Стоит Свеч книга 2

— Аналогично — сказал я. — Уверен, всё пройдёт нормально. Верно, Вал?

— Вероятно — сказала Валенсия. — Что интересно, разные дьяволы воспринимают ситуацию слегка по разному. К тому же мы оставили их одних примерно на день, и у них есть неизвестная нам информация, что несколько усложняет предположения об их реакции, когда мы прибудем. Моя способность экстраполировать из неполной информации не так хороша, как ты думаешь. Я полагаю, что когда мы вернёмся, они будут готовы договариваться, возможно, нескольких из них не будет за столом.

— Если у них заготовлена для нас мощная взрывчатка? — спросил Грак.

— Настроенная на срабатывание с полплевка — ответил я, кивнув. — Угу, это было бы проблемой.

— В таком случае, Неуязвимость Принца? — спросила Амариллис. — У нас есть на это средства, 20 в Магии Кожи должно быть достаточно, чтобы её использовать, и у нас примерно шесть персон.

Заклинание, вероятно, не прикроет Валенсию, но её доспех, в теории, её защитит.

— Не повредит держать её в карманах в любом случае — сказал я. — Мы потратим на это полдня. Проблема в том, что если мы активируем её перед телепортацией, то потратим изрядно денег на параноидальную предосторожность, а если используем после, то есть риск, что нас разнесёт, прежде чем я смогу её активировать. Вытягивание скорости магией кости улучшает скорость реакции, но я не уверен, будет ли этого достаточно.

— Есть слишком много векторов атаки — сказала Валенсия. — Мы не можем защититься от всего.

— Мы можем защититься от самого вероятного — сказал Грак.

— Я думаю, суть в том, что враждебный настрой, вероятно, не лучшее использование нашего времени — сказал я. — Особенно когда поле вещей, от которых нужно защищаться, настолько невероятно широкое.

— Мы предпримем кое-какие предосторожности — сказала Амариллис. — Прискорбно, что не можем подготовиться ко всему.

* * *

Фенн, Амариллис и я все прожигали кости, отправляясь, надеясь получить преимущество. Вспышка боли от ключа телепортации вызвала толику дезориентации, как и внезапное изменение местонахождения, хотя мы старались обеспечить максимальное соответствие условий освещения. Всё словно двигалось замедленно, даже боль, и я оглядел окрестности, выглядывая угрозы или нечто неожиданное.

Угроз, однако, не было, по крайней мере очевидных, только форт поодаль, каменные домики вокруг него, и корабль, словно некая инопланетная фиговина покоящийся в центре всего этого. Единственной персоной в зоне видимости была Паллида, разлёгшаяся на видимо притащенном ей стуле. Она подняла взгляд от книги, которую читала, и улыбнулась нам.

— Приветусик, друганы! — произнесла она. Она встала со стула, стукнула пальцем по странице книги, а затем по стулу, который исчез. Она подняла книгу, положила её в сумку, затем подняла своё копьё и зашагала к нам. На ходу простую рубашку и бриджи, что она носила, стала закрывать маслянистая броня, словно появляющаяся из-под одежды. — У нас были серьёзные дебаты о том, вернётесь вы, или придётся вас выслеживать. Похоже, я выиграла.

— Тебе выпало сторожить? — спросил я.

— Сама вызвалась — сказала Паллида. — Я самое дружелюбное лицо в этих местах, кроме, может, Лиды.

Она взглянула на Амариллис, которая как раз закончила снимать шлем.

— Честно говоря, типа, хотела тебя увидеть.

— Меня? — спросила Амариллис. На её лице появилась лёгкая улыбка. — Почему?

— Без причины — сказала Паллида. — Семейное сходство. Не знаю, что ты знаешь о ней, но подумала, что захочешь о ней узнать.

— Не думаю, что хочу — сказала Амариллис. — Я никогда не испытывала особой привязанности к семье, что, полагаю, вам известно, если вы провели расследование. Может быть неплохо это изменить.

Она взглянула на форт.

