"Большой Волк", обогнув остров, вместо чёрного корабля, нашёл новое место кораблекрушения и людей, болтающихся в море. Когда нескольких несчастных подняли из воды и построили на палубе. Салливан вытащил из-за пояса пистолет, приставил к виску одного из них и заорал. — Быстро отвечай... Где московит? Что с ним случилось?
— Какой московит? Не понимаю. Не было на борту московитов.
"Бабах" — Брэд хладнокровно выстрелил в голову несчастного. Вытащил второй пистолет, подошёл к следующему спасенному. — Повторяю вопрос. Что стало с московитом, который знал про сокровища? — Он взвёл курок и приставил ко лбу очередной жертвы.
— Господин, не стреляйте... — выдвинулся невысокий крепыш. — Если интересуетесь человеком, которого мы пытались догнать, то он был французом, как и его напарник. Их на острове подобрало судно с русским флагом. Они быстро пошли на Запад. К сожалению, мы не смогли их догнать.
Салливан защёлкал пальцами подзывая помощника. — Бэтью, отправь посыльного к Кирби. Мы идём на Запад. Пусть как закончит, догоняет. А этих... — Его взгляд выразил презрение. — Всех за борт.
Глава 2.
Вечерело. После жаркого и тихого летнего дня потянуло прохладой. С севера набежал ветер, и гладкое бледно-голубое море, весь день неподвижно дремавшее, сверкая под горячим солнцем, задвигалось, потемнело. Крутая волна заплескала в высокий темный борт "Доброй Надежды". Паруса вздулись, натянулись шкоты и фалы. Шхуна накренилась. Вдоль бортов, зашумев, побежали, пенясь и отставая, отвалы хрустальной, небесно-синей воды. Судно прибавляло ход. Медленно, словно на ощупь, выходило из лагуны.
Князь Волконский не смог дотерпеть до утра. Ближе к вечеру он поднялся на палубу и нашёл Ланина...
— Votre Excellence, cher Kirill Vasilyevich, pourriez-vous m'accorder quelques minutes de votre temps prеcieux? J'ai une question trеs importante et dеlicate. (Ваше сиятельство, милейший Кирилл Васильевич, не могли бы вы мне уделить несколько минут вашего драгоценного времени? У меня очень важный и деликатный вопрос. Франц.)
Ланин нехотя свернул носовой платок. Положил в карман. — Весь во внимании, любезный Пётр Дмитриевич.
Волконский подошёл ближе. С грустью посмотрел в глаза собеседника. — Описывая сегодняшние события в дневнике, я вдруг осознал, что мне, для привлечения внимания читателей, не хватает чего-то большого, масштабного, героического. Как-то всё выходит у меня обыденно, банально и скучно. Не так как в ваших книгах. Вроде приключения есть, а интереса нет.
— Так то, Я! — князь похвастался, значимо закинув голову. — Я писатель известный! У меня, этих книг, уже... целых четыре!
— Согласен, ваше сиятельство! Причём у вас повествования получаются яркие, запоминающиеся. А у меня, какие-то обыденные. Поэтому я подумал и хотел уточнить... Как смотрите на то, что я немного приукрашу случай, произошедший с камнями? Чуточку отойду от действительности? Так, чуть-чуть? Капелюшечку?...
Вселенец хмыкнул. Пожал плечами. — Monsieur Prince, да, пожалуйста. Ваши мемуары... ваши впечатления... Делайте, что хотите. Пишите, о чём угодно и как угодно.
Волконский подошел почти вплотную к уху. Понизил голос. Смущаясь, начал уговаривать князя. — Тогда, можно, я напишу, что мы эти камни вынули не из глаз с гальюнной фигуры корабля. А скажем, достали из тела древнего чудовища. Например, поймали большую морскую змею. Вскрыли живот, и там нашли камни. Ведь, может же змея что-нибудь проглотить, съесть, а потом в животе у неё обнаружатся редкой красоты самоцветы?
Ланин непонимающе посмотрел на собеседника. — Месье князь, не понимаю? Почему вы спрашиваете у меня разрешения, что вам писать в своих мемуарах?
— Как же, милейший Кирилл Васильевич, а вдруг?! У вас потом кто-нибудь переспросит, было ли такое на самом деле. И вы скажете. Да, действительно, было. Вы, князь Ланин! Ваше слово крепко, вам поверят.
