А что делать-то?
Как быть?
Пау себя не переоценивал, там двое крепких мужчин, если не больше, и наверняка, они вооружены, а он один, даже без ножа, и координация движений у него не так, чтобы...
Убьют, — с полной ясностью понял мужчина.
Увидят и убьют.
А могут и не увидеть, пройдут мимо, в темноте-то они его УЖЕ не заметили, а когда обратно побегут, им тем более не до Пау будет, может, и пронесет? А уж он потом постарается потушить пожар... или вывести всех...
Нет.
Не получится.
Пау это отлично понимал.
Или — или.
Мужчины скрылись за углом дома.
Что ж, другого времени у него не будет.
Пау вскочил — и помчался к воротам.
— ТРЕВОГА!!! ПОЖАР!!! ГОРИМ!!!
Бегать у него получалось плохо, а вот орать так очень даже!
Голос ему достался мамин, вопль услышали в соседних особняках, зашлись истерическим лаем собаки, сначала шарахнулись, а потом принялись подтягиваться к источнику шума нищие...
Отдать должное поджигателям — они попробовали довести свое дело до конца. Дом они облить зажигательной смесью не успели, бросили все в одном месте — и высекли пару искр.
Занялось хорошо, душевно... правда, не со всех сторон, ну так задание они все равно выполнили, подожгли, а что плохо получилось — претензии к крикуну.
Пау орал от души, потом помчался к колодцу, он уже увидел, как в ворота вбегают слуги соседей, в таких случаях все помогать мчатся. Квартал хоть и элитный, и при каждом доме садик есть, но сколько того сада? Если какая искра долетит...
Она может.
На помощь мчались все, кто услышал.
А Пау...
Парню все же не повезло.
Поджигатели удирали как раз в том направлении. И не удержались.
Один из мужчин во всего размаху влепил тяжеленым кулаком Пау прямо в лицо, да так, что у бедолаги звездочки засверкали перед глазами, и парень потерял сознание. Второй пнул ногой, но останавливаться они не стали.
Прирезать — это ж время надо. А им бы уже удрать и побыстрее.
Так что Пау повезло еще раз.
И окончательно — когда его быстро нашли. А то бы точно застудился на холодной земле.
И нашли, и в чувство привели, и огонь погасили, и полицию вызвали.
А там и утро наступило.
Только вот теперь в доме Эррера было уже двое раненых.
* * *
— Ведьмак, ликантроп... интересно, что нам еще судьба подсунет?
Альберто надо было оставаться в столице, а вот Ангелина ехала обратно, к Монике и детям. Вот и болтали непринужденно, скрашивали время, пока карету не заложат и все нужное не погрузят.
— Что угодно, — меланхолично отозвалась женщина. — А что?
— Ничего особенного. Монику чудо спасло, Эктора его мать, не хотелось бы, чтобы это вошло в привычку.
Ангелина вздохнула.
— Сам понимаешь, пока не отрубим гадине голову, так оно и будет продолжаться. Врагу отступать некуда, ну так и нам умирать не хочется. Тут уж кто кого.
— Понимаю.
— И если это королевский родственник... сам думай. Обвинить мало, надо доказать, и доказательства эти должны быть такими, чтобы не отвертелся. Тот же ведьмак, к примеру.
— Боюсь, ведьмака предъявить не получится. Их живыми не берут.
— Понимаю. А документы? М-да... кто ж будет такой компромат на себя давать? Но есть, наверное, и другие свидетели?
— Скажут — оболгали. Если мы их вообще найдем.
Ангелина вздохнула.
— Понимаю. В самом крайнем случае, я сама эту сволочь пришибу. Приду в гости — и уроню на мерзавца сковородку. Восемь раз.
— Ты что!
— Ну... понимаю, но тут или — или. У меня Моника, дети, а этот гад думаешь, остановится?
Ангелина скромно умолчала, что ни сидеть в тюрьме, ни лежать на плахе она за убийство не собирается. Уйдет в свой мир, да и все тут! Авось, с негодяя можно будет что-то выгрести, чтобы проход оплатить? Какая ей разница, где убийство, там и грабеж, все равно два раза не казнят!