— Но, полагаю, ты уже получила свои приказы?

— Угу — сказала Паллида, чуть поморщившись. — Мы говорили до ночи, как и вы, вероятно.

Она перевела взгляд с Амариллис на меня.

— Походу, тебя и твоих Рыцарей, видимо, будут вводить в курс дел.

— Хорошо — сказал я. — Прекрасно.

— Не то, чего ты хотел? — спросила Паллида.

— Спасение мира — большая ответственность — сказал я.

— О, вес мира на твоих плечах — сказала Паллида, кивнув. — Лично я понятия не имею, как он это выносил, но, как оказывается, возможно и не выносил, по крайней мере под конец.

Согласно чтению Валенсией Паллиды, она была не столь полна энтузиазма, как остальные. Ренацим были в сущности неизвестны обитателям адов, учитывая, что их души отказываются туда отправляться, но согласно тому, что Валенсия могла прочитать, Паллида была с этой группой больше из чувства долга перед её прошлыми жизнями, чем потому, что она действительно верила, что Утера необходимо остановить любой ценой. По крайней мере, согласно Валенсии, пакт был, вероятно, заключён давным-давно, и хотя Паллида всё ещё чувствовала себя связанной им, связь была не особо сильной. Чем бы там ни огорчил её Утер, и каким бы болезненным не был его уход, это больше не было её существенной частью. Её отношения с Далией, с другой стороны, оставили более сильный отпечаток. По этой причине Валенсия предложила Амариллис постараться позитивно отвечать на флирт. У нас всё ещё не было полной истории Далии, но её определённо любили, и это было тем, что мы могли использовать к нашему преимуществу.

Мы остановились у форта, чтобы Грак мог повторно проверить обереги. Это была паранойя, но этого ожидалось от обережников, и определённо в этом не было ничего неправильного.

— Ну так можешь рассказать о Далии? — спросил я.

— О — сказала Паллида. Чуть поёрзала. — Не думала, что это будет публичным разговором.

— Мне любопытно — сказал я. — Её нет в книгах об истории.

— Это намеренно — сказала Паллида. — Она пропала, потом присоединилась к Утеру под другой личностью, и к тому моменту, как её раскололи... ну, она уже показала себя как сквайр Утера, и, полагаю, ему нравилось держать её поблизости. Она была единственной из его детей, с которой он был действительно близок, по разным причинам. Они были принцами, со всем связанным, но Далия никогда в общем-то не была принцессой. Она была оторвой, сказать по правде. Оттуда и имя "Хелио" взяла. (пр. переводчика: "оторва" — hellion, имя — Helio. Что забавно, это мой ник, но никак не связано).

— Утер не узнал собственного ребёнка? — спросила Амариллис.

— Она носила пояс — сказала Паллида. — Реликвию, изменяющую пол. Очевидно, было семейное сходство, но Утер не ожидал, что его девочка появится как мальчик.

Кушак противоположного пола. В поздних редакциях D&D его убрали или как неполиткорректный, или, чуть помягче, потому что он маргинализировал гендерную дисфорию и был причиной слишком большого количества шуток о гендерных ролях в игре, которая не настроена на такое. Я на самом деле не знаю, что думали писатели разных редакций, но у меня был двухчасовой спор между Тифф и Артуром об этом. Я задался вопросом, каково ему было видеть, что его дочь его носит.

— Какова была её судьба? — спросил я.

— Она пережила Большой Финал — сказала Паллида. — Так мы назвали период после того, как Утер ушёл, хотя на тот момент было непонятно, не имеем ли мы дело с концом света. Она оставалась оторвой и после этого — путешествовала, приключалась, и жила самостоятельной жизнью.

— Но детей у неё не было? — спросила Амариллис. — Если бы были, мы бы знали. Реликвии связаны с их линиями крови.

— Нет, детей не было — сказала Паллида. — Она умерла в возрасте ста двадцати лет, не выходя замуж.

Она чуть поёрзала.

