Графиня Суровая

Это не придурь, не прихоть, это почему-то важно.

— Я хочу попробовать перейти в русскую армию.

Варя не сдержалась. Челюсть все-таки отвисла.

Не знала она, что Наполеон мог стать русским! А ведь и не только офицером, что уж? Просто — русским. Как тот же Багратион, как Барклай де Толли, как Крузенштерн, как... как Екатерина Вторая!!!

Но об этом моменте жизни корсиканца было принято умалчивать. В сериалах такого точно не было.

— Перейти к нам? А... тебе предложили? Или как? Прости я просто немного не в курсе?

Наполеон тряхнул головой. На лоб упала прядь темных волос.

— У вас сейчас началась война с турками. И нужны солдаты, офицеры, а я хороший артиллерист!

Варя задумчиво кивнула.

— Да... ты можешь это сделать. А на войне легко заработать себе чины и звания. Франция же сейчас не воюет...

Наполеон опустил глаза.

— Раньше я не мог бы уехать, другая страна, так далеко, а у меня мать, младшие... сейчас я за них спокоен.

Варя нахмурилась.

— Подожди, а Гриша тебе не писал про Стронци? И про твоего отца? Или твоя мама?

— Она писала, что мне надо приехать для серьезного разговора, что не все можно доверять письмам, — вздохнул Наполеон. — я думал, она невесту нашла, или что-то такое... не хочу!

Варя только головой покачала.

Ох уж ей эти патриархальные нравы!

Вот ей Гриша все написал, до чего дошел и додумался. И надо полагать, Летиция знает, но... или все проще? И она боится, что ее письма перехватят? Прочитают?

Гриша-то своей барыне писал на русском! Благо, грамотен! И то на три слова — шесть ошибок! И не просто на русском, Варя плюнула на все, и обучила тех, кто неграмотен, своей скорописи. А что?

Тридцать три буквы алфавита, и простые правила, и пес с ней, с пунктуацией! Отлично освоили!

Так ей Гриша и писал! И прочесть это... даже если на Корсику занесет переводчика, который знает русский, прочесть вот ЭТО ему будет крайне сложно. Это как с детьми и их речью. Варя-то своих обучала, вот и разбирается, а кто другой?

Мама прекрасно понимает, что 'аю ойох' — это 'хочу горшок', а посторонний человек? Да век не разберется!

— Наполеоне, тогда у нас с тобой будет серьезный разговор. Давай ты сегодня отдохнешь, а завтра с утра...

— Барбара?

Варя потерла лицо руками. Хорошо, сейчас она не в гриме...

— Мы можем поговорить и сейчас, но... это ничего не изменит. Просто ты будешь думать всю ночь, а ситуация УЖЕ случилась. Ты не думай, если бы это было срочно, я бы ничего не скрыла. Но...

Наполеон подумал пару минут.

Наташа подошла поближе.

— Наполеоне, ты устал, а мама правда не будет скрывать ничего. Давай лучше ты отдохнешь, выспишься, а завтра, на свежую голову, мы обо всем поговорим? Сыграешь со мной в шахматы?

Отказываться Наполеон не стал.

Шахматы он любил, так что пара зависла над доской. Варя подумала, что ему еще надо предложить шашки, поддавки и нарды. Но это потом, он сейчас и правда уставший, как собака.

Вон приехал, пока искупался (одеколоном так облился, что мухи на подлете падают), пока наелся, глаза уже слегка осоловелые. Какие уж тут Корсики — вендетты?

Пусть отдохнет мальчишка.

Варя поймала себя на жуткой мысли, что... ох ты ж! Так-то Наполеон старше ее, прежней, по годам. А она все равно относится к нему, как к младшему. Потому что старше их всех, присутствующих, на две сотни лет! И столько о них знает...

Так странно!

Наполеон действительно не засиделся. Они с Наташей свели две партии вничью, и он удалился спать.

Варя тоже пошла к себе. Впрочем, Наташа навязалась с матерью.

— Мам, а можно я завтра с тобой побуду?

— Когда мы с Наполеоне разговаривать будем?

— Да.

— Если он не станет возражать, — вздохнула Варя. — это ЕГО семейные дела.