Вселенец хитро скосил глаза. Улыбнулся. И резко произнёс. — Двадцать тысяч.
— Что двадцать тысяч? — не понял Волконский.
— Двадцать тысяч рублей, милейший Пётр Дмитриевич. Вы знаете мои расценки. За эти деньги я подтвержу всем, что огромная, двенадцати метровая, голодная, злая как собака, "Анаконда" заползла на борт корабля и бросилась на команду "Доброй надежды". А если сумма будет повышена до тридцати тысяч, добавлю, что она взбесилась, когда ей топором выкололи глаз. Вскочила, поломала две мачты, разнесла половину борта с правой стороны корабля, насмерть задавила трёх членов экипажа, откусила у одного ногу, у второго руку, ранила ещё пятерых человек. А вы лично, истекая кровью, из последних сил, отрубили ей голову огромным двуручным мечом.
"Правдивый" писатель мемуаров прикусил губу. Задумался. Начал о чём-то рассуждать сам с собой. Думать. Совещаться. Поиграл пальцами. — Нет, ваше сиятельство, за тридцать тысяч сильно не правдоподобно. Пожалуй, мы остановимся на двадцати, чуть увеличив длину змеи.
Вселенец безразлично пожал плечами. — На двадцати — так, на двадцати.
— Хотя нет! — героическая составляющая вернулась в голову Волконского. — Давайте добавим немного разрушений на судне и крови на палубе.
— Насколько добавить, ваше сиятельство? — хитро прищурили глаза.
— Тысяч на пять — семь. Не больше восьми.
* * *
Британские корабли стояли на якорях, вытянувшись в линию, полностью перекрыв выход из лагуны. Их пушки были выдвинуты. Восемь орудий на каждом судне приготовили к стрельбе холостыми зарядами, остальные сорок шесть зарядили ядрами и зажгли порох на запалах — на всякий случай. Капитан Брэд Салливан, слыл осторожным человеком. Зарядили также и установили на подставках на палубе все имеющиеся в распоряжении мушкеты.
Из-за далеко выступающего плоского мыса выползал парусник.
Глаза у Брэда покраснели от напряжения. Губы выцвели и стали сиреневыми, как на морозе. — Огонь! — Скомандовал он и театрально махнул шпагой.
Гром выстрелов прокатился перекатистым эхом. Едкий пороховой дым погрузил корабли в непроглядный туман. Через несколько минут, когда слабый бриз отнёс сизые облака в сторону. Место, где находилась шхуна, было пусто. Московиты подло бежали, со всех ног, забились, как испуганная лисица, обратно в нору-лагуну.
— Сэр? — помощник удивлённо переспросил у капитана. — Они отступили. Прикажите догнать?
— Нет, Бэтью, — Салливан сладко улыбнулся, показав жёлтые зубы. — Боюсь, глубина не позволит пройти нашим корытам. Будем ждать. Рано или поздно вылезут. Деваться им некуда. Да и пушек у них нет. Наше золото от нас не уйдёт!
.......
"Добрая Надежда" отошла от выхода из лагуны около двух морских миль. Остановилась. Застыла в нерешительности.
Команда корабля освободила полубак для переговоров. И издали, с удивлением смотрела на шестерых беседующих между собой офицеров 22 артиллерийской бригады. Растерянности среди матросов и пассажиров не было. Наоборот, возникало чувство, что сейчас они станут свидетелями, чего-то такого — небывалого, чего раньше не было, но неприятелю при этом будет очень плохо и больно.
Стоящие на носу корабля военные напоминали этаких разудалых чудо-ратников, которые с деловым видом, "поплёвывая на кулаки", собрались, отметелить нерадивых хулиганов. И сейчас, неспеша выбирали способ, с помощью которого можно было бы это удовольствие сделать наиболее красочным и эффективным.
— Что думаете, милейший Антон Иванович? — князь Волконский, нервно покусывая переднюю губу, спросил у капитана. — Каким образом наши бравые военные сотрут в порошок неприятеля?
— Не могу знать, любезный Пётр Дмитриевич. Нет ни одной мысли.