— Тогда уж мне проще его на поединок вызвать. Или Альваро.
— Альваро — понятно, за Монику. Но я вам рисковать не дам, подозреваю, честной игры не будет, а у Альваро семья. И тебе не надо бы. Ты говоришь, король у вас умный, вот, давай все ему докажем, а там пусть он сам разбирается с родственничком.
— У меня семьи нет, мне дуэль запрещать некому.
— Я тебе запрещу. Жизнь ломать из-за такой сволочи? Перебор!
— Ломать... Ангелина, ты же сама видишь, у меня жизнь — пустая. Детей нет, жены нет, друзей мало, семья... я их сто лет не видел, да и не рвусь. Что я теряю?
Ангелина пожала плечами.
— Надежду?
— На что?
— Да вот на это! У меня тоже никого не было, а сейчас и Моника, и дети, и Альваро по умолчанию, разве этого мало? И друзья появляются, ты, вот, Энтони, дракон даже.
— Дракон?
— Ага, драк Истанар предлагал заезжать в гости, сказал, что ему интересно со мной пообщаться, и мне с ним тоже нравится разговаривать.
Альберто даже чуточку приревновал.
— Поедешь?
— Посмотрю, как тут дела утрясутся. Не оставлять же своих — в опасности.
— Своих. А я вот никому не свой.
— Ну так ищи, кто тебе не дает?
Ангелина даже раздражаться начала. Сидит тут здоровый мужик — и ноет! Счастья ему в жизни не хватает! Да ты радуйся! Стабильность — это почти счастье, а вот когда жизнь начинает оплеухи раздавать и под ногами колебаться, тогда и понимаешь, как тебе было хорошо. Но уже поздно.
— Ищу, вот. Скажи, а ты бы со мной на свидание пошла?
Ангелина чуть с сиденья не навернулась.
— Ты серьезно, что ли?
— А что? Вроде, не косой, не кривой...
— Так-то да. А я тебе зачем? В кармане дыра, манеры никакие, из связей — только Моника, а ее ты и сам знаешь.
— И дракон.
— Так дракона б и приглашал? Нет?
— Я же не о том, — Альберто ринулся как в воду. — Ты мне нравишься. Правда.
Ангелина помотала головой. Давно ей адмиралы в симпатии не признавались... да собственно, последние лет пять ей вообще никто не признавался.
— Ну... допустим. И что?
— Давай попробуем хотя бы пообщаться? Вдруг я тебе тоже понравлюсь?
Ангелина думала недолго. Что она теряет? Да ничего! Кроме своего одиночества!
— Обещаю. Но только после того, как решим вопрос Моники. Идет?
— По рукам, — кивнул Альберто. И отправился провожать Ангелину до кареты, довольно улыбаясь.
Не отказала?
С остальным уже будет проще!
* * *
Райан просто так на месте сидеть не собирался, ему надо было срочно найти кого-то из детей. Так-то их три, но младший просто не годен пока в дело. Значит, нужны двое старших.
Но где они?
Куда могли деться Эррера?
Хотя... чего тут думать и гадать? Чисто теоретически — рассуждать Райан умел, дураком-то он не был. Всем известно, что Рамос и Эррера старые друзья. Если Дарри убили на полдороге к поместью Рамоса, какой вывод?
Правильно, Эррера там. Девчонка — точно. Баба перепугалась, кинулась за помощью к приятелю мужа — неглупо. У него поместье — крепость. Дочь, понятно, с ней.
Где мальчишка неизвестно, но... это уже что-то. Надо отправить туда людей. И пусть расспросят. Еще четверо человек, из самых доверенных, у хозяина есть. Им Райан задачу и поставил. Не самому ж ехать, сидеть и смотреть?
У него другие функции, да и пользы от него там нет.
Хозяину, правда, сказано было вежливо — готовлю зелья к ритуалу, кое-что лучше варить заранее, не в последний момент. А что там зелья особо не нужны... кому Райан будет сообщать такую информацию?
Клиенту нужен не рецепт, а антураж, он платит не за правду, а за результат. А чтобы платил больше, надо создавать обстановочку, нагнетать атмосферу, повышать клиенту давление...