— Но я же все равно в курсе!

— Он об этом не знает. Наташа, я тоже не знаю, как лучше. Ты же читала, что Гриша написал?

— Да. И про его отца... скотина этот Стронци! И Къеза не лучше!

— Ната!

— Мам, а я неправа?

— Права. Я бы и похуже выразилась.

— А мне нельзя.

— Так я уже замужем, а тебе мужа ловить. Вот увидит тебя жених, услышит, как ты ругаешься, и откажется.

— Пффффф! Ты сама сказала — дурак с воза — кобыле легче.

— Слышали б тебя в Смольном, — Варя подумала, что с такими замашками у Наташи и правда будут проблемы. Будет она терпеть самодурство мужа? Пьянки? Гулянки?

Эммм...

Может, потерпит. Недолго. А потом поплачет у него на могилке, и преспокойно будет жить дальше. И даже каяться не будет. Какое там убийство? Все сам, все сам, все сорок два раза башкой на сковородку — и опять сам!

Но ведь все ж классика!

Тебе, Доцент, говорили — не приходить? Да.

Говорили — с лестницы спущу? Да.

Милый, я тебя предупреждала не гулять? Не наглеть? Не хамить?

Ну и... не обижайся!

А на дворе-то восемнадцатый век. Ох...

Наташа погрустнела.

— Папа теперь волнуется. Переживает.

Что ж вы так переживаете, вы ж так не переживете, — про мужа Варя думала с раздражением — и до сих пор. Засунул девчонку в гадюшник!

Да плевать, что про этот институт писали! Вам бы пожить там месяц — в тюрьму бы запросились! На теплые шконки со вкусной баландой!

— Ничего, Ната. Вот мы тут закончим, и домой съездим, ты же понимаешь — пока я отлучиться не могу.

Наташа кивнула.

Уже была сделана первая выплата, и она убедилась в гениальности своей мамы.

Денег хватало. Впритык, но хватило. Даже в свои не пришлось залазить.

Вклады несли, вклады росли... но сейчас и правда — никуда не уедешь.

Пирамида набирала рост. Варя планировала, что еще полгода — год, а потом все равно надо будет рвать когти.

Но не оставишь же сейчас этих прохвостов?

Точно, воровать начнут!

Наташа это тоже понимала.

— Мам, я подожду. А потом мы съездим на Корсику?

— Обязательно, — кивнула Варя.

— А Наполеоне и его семья к нам приедут?

Варя сощурилась и замерла, глядя в одну точку.

Наполеон.

Его семья.

— Дочь! Ты — гений!

— Я знаю, а в чем?

— Во всем, — заверила ее Варя. — И в принципе. Иди сюда, спать будем!

Наташа послушно юркнула под одеяло к маме. Устроилась поудобнее на подушке, прижалась.

— Мама, я тебя так люблю! Ты такая хорошая стала!

Варя сглотнула комок в горле.

— Я тебя тоже люблю, дочка.

И ведь не соврала. Ни капельки.

* * *

Наполеон проснулся в отличном настроении. Он выспался, и никто не шумел, не мешал, наоборот, чуть не на цыпочках ходили, пока он встанет. Это он тоже понял.

А еще чистая кровать, без малейших кровососущих. И вода для умывания горячая, и завтрак его ждет, и мундир вычищен, но может, синьор пожелает пока переодеться в домашнее?

Удобные брюки, рубашка, халат — все было сшито точно по его меркам, и это лучше всего остального показывало — его и правда ждали. Для чужих так не шьют.

Уютный, темно-зеленый цвет успокаивал. *

*— спальня Наполеона как раз была выдержана в зеленых тона. А спать предпочитают в комфортной обстановке, прим. авт.

Синьор предпочел и спустился к завтраку, отмечая, что это уже скорее обед.

Но его ждали.

Барбара в гостиной заулыбалась при его появлении и кивнула в сторону столовой.

— Кушать сейчас подадут.

— Я мог бы подождать...

— Вот еще! В моем доме — голодный гость? Никогда! И Андрей уже здесь, так что составьте друг другу компанию.

— И мне, — Наташа влетала в гостиную вихрем. — Я тоже с удовольствием еще поем!