— А мне кажется... — Волконский защёлкал пальцами. — Князь Ланин поступит как Джон Сильвер в "Острове сокровищ". Он дождётся рассвета. Самого утреннего часа. И как только неприятель заснет, атакует его всеми силами на лодках.
— Едва ли он так сделает, дорогой Пётр Дмитриевич.
— Почему? — строго свели брови. — Вы сомневаетесь в храбрости наших моряков?
— Нет, матросы у меня бравые. Только этой ночью полная луна. Облаков, как видите, на небе нет. Лагуна хорошо просматривается. Так, что наши лодки просто расстреляют из пушек. Мы даже дойти до них не успеем. И вряд ли они утром будут спать.
Волконский скривился, подёргал глазом. Нехорошо посмотрел на капитана. (Запорол такой "гениальный" план!) Сделал новое предложение... — Тогда, я думаю он поступит как в последнем романе "Иван Танин и Затерянный мир подземелья". Когда решил сжечь логово больших чёрных пауков. Он погрузит на шлюпки бочки с сильно горючей жидкостью, которую назвал "Нитро-Кирилл" и пустит их на встречу кораблям неприятеля. Те по дороге разгорятся, упрутся в борта парусников и сгорят к чертовой матери вместе с экипажем.
— Это возможно... — капитан решил не отвергать предложение почётного и очень обеспеченного пассажира. Но, решил уточнить. — Милейший Пётр Дмитриевич, а откуда он возьмёт эту сильно горючую смесь?
— "Нитро-Кирилл"?
— Да?
— Помните, пред отплытием, он погрузил в трюм какие-то ящики. Скорее всего она в них.
Офицеры закончили совещаться. Ланин поднялся на шканцы. Обратился к капитану. — Антон Иванович, нам нужны шлюпки и матросы, чтобы поднять из трюма ящики с зелёной полосой.
— Что я говорил! — Волконский гордо поднял голову. Помолчал минуту, продолжая глядеть на солнце, которое медленно погружалось в море, в то время как огненное облако на горизонте быстро бледнело и растворялось. — И тихо про себя добавил. — Значит будут жечь.
* * *
Яркая, полная луна лениво и грациозно потягиваясь на фоне прозрачно-фиолетовом неба. Черно-синие волны едва слышно плескали о берег. Мутные тени застыли между деревьев.
— Егоров, слышишь меня? — раздалось где-то на опушке небольшой рощицы, выходившей прямо к воде.
— Да, ваше благородие господин Новиков, слышу?
— Его сиятельство интересуется тем случаем, когда тебя за хорошую стрельбу наградил бывший командир бригады полковник Фогель. Как он тебя отблагодарил?
— Э... токмо... ну, это, дал пятачок. В смысле, пять рублей. Обычно дают за удачную стрельбу — рубль. А тут Александр Юрьевич расщедрился. В честь хорошего выстрела и дня рождения дочери выдал цельных пять.
Солдата услышали. Передали по цепочке информацию. — Дал пять рублей... Пятак дал... Пять рублей... Ваше сиятельство, наградили пятаком-с.
.... Через какое-то время пришла обратная информация.
— Егоров, спишь что ли?
— Никак нет, ваше благородие. Бдю в оба глаза.
— Князь сказал... положишь три снаряда из пяти в яблочко! — Получишь сто пятаков и звание унтер-офицера. Ты?!!! Понял какое тебе оказано доверие?
— Так, точно-с, господин Новиков
Офицер тихонько, почти вплотную подкрался к миномётчику. Наклонился к уху. — От себя добавлю... — Поднесли крупный кулак к лицу служивого. — Попробуешь не попасть, чёрт лысый! Вернёмся в полк. Лично сгною в нарядах. Усёк?
???
— Не слышу?
.....
Через несколько минут раздался едва слышный хлопок. В тёмном небе над судами неприятеля зажглось и повисло небольшое миниатюрное солнце, осветив ярким светом окружающее пространство. Спустя минуту новый хлопок, потом ещё и ещё один. Но, вместо солнца, в вышине разорвались фонтаны огненных брызг. Они медленно, горящим дождём, начали спускаться на беспомощные парусники. Раскалённые красно-синие капли, достигли парусов, такелажа, шлюпок, надстроек и всего, что было на палубе. Несколько пылающих углей попали в воду. Но, не потухли, а наоборот, расплылись по жидкости, разгорелись, запылали поверх воды. Люди заметались, закричали, попытаться потушить пожар.
