которая его ненавидела. Геральт не слепой! И Талия, я ведь помню ее — никакого сходства! Опять-таки вряд ли покойный граф не знал, кого удочеряет. Вроде, Талия его обокрала и сделала некую гадость. Словом, куча вопросов и полное отсутствие ответов.
— Что смотришь? — зло прошипела Элиза, почувствовав мой взгляд. — Рада?
Кровь до сих пор сочилась из разбитой губы. Графиня чуть шепелявила. Неужели Соланж выбил ей зубы?
Покачала головой и, запахнув пиджак, кое-как поднялась на ноги. Меня пошатывало, но я упорно продолжала идти. Наверное, дура, раз жалела графиню. Она сейчас напоминала растерзанное животное, как Геральт, когда я впервые его увидела. Платье порвано, везде синяки и ссадины. Путы больно врезались в тело, не давая даже лишний раз вздохнуть.
— Не трогай! — словно хлыстом, ударил окрик, когда я потянулась к паутине колдовства.
Пальцы тут же пронзила острая боль, словно крохотная молния ударила. Вскрикнув, отпрянула от графини и подула на многострадальную руку. Кожа на подушечках покраснела. С возмущением оглянулась на Соланжа. Некромант хранил грозное молчание. Он уже закончил возиться с лордом и, щурясь, переводил немигающий взгляд с меня на Элизу.
— Заберу-ка я всех троих, — соизволил известить о принятом решении Соланж и, обернувшись к медленно приходившему в себя, все еще нездорово бледному Эллану, заверил: — Не беспокойтесь, милорд, вы немного погостите у меня, там и допрошу, а вот дамам придется прогуляться в другое место.
Судя по выражению лиц обоих навсеев, речь шла о пыточных камерах.
В воздухе снова запахло опасностью. Вцепившись в полы пиджака, боролась между желанием остаться, где стою, и попытаться проскользнуть к Эллану. Он, конечно, слаб, но мужчина. И порядочный мужчина, как выяснилось.
Лорд, как Чувствующий, не мог не ощутить моего смятения. Он напрягся и встал, с видимым усилием сделал шаг. Воздух между пальцами заискрился, и вот они уже цепко сжимали посох. Похоже, каждый уважающий себя маг в Веосе владел таким жезлом. Как у Геральта, посох заканчивался острым клинком.
— Собрались со мной драться? — с искренним удивлением пробормотал Соланж и покачал головой, явно не одобряя такого безрассудства. — Я не стану, милорд. Детей и мертвецов не бьют.
Эллан скривился и полюбопытствовал, что некромант делал в Замке магов и как взломал защиту от перемещений в пространстве. Соланж осклабился в ядовитой улыбке.
— Защита? Где? А, вы, наверное, о тех милых сигнальных заклинаниях. Обещаю потом восстановить.
Лорд выругался и обратил взгляд на Элизу. Та отчего-то стыдливо потупилась, превратилась в тихую мышку, которая никак не могла полчаса назад хладнокровно не убивать учителя. Эллан нахмурился еще больше и, не сдержавшись, направил острие посоха на графиню. Не знаю, чем он собирался попотчевать Элизу — Соланж уничтожил магию в зародыше.
— Значит, так, — голос некроманта вновь обрел ледяное спокойствие и заполнил все пространство, — любое колдовство под запретом. Вы все отправитесь со мной. Никакие угрозы, увещевания не помогут. Я лично доложу его величеству о результатах расследования. А теперь спать!
Веки тут же налились свинцом, и я рухнула на пол, набив шишку о край стола. Ох, лишь бы Геральт нашел и вытащил из этого кошмара!
Глава 13.
Похоже, кромешная темнота стала моей верной спутницей.
Рядом трепетала на сквозняке высокая черная свеча. Она стояла в обычной плошке прямо на полу. Круг света от пламени лизал мои босые ноги. Долго не могла понять, сижу или стою, потом все же сообразила — сижу, только в очень странном кресле: спинка изогнулась под тупым углом, из-за чего я застыла в полулежащем положении. Обивка жесткая, кожаная; руки, ноги и талию фиксируют тугие ремни. Колени чуть разведены и согнуты, отчего ощущала себя еще беззащитнее. Пиджака уже нет, но добрая душа облачила меня в ночную рубашку. Она длинная, до щиколоток, однако ничего не помешало бы мучителю при желании покуситься на девичью честь — подозрения насчет подобного исхода навевала поза. Отогнала неприятную мысль и заерзала, пытаясь немного ослабить путы. Бесполезно. Страх удушливой волной накрыл с головой. Воображение рисовало череду пыток, одну страшнее другой.
Немного привыкнув к темноте, поняла, что в комнате не одна. В дальнем углу светлело что-то. Взвизгнула, когда оно зашевелилось. Человек?! Так и есть, распятый в таком же кресле человек. Женщина. Я даже знала, как ее зовут, но не желала выяснять, что с ней сделали, поэтому трусливо отвернулась. Взгляд упал на кувшин с водой. Сразу безумно захотелось пить. Сглотнув вязкую слюну, с тоской уставилась на ворот рубашки. Его бережно завязали, даже кокетливый бантик сделали.
— Да, безрадостное место! — равнодушно констатировал из темноты хозяин застенка.
Под потолком вспыхнула пара световых шаров. Заморгала и зажмурилась. Когда вновь открыла глаза, увидела Соланжа. Некромант облачился в черное, даже о закрытом воротнике, который носили все представители его ремесла, не забыл. На поясе — целый арсенал из ножен и мешочков. Что в них, старалась не думать.
Соланж обошел вокруг меня. Втянула голову в плечи и приготовилась к худшему. Например, к пощечине, вроде той, которую отвесил некромант Элизе. Но Соланж всего лишь смотрел. Затем поднял с пола кувшин и поднес к губам. Жадно глотнула живительную влагу, едва не подавившись.
— Я отпущу тебя, если найду, что ты невиновна. — Соланж поставил кувшин на пол и замер напротив кресла, заложив руки за спину. — Наиви тоже бывают преступными. Дело не в королеве, меня интересуют делишки Свейнов. Ты могла успеть в них поучаствовать.