— Она всегда оставалась на стороне своего отца, даже после того, как он пропал.

— Но никаким особым знанием она не обладала? — спросил Грак. Свой жезл он вложил в ножны; похоже, обереги прошли проверку.

— Нет — сказала Паллида. — По крайней мере, я так не думаю. Не могу представить, чтобы он сказал ей, но не сказал своим Рыцарям.

— Это интересный бэкграунд, спасибо — сказала Амариллис.

— Я ещё кое-что хотела сказать — сказала Паллида. — Но это несколько приватно.

— Обереги не были изменены — сказал Грак. — Сама крепость всё ещё демонстрирует ту же сигнатуру.

— Вы могли бы и доверять нам немного — сказала Паллида.

— Доверяй, но проверяй — сказал я.

— Он так говорил — сказала Паллида. — Только в тех случаях, когда на самом деле не доверял кому-то.

— Извини — сказал я.

Паллида отмахнулась.

— Не проблема — ответила она. — Мы вам тоже не доверяем, в общем-то. Но, эй, вы вернулись, и это чего-то стоит. Мы просто не хотим всё время разговаривать с направленными друг на друга метафорическими пушками. Как и с настоящими.

— Угу — сказал я. — Мы тоже не хотим, собственно. Как там О'калд, не остыл?

— Возможно — Паллида пожала плечами, что как-то не успокаивало.

Мы вернулись в крепость, и заняли свои места за круглым столом. Пришлось подождать, пока прибудут остальные. Они пришли по одиночке и парами, с разных сторон. О'калд и Дела пришли вместе, и первый неприязненно глянул на меня. Я ответил кивком.

Одно дело, если бы он аргументировал необходимость моей смерти интересами мира в целом, способом остановить дегенерирующие циклы, продолжающие эскалацию, пока что-то не будет сделано, но он не демонстрировал бесстрастности. Вместо того была реальная злоба по отношению ко мне, должно быть, перенесённая с Утера. По крайней мере, часть этого была по плану Валенсии; мы хотели, чтобы он возмущался, поскольку показывает его позицию как неразумную. Нет ничего лучше, чем экстремист, чтобы заставить умеренных склониться в другую сторону, по крайней мере по её утверждению, и О'калд уже занимал эту роль ещё до того, как она раскрылась как нонанима. У О'калда не было нужной убедительность, чтобы остальные решили, что он действительно прав.

Эверетт появился последним, и когда он сел за стол, опустилась тишина. К счастью, не добавилось новых персон, чьи имена и особенности мне нужно было бы запоминать. Хешнел положил "Мануал Монстров" на стол, после того как Эверетт сел, и побарабанил по нему пальцами, когда народ перестал переговариваться между собой.

— Я прочитал это ночью — сказал он. — Интересно, хотя и не слишком соответствует реальности.

— Я придумал собственные версии — сказал я. — А на Аэрбе появились его собственные версии придуманного мной. Так что отстоит на два шага.

В некоторых случаях — три или четыре, а иногда больше, учитывая, сколько всего D&D содрали с фэнтезийной литературы.

— В таком случае, это — природа реальности? — спросил Хешнел.

— Похоже на то, насколько нам известно — сказал я. Я не собирался упоминать ничего о гипотезе симуляции, или компьютерах, частично потому, насколько долго придётся объяснять, и как мало это, по идее, добавит к обсуждению.

— В таком случае, вопрос остаётся — сказал Хешнел. — Нам необходимо решить, что следует делать.

— "Нам"? — спросил я. — Группой?

— Возможно — сказал Хешнел. — Как я полагаю, наши цели достаточно схожи, но, возможно пока что не совпадают в плане того, как мы можем достичь этих целей. По моему опыту, эти различия во мнениях вызывают множество трений.

