Но Ксения знала, что проект только начался. Если Фрэнк хочет найти воду и другие летучие вещества, если он хочет достичь условий с такой температурой и давлением, при которых могут образоваться минералы, удерживающие воду, то это возможно только на огромной глубине — вероятно, под твердой мантией, на глубине в тысячу километров, всего в нескольких сотнях километров от центра Луны.
Она пыталась задавать ему технические вопросы о том, как они собираются справляться с экстремальными давлениями и температурами, с которыми им вскоре предстоит столкнуться. Она знала, что сначала, в разрушенном ударной волной верхнем слое реголита, он мог использовать сравнительно примитивные методы механического бурения, такие как ударный и вращательный. Но столкнувшись с неподатливыми, твердыми мелкозернистыми породами мантии, он будет вынужден прибегнуть к более продвинутым методам — использовать лазеры, электрическую дугу, магнитно-индукционный метод. Расширяя границы возможного.
Но он не хотел обсуждать эти вопросы.
— Ксения, это неважно. Ты же меня знаешь. Я не могу разобраться ни в одной машине сложнее отвертки. И наши инвесторы тоже не могут. Мне это не нужно. Мне просто нужно найти толковых техников, поставить перед ними задачу, от которой они не смогут отказаться, и направить их вниз.
— И при этом платить им гроши.
Он ухмыльнулся. — В этом-то и прелесть этих специалистов. Господи, мы могли бы даже заставить этих парней платить за работу здесь. Нет, с техническими вопросами проще простого. Сложность заключается в другом. Мы должны привлечь к проекту внимание не только толстосумов-финансистов и крупных корпораций. Ксения, это величайшее лунное приключение со времен Нила и Базза [Нил Армстронг и Базз Олдрин — американские астронавты программы "Аполлон"]. Вечеринка, на которой мы впервые начали бурить, была только началом. Я хочу, чтобы все участвовали и платили. Теперь, когда мы в деле, можно продавать права на телевидение.
— Фрэнк, у них больше нет телевидения.
— Неважно. Я хочу, чтобы дети были вовлечены, все эти маленькие темноглазые дети, которых я все время вижу порхающими от нечего делать вокруг пальм. Мне нужны игры. Развивающие материалы. Можно вступать в клубы, где платишь пару иен за значок и получаешь что-то вроде сертификата на участие. Мне нужны маленькие игрушечные вышки в пакетах из-под хлопьев.
— У них больше нет пакетов из-под хлопьев.
Он посмотрел на нее. — Поработай здесь со мной, Ксения. И я хочу, чтобы их родители тоже платили. Экскурсии по колодцу, по крайней мере, на верхние уровни. Ксения, впервые за все время люди на этой проклятой Луне увидят проблеск светлого будущего. Границу у себя под ногами. Они должны этого желать. Включая детей. — Он кивнул. — Особенно детей.
— Но "серые"...
— К черту "серых". У них одни камни. А у нас есть дети.
И так далее, и так далее, и так далее. Его стрекочущий голос, полный планов, звучал в древней тишине обратной стороны Луны.
На следующий день Такоми проводил ее до трактора, стоявшего у дзен-сада.
Она провела здесь сутки. Солнце опустилось ближе к горизонту, тени стали длиннее, а земля — более суровой и негостеприимной. Высоко в небе мерцали облака из кометного льда.
— У меня есть кое-что для вас, — сказал Такоми. И протянул ей что-то похожее на лист стекла. Оно было овальным, около полуметра в длину. Края были тупыми, словно оплавленными, и покрытыми щетинками. Какое-то лунное геологическое образование, — подумала она, — остаток от падения метеорита. Милый сувенир; Фрэнку он может понравиться для офиса.
— Мне нечего вам подарить, — сказала она.
— О, вы уже сделали свой окуримоно.
— Правда?
Он хихикнул. — Ваше дерьмо и ваша моча. В целости и сохранности в моих очистных резервуарах. На Луне дерьмо дороже золота...