Новые хлопки, очередные разрывы в воздухе и снова огненный "град" с неба.
Всё в округе покрылась клубами едкого дыма. Со всех сторон доносились крики боли, ругань, треск и скрежет ломающихся мачт, шуршание огня, пожирающего древесину, шипение падающих в воду обломков. Корабли разгорались быстро, подобно сухим, хорошо просмоленным еловым веткам. Превращались в огромные пылающие костры. Горели снасти, пылали деревянные части, тлели и разлагались лохмотья почерневших парусов. Черное облако дыма вставало над обреченными судами, тянулось вверх, объединялось в единый гигантский гриб. Один из кораблей, вдруг резво, с треском подкинуло в высоту и разорвало на несколько частей. Вслед за громадными языками пламени, в воздухе, от мощного взрыва, закружились пушки, люди, балки и разные обломки корпусного набора. Через несколько минут ухнул новый взрыв...
* * *
Прилив унёс с места событий большую часть разорвавшихся кораблей. И тем не менее, вокруг, выходящей из устья "Доброй Надежды", в пепельных волнах, плавали обломки мачт с обрывками тлеющих снастей, дымящие остатки от шлюпок и парусов, разбитые бочки, бесформенные предметы и остатки вещей. Отчетливо были видны обугленные куски палубы. Стоял жуткий запах горелого леса и сожжённого пороха.
Солнце выкатилось из волн и быстро стало подниматься над горизонтом. Люди стояли на палубе. В ужасе глядели по сторонам.
— Святая богородица великомученица, спаси и сохрани, — Волконский шептал молитву и мельком кидал взгляды на Ланина. — "Что за светопреставление устроил князь? Как... возможно... ТАКОЕ? Молчит, паршивец. А подойти, спросить у него — не удобно.".
Вселенец, привлекая внимание, прокашлялся. Посмотрел на крестившегося Волконского. — Monsieur Prince, vous еtes bien sur interesse par ce qui s'est passe ce soir et par ce qui est arrive a ces navires. Pourquoi ont-ils pris feu et explosе? (Милостивый князь, вас, конечно, интересует, произошедшие ночью события и что случилось с кораблями неприятеля. Отчего они загорелись и взорвались? Франц.).
— Oui, cher Kirill Vasilyevich. Trеs curieux, tu sais? (Да, милейший Кирилл Васильевич. Очень, знаете ли, любопытно? Франц.).
Ланин погонял воздух между щёк. Тяжело выдохнул. — Любезный Пётр Дмитриевич, предлагаю двадцать тысяч рублей, а вы в своем дневнике напишите какую-нибудь простую, скупую отписку. Скажем, один из английских матросов напился до потери сознания, пошёл до ветру и случайно упал в пороховой погреб с горящим факелом. Произошёл взрыв. Два корабля находились рядом. Оба взорвались, отправив на небеса всю команду.
??? — Волконский недовольно помотал головой.
— Что? — удивился Ланин. — Не устраивает сумма? Хорошо. Тридцать тысяч.
Почётный пассажир насупился. Снова помотал головой.
— Дорогой Пётр Дмитриевич! — Ланин грозно свёл брови. — Мое последнее предложение — пятьдесят. Больше не дам.
Князь защёлкал пальцами. Заиграл перстнями. — Любезный Кирилл Васильевич, между нами произошло небольшое недопонимание. Дело в том, что меня устраивает сумма. Мне не понятно причина взрыва. Она звучит как-то нелепо. Мы же с вами взрослые люди. Да, ещё писатели. Дозвольте мне немного. Так сказать, чуть-чуть, приукрасить событие. Скажем, по пути следования, на нас напали два корабля с морскими разбойниками. Выстрелами из пушек они причинили небольшой ущерб шхуне: Разбили пару шлюпок. Сломали мачту. Порвали паруса. Ранили трёх человек. Одного тяжело. А мы, в ответ, одним из выстрелов, попали в пороховой погреб. Так удачно, что взорвали оба фрегата, похоронив всех британцев... Простите, мon cher. — Князь поправил себя. — Разметав по воздуху пиратов. Вот. Примерно, так... Опишу в своём дневнике этот случай. А вы дадите мне за это двадцать тысяч. Как вам предложение?