— Вы собираетесь принять его мантию? — спросил Эверетт. Он произнёс это с усилием, акцентируя более чётко, чем я пока что слышал от него. Я не знал, что именно с ним не так, кроме возраста, но он был очевидно немощен. Валенсия полагала, что ему, вероятно, не пятьсот лет, но больше этого она сказать не смогла. Я мог бы назвать кучку вещей, способных отправить его вперёд во времени, наиболее вероятное — пузырь, который я адаптировал из "Брошенные в реальном времени" Винжа для кампании.

— Если я смогу остановить разрушение Аэрба, то я это сделаю — сказал я. — Если я смогу предотвратить боль и страдание, я это сделаю. Однако я не планирую действовать как Утер. Я уже рассказал вам больше, чем он когда-либо, походу. Утер предпочитал секретность, по своим соображениям. Возможно, это было оправданно, возможно, нет, но я не видел его оправданий, и судя по тому, что он сказал мне в оставленном сообщении, он мог сохранять молчание потому, что боялся.

— Он ничего не боялся — сказала Гемма.

— Со всем уважением, я не думаю, что это правда — сказал я. — По крайней мере, это было не так для Артура, когда я знал его подростком.

— В любом случае — сказал Хешнел. — Нам нужно обсудить, что значит спасти Аэрб. Вы читали "Дегенерирующие Циклы"?

— Я читала — сказала Амариллис. — Утер был не совсем ясен в плане того, что значит "остановить нарратив", так что я сомневаюсь, что у вас есть такая ясность. Есть три основных варианта. Первый — что циклы невозможно остановить, в коем случае мы одновременно обречены, поскольку эскалация — естественное следствие непрерывного нарратива, и спасены, поскольку всегда гарантируется решение.

— Если только это не не так — сказал О'калд. Это было первое, что он сказал. Я и забыл, насколько грубый и грохочущий у него голос.

— Если только это не не так — Амариллис кивнула. — Тоже проблема, но мы мало что можем с этим сделать, только каждый раз стараться изо всех сил, в том случае, если циклы невозможно остановить. Второй вариант — что циклы можно остановить, создав ситуацию, где невозможно победить без завершения истории. Ваш план использования против нас ядерного оружия, возможно, мог бы сработать, но я в этом сомневаюсь, поскольку есть некоторые указания, что Джунипер продолжит оставаться в нарративе в аду.

— О? — спросил Хешнел. — Расскажите.

— Я получаю сообщения от Данжн Мастера — сказал я. — Иногда могу отвечать. Мне была предоставлена возможность продолжать после смерти, которую я и выбрал.

— А если ваша душа будет захвачена? — спросил О'калд.

— Я не знаю — ответил я.

— Есть ещё третий вариант — сказала Амариллис. — Мы можем быть способны сманипулировать нарративом так, чтобы было невозможно начать новый цикл, поскольку все конфликты будут выглядеть тривиально. Хочу заметить, что, учитывая всё, что мы знаем, это лучший из возможных вариантов. Джунипер был прямо проинформирован о его возможности Данжн Мастером.

— Как он говорит — ответил О'калд.

— Хватит — сказал Хешнел. — Ты озвучил свои возражения.

Он повернулся к нам.

— И как вы предлагаете набрать силы? — спросил он. — Что понадобится?

— Мы уже работаем над этим — сказала Амариллис. — У Джунипера есть нечто вроде "Сноровки". Контакт с различными магиями помогает ему. Помимо этого, тренировки с профессионалами дают ему способность повышать его навыки быстрее. И, естественно, нам нужно будет узнать всё, что Утер держал в секрете, какой бы ни была причина, пока это знание не в буквальном смысле вызывает конец света или убивает нас. Это то, чего мы просили, чтобы прийти сюда, и это просьба, которую мы повторяем сейчас.

— Что произойдёт, если Джунипер провалится? — спросил О'калд. — Может ли он?

Я бросил взгляд на Хешнела, который сидел бесстрастно, словно он не отвечал за поддержание порядка с их стороны. Мне это не нравилось; одно дело, если бы он передвл власть О'калду, но сейчас было "ну, я ничего не могу с ним сделать", что заставило меня подумать, что они отыгрывают хорошего полицейского и плохого полицейского.