Он поклонился и пошел прочь, вдоль края своего каменистого сада.
Она осталась стоять, глядя на овальный кусок лунного стекла в своих руках. Теперь он напоминал ей скорее лепесток цветка.
Вернувшись в Ландсберг, она отдала похожий на лепесток предмет единственной знакомой ей ученой, Марико Кашивазаки. Марико была в отчаянии: как главный научный сотрудник Фрэнка, она и без того находилась под огромным давлением из-за набирающего обороты проекта "Буровик". Но она предложила передать загадочный фрагмент коллеге, более компетентной в этом вопросе. Ксения согласилась при условии, что Марико будет работать только с теми, кто нанят одной из компаний Фрэнка.
Тем временем Ксения, не привлекая к себе внимания, из дома повторила исследование Такоми о комете. Она искала доказательства аномального выброса метана из ядра кометы. Многие датчики зафиксировали этот выброс, но не распознали его.
Такоми был прав.
Очевидно, кто-то прикрепил ракету к ядру кометы и изменил ее траекторию. Было также ясно, что большая часть горения пришлась с обратной стороны Солнца, где его невозможно было обнаружить. По ее оценкам, горение было достаточно продолжительным, чтобы отклонить комету и вызвать ее столкновение с Луной. Без отклонения комета, несомненно, пролетела бы мимо Луны, эффектно, но безвредно.
Затем она проверила запутанные счета компаний Фрэнка. Обнаружила места, куда были перенаправлены средства, где были спрятаны ресурсы. На удивление большая сумма, достаточно хорошо скрытая.
Она лелеяла подозрения с самого Эдо. Теперь это подтвердилось, и она чувствовала только разочарование от скудости правды.
Она чувствовала, что Такоми не расскажет о существовании ракеты на комете. Он просто не был достаточно вовлечен в мир людей, чтобы задуматься об этом. Но Фракасторо по-прежнему находился в центре внимания, и Такоми был не единственным наблюдателем, который заметил след от ракеты, столкнувшейся с кометой, и проследил за следами доказательств.
Правда выйдет наружу.
Не решив, как поступить, она вернулась к работе с Фрэнком.
Давление на Ксению, на них обоих, было огромным и непрекращающимся.
После одного изнурительного двадцатичасового рабочего дня она переспала с Фрэнком. Она думала, что это снимет напряжение у них обоих. Так и случилось, на краткий миг, похожий на океанский прилив. Но потом, когда они отстранились друг от друга, все снова навалилось на них.
Фрэнк лежал на спине, уставившись в потолок, его челюсти были напряжены, он не находил себе места.
Позже Ксении позвонила Марико Кашивазаки. Ксения ответила на звонок в токонома, чтобы Фрэнк не слышал.
У Марико были предварительные результаты анализа стеклянного предмета из Эдо. — Предмет почти полностью состоит из материала с поверхности Луны.
— Почти?
— Там также есть сложные органические соединения. Мы не знаем, откуда они взялись и для чего нужны. Внутри стекла есть вода, заключенная в ячейки. Сама конструкция представляет собой систему линз, которые фокусируют солнечный свет. Удивительно эффективно. Похоже, что на нижней стороне есть несколько клапанов, которые втягивают частицы реголита. Зерна расплавляются и испаряются под воздействием интенсивного сфокусированного солнечного света. Это процесс пиролиза, похожий на...
— Что происходит с испаренным материалом?
— От каждой светособирающей ячейки отходит несколько ловушек. Температура в ловушках поддерживается на разном уровне с помощью спикул — тонких игл, выступающих на верхней поверхности, — которые, как мы предполагаем, также служат для отражения дневного солнечного света и, наоборот, выполняют функцию изоляторов во время долгой лунной ночи. В ловушках при разных температурах конденсируются различные соединения металлов. Судя по всему, конструкция ориентирована на сбор алюминия. Кроме того, в глубине есть еще одна ловушка для кислорода.