Варя кивнула.

— Вот и вперед! Наполеоне, ты блины любишь?

— Бли-ны?

— Пошли, кормить будем, — улыбнулась Варя. — Чем они хороши, их можно есть, как понравится.

Понравилось все.

И яичница с порезанным в нее мясом, луком и помидорами, и забавные лепешки, которые можно было есть с разными начинками, и запеченные яблоки, и удивительно вкусный кофе... давно он так не ел!

Наташа сидела рядом и шепотом советовала, что с красной рыбкой блины вкусные, а вот если с икрой, вот так свернуть, и маслица можно добавить, будет еще вкуснее. А можно еще с мелко рубленным мясом и обжарить, вообще вкуснотища, она кухарку попросит...

После завтрака Наполеон почувствовал себя, как дворовый кот, внезапно ставший домашним, и отъевшийся до икоты. Кофе пришлось выпить еще одну чашку, и только потом посмотреть на Барбару — вы хотели побеседовать?

Барбара и Андрэ переглянулись — и предложили проследовать в кабинет.

Наташа посмотрела умоляющим взглядом, и Наполеон махнул рукой.

Почему нет?

* * *

Варя медленно переводила для него на французский письмо Григория. Потом второе, третье...

Юноша слушал — и за голову хватался.

— Боже! Но... получается — отца убили?

— Гриша считает, что да.

— Тогда мне надо домой!

— Надо? — сощурилась Варя.

— Вы не понимаете. Если отца убили, я должен мстить.

Варя схватилась за голову.

— Джузеппе уже пришлось запереть в сарае. Наполеоне, прости мне резкость, но... я согласна, надо мстить!

Наполеон, который уже приготовился отстаивать свою точку зрения, посмотрел удивленно.

Ну да! Надо!

А почему тогда не ехать?

— Прости пожалуйста... допустим, ты поедешь. Скольких ты сможешь убить, прежде, чем убьют тебя и Джузеппе? Других взрослых у вас нет, правильно?

— Мамин брат, но это другое...

— Вот. Тебя убьют. И твоя мать опять останется без защиты и помощи. А еще... убийство твоего отца уже не доказать, получится, что ты напал первым, а Корсика сейчас живет по французским законам. Так?

Наполеон сжал кулаки.

— Да. Но я не могу...

— Оставить это просто так? — медовым голосом подсказала Барбара.

— Да!

— А мы тебе и не предлагаем простить, — решительно кивнул Андрэ. — Мы тебе предлагаем отомстить, но иначе.

— Как?

— Давай разложим все по этапам, — нацелилась пером на бумагу Варя. — Мне так лучше думается, потому — прости. Первое. Дадут ли вам спокойно заниматься новым делом на Корсике?

Наполеон думал недолго. И покачал головой.

— Нет. Может, потому что отец поддержал Паоли, может, еще почему... не дадут. Я уверен.

— Есть ли у этого вашего синьора Кьеза враги? Соперники?

— Конечно.

— Тогда не стоит дожидаться, пока вас опять разорят. Надо продать им плантацию и остальное имущество, и может, даже уезжать. Если вам не дадут жить спокойно.

— Не дадут. После такого — точно. Но куда можно уехать?

— А вот тут я помогу, — согласилась Варя. — Ты хотел завербоваться к русским? Андрюша, ты знаешь, кто занимается наймом?

— Да.

— Можешь с ним поговорить, чтобы Наполеоне не потерял в чинах и деньгах?

— Конечно!

— Вот. Наполеоне, ты поедешь в Российскую империю, и с твоим умом и талантом, я верю, станешь генералом. А твоя семья приедет к тебе.

— Ко мне? Но куда?

— Для начала в Москву. У нас есть имение под Москвой, есть дом в городе... вот, сначала — туда. Прекрасно поживут у нас, я только рада буду, освоятся, язык выучат, к стране присмотрятся.

— Мы сейчас там не живем, сам видишь, а без людей и дому плохо, — поддержал Андрей. — Я лично отвезу, сопровожу, помогу устроиться, да и вернусь к сестре.

— А потом?

