Алые крылья гнева

Перехватила поудобнее тяжелое тело женщины — и сорвалась головой вниз.

Перед ней замелькали сосны, ветки... крылья выворачивались из суставов... гады! Болят, как настоящие, даром, что пока призрачные! Главное — держат!

И уверенно несут ее по траектории чуть в сторону от машины, как раз к двум детям.

— Уффффф!

Приземление получилось неудачным, в ноге что-то хрупнуло, а Кристину провезло боком по корням и траве. Но Далине смотреть на это было некогда.

Она бросила тело матери чуть не к ногам детей... плевать на все, главное — жива, даже, кажется, стонет... оттолкнулась — и рванулась вверх, уже понимая, что опаздывает, безнадежно опаздывает...

* * *

Сергей был счастлив.

А почему нет?

Он молод, здоров, женат на любимой женщине, у него отличная работа, двое детей, своя квартирка, ипотеку закрыли, и подержанный 'Матиз' удалось прикупить в кредит. Ну, не мерседес. Так и им с Кристей не пятьдесят, заработают еще. И так им хорошо, поженились студентами, родители, конечно, помогали... чего Бога гневить?

У него для счастья есть все!

Вот сейчас они в храм за святой водой съездят, Кристе захотелось так, заодно можно будет в купель окунуться, детей-то не будут купать, им рано еще, а вот им с Кристей в самый раз...*

*— да, я знаю, ограничений по возрасту нет, но каждый родитель решает для себя. Прим. авт.

Все поменялось в долю секунды.

Удар в бок, страшный скрежет металла, удар в лицо и резкая боль, на какое-то время лишившая Сергея соображения...

Где-то на периферии сознания он понимал, что легкую машинку просто смело с дороги, что они куда-то улетели...

Куда?

Как?

Что дальше...

Прийти в себя и испугаться Сергей не успел, рядом послышался голос. Вроде бы женский, но такой... низкий, рокочущий, словно рычащий...

Скрежет металла — и какое-то движение. И снова голос, через несколько минут.

Сергей не знал, что и думать. Но Петьку вытащили, Пашку тоже, и они остались вдвоем с Кристей... в зеркале заднего вида отражались сосны, и Сергей понял, что машина застряла на высоте...

Секунды тянулись, словно сосновая смола. Густые, липкие... Сергей обливался холодным потом.

Вот это — его последние минуты?

И все?

И дальше ничего не будет?

Вообще ничего? И его — тоже? В церковь он ездил, конечно, но это ж дело такое, никто не знает, что нас ждет после смерти! Оттуда еще никто не возвращался, а единственный случай пару тысяч лет назад... оно, конечно, но все равно страшно.

Ужас разливался ледяным киселем по позвоночнику, скручивал кишечник... Сергей с ужасом подумал, что сейчас еще и... того, и его труп будут отмывать всем моргом... если не сгорит, конечно.

— Вас как зовут-то?

Голос грянул громом с небес.

Кристинка... пусть хоть она жива останется, и дети... себя, конечно, жалко, но Кристя справится.

— Сергей.

Губы едва шевелились. Словно сотрясение могло скинуть машину с деревьев вниз.

— На счет три, Сергей. Ясно?

Все ему было ясно, хотя он ни на что и не надеялся особо. Чего уж там... дети, кажется, в порядке, если и Кристе повезет... пальцы сами по себе отстегнули ремень безопасности. Интересно, чем этот человек прорезал дверь? Это же не сварка, не автоген, не... это что-то такое, легкое и металл режет в момент, Сергей даже не представлял, что это может быть. Разве что лазер?

Замки-то после удара заклинило, а то и сами двери, но после разрезов... тут проблем не будет.

Откроется.

— ТРИ! — прогремело последним колоколом.

Сергей лихорадочно дернулся вбок, сильнее, еще сильнее... недостаточно.

Что-то шершавое и колючее оказалось в руках, кажется, это ветка сосны. Она угрожающе потрескивала, но пока держалась.

Что-то грохнуло вниз с шумом ломая ветки.

Машина.

И он мог бы сейчас быть в ней.