Алюминий и кислород. Под воздействием солнечного света из лунной породы нарабатывается ракетное топливо, заключенное в стеклянной конструкции.
Марико сверилась с записями на умном экране. — Органические вещества в этой конструкции используются для самых разных целей. Похоже, что здесь работает сложная химическая фабрика. Например, здесь происходит что-то вроде фотосинтеза. Есть признаки наличия корневой системы, которая, возможно, и является основным источником органики... Но мы не знаем, откуда она берется. Это Луна. — Она выглядела озадаченной. — Вы, наверное, забыли, что я геолог. Моя коллега работает с биохимиками и биологами, и они очень взволнованы.
Биологи? — Лучше расскажите мне.
— Ксения, это, по сути, машина для восстановления металла в паровой фазе с поразительной элегантностью исполнения, основанная на принципах органической химии. Должно быть, это артефакт. И все же он выглядит...
— Что?
— Как будто он вырос прямо из лунной почвы. Есть и другие загадки, — сказала Марико. — Например, наличие нейронной сети.
— Вы хотите сказать, что у него есть что-то вроде нервной системы?
Марико пожала плечами. — Даже если это какое-то простое лунное растение, зачем ему нервная система? Или, может быть, зачатки сознания? — Она внимательно посмотрела на Ксению.
— Что это за существо?
— Я не могу вам ответить.
— Было много предположений о том, какую форму могла бы принять жизнь на Луне. Возможно, она зародилась в результате падения метеорита с Земли. Но истощение запасов летучих веществ казалось непреодолимым препятствием. Откуда оно получает органический материал? Из корневой системы, из глубин Луны? Если так, то это подтверждает мои гипотезы о летучих веществах в...
Ксения замолчала. — Марико. Не будем об этом. Об этом... открытии. Пока нет. Передайте это и своим коллегам.
Марико выглядела потрясенной, чего Ксения и ожидала с усталой обреченностью. — Вы хотите скрыть это?
Ксения заколебалась. Она никогда не считала себя человеком, который стал бы что-то скрывать. Но она знала, как и все звездные путешественники, что Вселенная полна жизни: жизнь зарождается везде, где только может, хотя, к сожалению, обычно у нее мало шансов на процветание. Разве так уж странно, что в таком стабильном и древнем мире, как Луна, существует своя, тихая, спокойная форма жизни?
Жизнь — это мелочь по сравнению с тем, что нужно для проекта.
— Это не наука, Марико. Я не хочу, чтобы что-то беспокоило "Буровик".
Марико снова попыталась возразить.
— Перечитайте свой контракт, — отрезала Ксения. — Вы должны делать то, что я говорю. — И она отключилась.
Она вернулась в постель. Фрэнк, похоже, спал.
Ей нужно было сделать выбор. Не по поводу отклонения кометы от курса — со временем с этим разберутся другие. По поводу Фрэнка и себя самой.
Он ее очаровывал. Он был человеком из ее времени, с грубой силой, которой не было у колонистов японского происхождения на Луне. Он был единственной ниточкой, связывавшей ее с домом. Единственным человеком на Луне, который не говорил с ней по-японски.
Это, насколько она могла судить, было все, что она чувствовала.
Тем временем ей нужно было разобраться в собственных моральных принципах.
Лежа рядом с ним, она приняла решение. Не предавать его. Пока она ему нужна, она будет рядом.
Но и спасать его не будет.
Жизнь была долгой, медленной и неизменной.
Даже ее мысли текли медленно.
В безвременных промежутках между кометами она росла, как хтоническое существо, и ее терпение было под стать терпению самих скал. Медленно, очень медленно она восстанавливала силы: световые ловушки, чтобы запустить долгий процесс извлечения огня для следующих семян, листья, чтобы поймать кометный дождь, который придет снова.
Она разговаривала со своими детьми, и их едва слышное царапанье доносилось до нее сквозь неподвижную холодную скалу. Важно было, чтобы она научила их: как расти, о грядущих кометных дождях, о Дающем в начале всего сущего, о Слиянии в конце.