Этим Райан и займется!
А всем остальным — извините. Каждый должен делать свое дело. Точка.
С этим он людей и отправил. Наемники не спорили, им за это деньги платят, большие.
Доехать было несложно.
И проследить за поместьем.
А потом...
Поймать женщину, которая выходила из поместья и расспросить.
И Райан узнал, что здесь ОБА ребенка! И Эктор, и Ханна... отлично! Что еще надо? Работаем, ребята! Дети должны быть здесь, а в методах я вас не ограничиваю!
* * *
Энтони постучал в дверь дома.
Дом, сразу видно, знавал лучшие времена. Потом его чуточку подновили, но... так. Едва-едва.
И слуга, который открыл дверь, тоже знавал лучшие времена, судя по красному носу, дрожащим рукам и потрепанной ливрее.
— Эн Варгос дома?
— Дома, эн. Как доложить?
— Дознаватель. Эн Арройо.
— Прошу вас, эн. Сейчас доложу.
Как известно, держать дознавателя на улице — плохая примета. К удвоенному количеству вопросов, значит. Так что Энтони спокойно прошел в гостиную и расположился там, оглядываясь вокруг.
Да, примерно этого он и ожидал.
Кресло старое, а обивку подновили.
Стены перетянули заново, а вот окна только покрасили, но не меняли, рамы древние, щели в них здоровущие. Ковер на полу — с заштопанными прорехами, хорошо заштопанными, конечно, но Энтони их видел. Вот, под столом одна, вторая под ножкой кресла...
— Чем обязан, эн Арройо?
В дверях стоял хозяин дома, мужчина лет семидесяти, высокий, сухопарый, с длинными седыми волосами и строгим лицом. Энтони встал и вежливо поклонился, получил в ответ такой же поклон. Вот потому энов и охотно брали в дознаватели. Можно запинать авторитетом нижестоящего, но с равным это проделать чуточку сложнее.
— Эн Варгос, у меня к вам очень неприятный разговор.
Канос Бриан Варгос нахмурился.
— Неприятный? Но я не нарушаю закона.
— Нет, эн. И все же... ваша супруга дома?
— Нет. Они с сыном гуляют в парке.
Лицо мужчины смягчилось, он явно хорошо относился к супруге. И Энтони решился.
— С ВАШИМ сыном, эн?
Канос выпрямился, словно стрела.
— На что вы намекаете, эн?
— Не намекаю. К сожалению... скажите, вот эти имена вам не знакомы?
Канос посмотрел на список, потом покачал головой.
— Пожалуй, что нет. А должны?
Выгнать бы негодяя, но... дознаватель не просто так пришел. И что-то знает. Лучше сначала расспросить, а потом уже выгонять.
— Вот эти двое людей мертвы. А вот за их женами и детьми охотится ликантроп, — коротко отозвался Энтони. — Я бы не потревожил ваш покой, эн, но... посмотрите сюда.
Портреты Эктора и Ханны легли на стол.
Эн Канос вздохнул. Что тут скажешь — копия его младшего сына, Даниэля. Не поспоришь, не поругаешься... достаточно любого дракона, и кровь скажет о родстве.
— Вы... я думал, эн, это никогда не выплывет на свет.
— К сожалению, все достаточно плохо, — Энтони потер лицо руками. — Прошу вас, эн Канос, расскажите, как это произошло с вами? Я бы спросил других, но многие уже мертвы. И мне не хочется лишаться живого свидетеля.
— Меня.
— Вас. И вашей супруги. Ликантроп, знаете ли, не разбирает. Может, вам и повезет, а может, и нет.
Про нападения ликантропа было в газетах, и Энтони шутником не выглядел. Да и история эта... эн Канос подумал пару минут, да и решился. Некрасиво, конечно, но — не преступление.
— Случилось все около семи лет назад. Мой сын, старший сын, увы, единственный, оказался кутилой и игроком. И умудрился погибнуть в пьяной драке, оставив несколько долгов чести. До сих пор не понимаю, отчего он получился таким, может, я виноват. Или супруга... вот младший, Дани, это чистое солнышко, ясный лучик. А старший... иногда мне казалось, что Бриан старается сделать все мне назло.