Кажется, рядом кто-то ругался, но Сергей висел слишком неустойчиво, он даже глаза туда скосить боялся. Он смотрел на сосну, и понимал, что это — тоже все. Долго он не провисит.

Может, минут пять, не больше. Ветка уже гнется, она уже трещит... она не такая надежная. И машина им лихо повредила... хоть бы у Кристи и детей все хорошо было!

Ах, как же не хочется умирать!

И наверное, это будет больно. Когда он ударится о землю... хоть бы сразу! Не мучиться!

А еще страшнее, если он останется калекой... как им тогда жить?

Жалобно хрупнула в руках ветка.

Крика Сергей не удержал. Полет вниз был стремительным и болезненным из-за веток, но недолгим. А удар, который вышиб из него воздух, был намного слабее, чем мужчина рассчитывал. И... ударился он не о землю, нет. Его снесло вперед и всей поверхностью тела впечатало в ствол сосны.

— Уффффф. Успела.

— Ааааа? — Больше у Сергея как-то ничего и не получилось. Он вдруг обнаружил, что к дереву его прижимают всем телом. И две руки рядом с ним... это вообще руки?

Или лапы?

Это чего такое? Когда когти. И чешуя... красненькая такая.

Мутант?

— Спокойно. — голос был явно женским, только очень низким. — Мы не упадем.

— А..... — слов Сергей найти не мог и ткнул пальцем в чешую.

— Вам шашечки или ехать? — насмешливо уточнил голос.

— А-а...

— Понятно. Других букв в алфавите нет. Успокойся, я людьми не питаюсь, вот еще. Вы костлявые и невкусные.

Сергей не возражал. Он вообще вредный, холестериновый и гамбургеры регулярно жрет. Так что им отравиться можно!

— Так мы не спустимся. Я тебя держу, конечно, но сползти вниз мы не сможем. И спрыгнуть с тобой вместе... — голос засомневался, но потом сделал печальный вывод, — тут до земли метров восемь еще. Я-то выдержу, а вот у тебя точно переломы будут.

— Д-да.

— Если я спрыгну вниз, а потом тебя поймаю... нет, у меня опять вес не тот. Ты вообще очень пугливый?

— Н-нет.

Из-за сломанного носа получалось невнятно, но собеседница явно его понимала.

— Это хорошо. Веревки у меня нет, так что выход один. Тебе придется прыгать со мной.

— А переломы?

— От самых страшных я тебя уберегу. Постараемся спланировать, но с тобой качество будет хуже. Если я тобой об землю задену, уж извини, я постараюсь, чтобы позвоночник не пострадал, и голова. А ноги — руки — как повезет. Ты тяжелый.

Сергей себя таким не считал, но рука в чешуе была вдвое тоньше, чем его рука. Вокруг нее был еще какой-то туманный контур, но слабый. Может, испарения какие от чешуи?

— Ты женщина?

— Да. Прыгать будем?

— Кристя и дети что?

— Все нормально. У твоей жены обморок, может, сотрясение мозга или еще чего, не знаю, дети в порядке. Старший звонил сто двенадцать, когда я к тебе мчалась.

— Молодец, Петька!

— Помощь придет. Но мне бы не хотелось показываться им на глаза, — рука выразительно пошевелилась, втянулись и снова впились в сосну несколько когтей.

— Понимаю, — решился Сергей. — Давай прыгать.

— Группируйся. И прижимайся ко мне спиной.

— На счет три?

— Три!

На прыжок это не было похоже. Скорее, так планируют белки-летяги. Только вот на белке не висит груз, который вдвое больше самой белки. Сергей даже испугаться не успел, когда земля приблизилась, больно ударила по ногам, и он покатился в обнимку со своим спасителем, оказываясь то сверху, то снизу.

Остановила их путь очередная гостеприимная сосна.

— Уй...

Обозвал ее Сергей, правда, вовсе уж невежливо. Но приложился так, что дух выбило.

— Хвостом тебя через пролив! — поддержал его женский голос. Сергей все же скосил глаза в сторону и застонал.