Их беседы длились миллион лет.
Дожди были впечатляющими, но случались нечасто. Но когда они приходили — раз или два за миллиард лет, — ее пульс учащался, обмен веществ ускорялся, она жадно вдыхала разреженный, временный воздух и вытягивала из скалы необходимый ей огонь.
С каждым дождем она рождала снова, и семена вырывались из ее тела и разлетались по земле.
Но после того первого раза она больше не была одна. Сквозь скалу она чувствовала радостное биение своих детей, когда они выбрасывали свои семена в сгущающийся кометный воздух.
Вскоре их стало так много, что казалось, будто вся земля ожила от их рождения, а ее каменистое сердце вторит их радостным крикам.
И все же в далеком будущем их ждало Слияние.
Когда кометы одна за другой взмывали в небо, унося с собой воздух, она прижимала эту мысль к своему измученному телу, баюкая ее.
Прошло восемьдесят дней, а Фрэнк все еще преодолевал дистанцию в пару километров в день со своей намеченной скоростью. Но все становилось намного сложнее.
В конце концов, это была мантия. Они страдали от взрывов породы. Камень был как натянутая проволока, под таким большим давлением он взрывался, когда его обнажали. Это был новый режим. Требовались новые технологии.
Расходы росли. На Фрэнка оказывалось сильное давление, чтобы он закрыл компанию.
Многие инвесторы уже разбогатели благодаря потенциальным залежам богатой руды, обнаруженным в нижней части лунной коры и верхней мантии. Ходили разговоры об открытии новых неглубоких скважин в других частях Луны для поиска новых залежей. Фрэнк доказал свою точку зрения. Зачем идти дальше, если "Буровик" уже имел коммерческий успех?
Но металлическая руда не была целью Фрэнка, и он не собирался останавливаться на достигнутом.
Именно тогда произошла первая смерть, всего в сотне километров под поверхностью Луны.
Она нашла его в его офисе в Нью-Далласе, расхаживающим взад-вперед, землянин, запертый в клетке на Луне, его мускулы отрывали его от стеклянного пола.
— Омлеты и яйца, — сказал он. — Омлеты и яйца.
— Это банально, Фрэнк.
— Скорее всего, это были гребаные "серые".
— Нет никаких признаков диверсии.
Он расхаживал по комнате. — Послушай, мы внутри мантии Луны.
— Ты не обязан оправдываться передо мной, — сказала она, но он не слушал.
— В мантии Луны, — сказал он. — Знаешь, я ненавижу это. Тысячи километров бесполезного дерьма.
— Катастрофа произошла из-за перехода на субтеррен. Верно?
Он провел рукой по своим сальным волосам. — Если бы ты была прокурором, а мы — в суде, я бы поспорил с тобой насчет "причинно-следственной связи". Да, несчастный случай произошел, когда мы перешли на субтеррен,.
Они уже опустились слишком глубоко для того, чтобы использовать простую оболочку из сплава или охлажденного лунного стекла, которое Фрэнк применял на верхних уровнях. Чтобы пройти через мантию, они использовали субтеррен — усовершенствованную версию устаревшей технологии для глубокого бурения. Это зонд, который прожигает себе путь в породе и создает за собой оболочку из твердого квазистекла с высокой температурой плавления.
Фрэнк начал быстро рассказывать о квазистекле. — Это материал, который здешние японцы используют для сопел ракетных двигателей. У него очень высокая температура плавления. В его основе лежит алмаз, но это квазикристалл, как мне сказали ребята из лаборатории, нечто среднее между кристаллом и стеклом. Он прочнее обычного кристалла, потому что в нем нет ровных плоскостей, по которым могли бы распространяться трещины и дефекты. Кроме того, он хорошо изолирует тепло. Помимо этого, мы укрепляем отверстие от обрушения и сдвига с помощью анкерных болтов, которые вставляем в оболочку и закрепляем в породе. Мы делаем все возможное, чтобы обеспечить целостность нашей конструкции...