— Купишь для своих родных поместье там, где тепло. И будут они выращивать виноград или тутовник, что им захочется. Или еще что-то.

Наполеон серьезно задумался.

— Захочет ли мама переехать?

— Сам с ней поговори. Я не знаю.

— Обязательно поговорю.

— Я не знаю, что у вас в других странах, но тут мы с Андреем точно поможем.

Андрей кивнул.

Варя сказала — будем помогать, и не сомневайся!

— Что бы я без вас делал, — вздохнул Наполеон. — Мне надо будет съездить домой, поговорить с матерью и с дядей. А потом я буду решать.

Варя кивнула.

— Конечно. Но я надеюсь, не раньше завтрашнего дня? А лучше послезавтрашнего?

— У меня не слишком долгий отпуск, — засомневался корсиканец.

— Я понимаю. Но ты же не откажешься от хороших лошадей?

— Вы и так много делаете для меня. Андрэ, Барбара... я не знаю, когда смогу...

Варя подняла руку и погрозила юноше пальцем.

— Вот только скажи про долги! Наташу напущу! Даже не морочь мне голову! Ты стал для нас своим, а своим принято помогать. У вас на Корсике не так?

— Так.

— Договорились. Сегодня отдохнешь как следует, и завтра тоже, а послезавтра поедешь.

— Повинуюсь — и с радостью — рассмеялся Наполеон. — С вами невозможно спорить, мадам Барбара.

— И не надо со мной спорить, разве ты не знаешь, как говорят на востоке?

— Как? — предсказуемо попался корсиканец.

— Не спорь с женщиной, будь умнее.

Мужчины засмеялись. Варя воздела вверх указательный палец.

— А я добавлю — будешь и целее. Отдохни, отоспись, поиграй с Наташей в шахматы, в нарды... она тебе не показывала?

— Нет.

— А зря. Это очень старая игра, и именно для военных.

Наполеон невольно заинтересовался. Варя подмигнула ему.

— А я обещаю на ужин новый десерт.

— Тогда я точно остаюсь, — поднял руки Наполеон.

— Вот и отлично! Наташа!

Мелкая паршивка точно подслушивала, потому что явилась ровно через две секунды.

— Да, мам?

— Покажи пожалуйста нашему гостю, как играть в нарды. И не слишком мучай его своей болтовней, поняла?

— Да, мам.

За молодежью закрылась дверь.

— Что за десерт?

Андрею было ужасно любопытно. Готовила Варя не слишком часто, времени не было, но могла удивить необычным блюдом. Вот, как те же цыплята. Или мясо на палочках, поджаренное на углях.

Вроде и пустяк, но как вкусно!

— Торт. И я назову его в честь нашего гостя — Наполеон.

* * *

Торт пошел на УРА!

И кофе, и немного вина, и Наташина болтовня, и даже несколько проигранных партий в нарды Наполеона совершенно не огорчали. Подумаешь, какие мелочи!

Мужчина успокоился окончательно.

И то!

Во Франции ему приходилось тяжело, потом еще смерть отца к земле пригнула, легко ли мужчине понимать, что не может он семью обеспечить? А тут от него ничего не ждут, не требуют, ему радуются, и мужчина просто расслаблялся, как большой кот, пригревшийся на завалинке.

— Барбара, как мне жалко, что вы не можете поехать со мной на Корсику! Вы бы увидели, как там красиво! Прекрасные места, прекрасные женщины, море и солнце...

Юноша и не заметил, как перешел на итальянский.

Варя хохотнула.

— Мне бы хотелось. Но... как говорится — времени нет. Уно, уно, уно, ун моменто!

— Синьора?

Варя потерла лицо руками.

— Кажется, я зря себе вино позволила.

Вот ведь, и выпила всего-ничего, а уже развозить начало! Тьфу, дура!

— Мама, это же песня? — встрепенулась Наташа. — Спой, а?

— Ну...

— Мама, ну пожалуйста!

— Ната, это не песня, это так... набор слов на итальянском.

— Тогда тем более, прошу! — Наполеон смотрел с интересом. Музыка ему нравилась, всегда нравилась. А тут что-то... такое? Родное?

Варя вздохнула.

— Гитару бы.