Рядом с ним лежала девушка. Невысокая, самого обычного вида, лет двадцати, не старше. Только что розовые волосы выбиваются, но молодежь сейчас во что только не красится. И в розовый, и в синий, и полосками. Эта, вот, ближе к красному... и что?

А так самое обычное человеческое лицо. Было бы.

Только и глаза у нее красные. Ни белка, ни... нет, зрачок есть, узкий, змеиный, вытянутый и не черный он, а золотой. И полоски чешуек бегут от висков по скулам, и постепенно исчезают прямо на глазах, словно впитываются в гладкую кожу.

— Ты кто?

— Друг, — коротко ответила женщина. — Ехала мимо, увидела аварию, не смогла вас бросить. Кстати, второй участник до сих пор наверху.

— Да? — Сергей так разозлился, что даже бок болеть перестал.

— Ему больше повезло. Удар о вас погасил инерцию... наверное. Я не сильна в физике. И он уткнулся машиной в фонарный столб. А вот вы — нет.

Сергей выругался еще похлеще.

Вот где справедливость?

Какие-то уроды выдают права баранам... за барашка в бумажке! А потом скотина в квадрате садится за руль, нажравшись, и потом ведь даже не вспомнит ничего!

Он же их просто вынес с моста, а сам...

— Могу его попугать. Если он, конечно, меня увидит. Если достаточно адекватен. Хочешь?

Сергей хотел. Только вот... это сейчас неважно, совсем неважно.

— Мне к моим надо.

Женщина пошевелила плечами, словно что-то сбрасывая, встала на ноги, прислушалась к себе.

— Ну... так. На троечку. Синяки будут, сил я потратила немеряно, но вроде как ничего не сломано. Давай попробуем тебя поднять? Руки?

Сергей послушно протянул руки.

Какие там мужчина — женщина?

Кто бы она ни была, это существо точно сильнее человека.

— А чем ты машину вскрыла?

Вопрос был идиотский, но...

— Когтями.

Сергей посмотрел на тонкие пальчики с коротко остриженными ноготками, потом вспомнил чешую, и решил не нарываться. Покорно взялся за ладони и попробовал подняться.

Уххххх!

А больно-то как!

Словно бомба в боку взорвалась.

— Ну-ка дыши! Кажется, у тебя ребро сломано. Или два... уж извини. О дерево нас крепко приложило!

Сергей и сам узнал симптомы. Доводилось уже ломать.

— Все... ффффф... п-рядке.

— Не похоже. Руками пошевели, попробуй?

Руки двигались. Болели, но двигались. И ноги тоже.

— Я бы рекомендовала в больницу, всей семьей. Пошли, я тебя к ним провожу.

— Спасибо. Если бы не вы...

— Вам повезло. Все.

— Я... я могу как-то отблагодарить?

Сергей видел между деревьев и подозрительно дымящийся 'Матиз', не взорвался бы, бедолага. И своих родных, сидящих под деревом. Петька дернулся вперед, но женщина погрозила ему пальцем, и мальчишка остался на месте, ожидая, пока к ним сгрузят папу.

— Вот и правильно, — одобрила женщина, — не знаю, что там с вашей машиной будет, но тут вас от взрыва кое-как деревья закрывают. Что мама?

— Приходила в себя, опять в обмороке.

Сергей был сгружен под сосну. Женщина опустилась рядом с Кристиной, пощупала пульс, подняла веко. Потом взяла ее руку, подняла, и поднесла повыше к своему лицу. Сергей и опомниться не успел, как мелькнул длинный изогнутый коготь. А раздвоенный язык слизнул выступившую на ладони Кристи капельку крови.

— Так... ребята, тут все плохо. Она у вас беременна, не знали?

— НЕТ!

Вопль у мужской половины семейства получился хороший, аж иголки с сосен посыпались.

— Кажется, у нее внутреннее кровотечение. Не знаю, дождется или нет... ладно!

Женщине явно не нравилось то, что она собиралась сделать, но и выбора особенного не было. Она посмотрела на свою руку — и снова выпустила когти. Туманная дымка прошлась по запястью, синяя венка легко разошлась под острым когтем, и женщина прижала кровоточащую рану ко рту Кристины.

— Вот так...