— Мне жаль, эн Канос.
— Мне тоже было жаль, эн Энтони, — мужчины удобно устроились в креслах. — Долги я выплатил, конечно. Но сам остался в нищете. Жена умерла от горя, я кое-как выживал на свой пенсион, но содержать дом мне становилось не по карману, да и слуги... многие привыкли к нашей семье, служили по тридцать-сорок лет, идти им было особо некуда. И тогда...
— К вам пришел лично эн Мартин Мануэль Кастил? Или кто-то другой?
— Лично эн Кастил. И предложил сделку. Я его понял... эн разочаровался в супруге и ее способности воспитать достойного наследника, а потом мне было предложено найти подходящую энну из хорошей семьи, обязательно девушку, и... м-да. Неприятно об этом говорить, конечно.
— Первый ее ребенок должен быть от эна Кастила? Или два?
— Два. Но Даниэль пока еще слишком мал. И роды дались Габриэле очень нелегко, мы договорились, что второй ребенок будет, когда супруга окрепнет, пока же лекари — не мои, конечно, но тем не менее, строго запрещают рожать второго наследника.
— Я полагаю, вы не против, эн.
— Нет. не против. Я привязался и к Габриэле, и к ее сыну, пожалуй, что в их лице Боги подарили мне дочь и внука, которых я так и не дождался ранее. И мне все равно, чья в моем внуке кровь.
Тоже хорошая точка зрения, Энтони одобрительно кивнул.
— Вы хороший и ответственный человек, эн Канос. И до конца выполняете свой долг перед родом и перед вашими людьми.
Эн чуточку расслабился. Когда тебя не осуждают, уже проще.
— Я не оставлю им громадное состояние, но сейчас мои близкие будут вполне обеспечены. И я надеюсь, Дани вырастет хорошим человеком.
— Вам не показалось, эн Варгос, что эн Кастил солгал? Когда рассказывал вам о своих причинах?
Канос вздохнул и потер лицо руками.
— Утопающий за что угодно схватится. И про цену не спросит. Я подозревал, что мне врут, но что я мог поделать на тот момент? Мне сделали хорошее предложение, я решил от него не отказываться. Но даю слово — Габриэла счастлива, и мой сын тоже, я их не обижаю...
— Милый, а вот и мы!
Дом наполнили звонкие голоса.
Молодая женщина, чуточку смущаясь, заглянула в кабинет, и Энтони увидел, как она робко, но тепло улыбается мужу. Даже если между ними и нет любви, то уважение и взаимопонимание точно есть.
— Дани нашел для тебя особенно красивую шишку.
— Ня!
Мальчик, который действительно был копией... Энтони едва успел убрать рисунки, протопал на нетвердых пока ножках к отцу и протянул ему что-то сложно опознаваемое. И получил в ответ поцелуй. Не соврал эн насчет деда, он так на малыша и смотрит, как на родного, это не сыграешь, не подделаешь.
— Дорогая, скоро будем подавать обед.
— Эн останется с нами?
— Нет, эн Арройо скоро уходит.
— Дознаватель?
Не опознать было сложно, мундир-то никуда не денешь.
— Ваш супруг, энна, мог оказаться свидетелем преступления. Но — увы, на тот момент он был совершенно в другом месте, мне не повезло, — развел руками Энтони.
Габриэла Варгос кивнула. Тревога в ясном взгляде рассеялась.
— Не сомневаюсь, эн, мой муж — самый честный и благородный человек из всех, кого я знаю. Он просто не может быть замешан ни в чем противозаконном.
Канос поцеловал супруге руку. И заговорил, только когда дверь закрылась, а шаги раздались уже на втором этаже.
— Не знаю, сколько лет мне еще отпущено. Но надеюсь, после моей смерти супруга еще сможет обрести счастье. а пока я постараюсь о ней позаботиться. И о внуке.
Энтони кивнул.
— Я не могу рассказать всего, эн Канос. Но... прошу вас, хотя бы на месяц — будьте осторожнее. Закройте дом, наймите охрану, не принимайте ничьих приглашений. Я пришлю к вам личного слугу... прошу не отказываться от его услуг.