Вторая рука помассировала женщине горло, чтобы та сглотнула полегче.

— Не хотелось бы, но иначе как она еще помощи дождется. И ребенок... точно не выживет.

— А сейчас? — Сергей был весь напряжен, как струна, но не двигался. Верил, что плохого им эта женщина не сделает. Было что-то такое в ее алых глазах с золотым зрачком... они и сейчас оставались нечеловеческими, и становилось ясно — не врет.

— Моя кровь даст ей сил продержаться. Нет, не бойтесь, последствий не будет. Может ребенок будет покрепче, поболеет меньше.

— Да?

— Мы не вредные.

Пашка хихикнул.

— А съедобные?

— А вот это останется моим секретом, — серьезно ответила женщина. — Я потихоньку пойду, помощь скоро приедет, и мне не хотелось бы никому попадаться на глаза. Не рассказывайте обо мне, пожалуйста. Сами вылезли, все сами... повезло. Хорошо?

— Обещаю, — кивнул Сергей. — а камеры?

— А это моя забота.

— Как мы сможем тебя отблагодарить?

— Мне ничего не нужно, — пожала плечами женщина, — да я и не за награду. Так чешуйки легли.

Сергей полез во внутренний карман пиджака за бумажником, зашипел от боли, но...

— Вот, возьми. Моя визитка.

— Сергей Лукошкин, военкомат, врач-невролог...

— Меня найти несложно, а неблагодарной свиньей я отродясь не был.

— Надеюсь, не придется воспользоваться. Но я запомню, — согласилась женщина и сунула визитку в карман. — Не бойтесь ничего, я побуду наверху, пока помощь не окажется достаточно близко. Потом уеду. Только потом.

— Спасибо тебе.

— Я бы вас попробовала поднять, но... ее лучше не трогать. Носилки, и со всей осторожностью. И кровь для переливания... все понятно?

— Да.

— Тогда — удачи.

Женщина поднялась с травы и направилась к мосту, отряхивая джинсы.

— Пап, а как она? — удивился Петя.

Паша не удивлялся. Он всегда знал, что ТАК — можно. Поэтому, когда женщина выпустила когти и быстро-быстро полезла, почти побежала вверх по опоре моста, он даже не удивился.

А что такого?

Просто в мультиках правду показывают! Он теперь точно знает, и в садике скажет! А ему Настька говорила, что мультики врут. И что Деда Мороза не существует!

Вот дура-то!

— Так, ребята. Про эту девушку молчим, понятно? — нарушил тишину Сергей.

Паша кивнул.

— Да, пап. Я за мелким пригляжу, не бойся.

— Спасибо, сынок.

Кристя... беременна! А она ведь и сама не знала, точно...

Жена была бледная, как мел. И губы почти бесцветные, но она дышала. И пульс у нее бился...

А потом наверху послышались сирены, и Сергей выдохнул. Помощь пришла!

* * *

— Ну, мужик, вы в рубашке все родились, — говорил спустя четыре часа врач, вытирая пот со лба. — Такое... и все живы, и даже жена твоя ребенка не потеряла. Ей, конечно, у нас еще лежать и лежать, переломы мы собрали, что могли зашили, сотряс пройдет, но все равно — чудо!

Рядом на стуле, крепко обнимая внуков, плакали родители Кристи. Родители Сергея сейчас были в Сочи и приехать не могли, так что плакали по месту пребывания.

Счастье-то какое!

Дети и внуки ЖИВЫ!!!

Такое только в сказках и бывает! Чтобы так повезло...

— Можно ее увидеть? — спросил Сергей.

— Можно. Только в реанимацию я вас не пущу, пусть в себя придет, завтра — послезавтра ее в обычную палату переведут, там и встречайтесь. Я худшего ожидал, если честно, а она молодцом держится, сердечко бьется, и малыш живехонек. Свечку, что ли, сходите, поставьте. Кого-то Господь точно хранит.

— Схожу, — отозвался Сергей.

— Сходим, — поддержала теща — Сереженька, родной, вы сегодня у нас переночуйте, пожалуйста! Нам так спокойнее будет, сыночек!