Сколько стоит волшебство?

"События нужно форсировать", — сказал черный рыцарь, кладя свою железную руку на худое плечо дьяка. Тот угодливо с ним согласился. Дьяк знал все незаметные входы в столицу, и ему ничего не стоило провести отряд троллей к царскому дворцу. Он точно знал, что царский дворец сейчас почти не охраняется, — вся дружина разъехалась в отпуска. Поэтому он надеялся незаметно проникнуть в полупустой дворец и схватить царя Берендея в его собственных покоях.

Предприятие казалось ему настолько простым, что дьяк стал мнить себя великим полководцем. Вспомнились предки-злодеи. Он считал, что всех их переплюнул и отводил себе значимое место в личной генеалогии.

Тайными проходами дьяк провел троллей к воротам дворца. Осталось бегом пресечь дворцовый двор и попасть во дворец, а там до покоев царя можно было подать рукой. Афонька знал, что в столь ранний час встретить кого-нибудь перед дворцом маловероятно. Но на всякий случай он предупредил командира отряда, что нужно вести себя тихо и быть начеку.

Тролли привели в порядок свое вооружение. Обнажили мечи, стиснули в руках пики. Боевой дух заиграл в их сердцах.

Афоня приоткрыл медные ворота и проскользнул в обрезавшуюся щель, за ним последовала и его маленькая армия. Но проделав всего несколько шагов по двору боевой пыл троллей заметно улетучился. Отряд потерял строй и превратился в толпу. Тролли и сам Афоня в ужасе огляделись.

— Ваше величество, умоляю, вмешайтесь. Все это плохо кончиться. Эта принцесса, Изумрудная Весна или как ее там, раскомандовалась в вашем царстве. Всех мужиков согнала к дворцу, строит их, обучает военному мастерству, будто у нас дружины нет. С утра до ночи они махают мечами и копьями. Откуда только силы берутся!

Царь Берендей, морщась от яркого утреннего солнца, сидел возле окна и потягивал крепкий чай с лимоном. Напротив него стоял архиерей и жаловался.

Царь махнул рукой.

— Пускай, народ делом занят и для укрепления государства все это полезно. Потом дружина наша в отпуске. Все бойцы по деревням разъехались. А вдруг враг на нас нападет? А у нас народная оборона! С футбольным матчем, сам видишь, заминка. Пока новое поле отстроим, а народ занять нужно.

Архиерей пожевал губы.

— Народ народом, но монахи мои при чем. Все обрили себе головы, ходят босиком в исподнем с железными шестами, а монастырь переименовали в "Ща-ой-завалинь!". Извольте повлиять, пускай они прекратят это буйство. Я понимаю, что укрепление государства это дело полезное, но зачем такие крайние меры.

Батюшка-царь нехотя поднялся с кресла, запахнул мантию и зевнул.

— Ладно, пойдем, посмотрим твой "Щя-ой-завалинь!".

Весь двор перед дворцом был забит народом. Несколько человек отрабатывали удары мечами по воздуху, при этом подпрыгивая над землей метра на два. Другие били кулаками по деревянным столбам, вкопанным в землю. Несколько человек боксировали друг с дружкой в прямоугольнике из изгородей. Другие боролись на траве. Дюжина здоровенных мужиков повесив на ось от телеги каменные жернова выполняли на скамейках жим лежа. Принцесса в боевых доспехах сидела в кресле на возвышении и с гордость обозревала всю спортплощадку.

Царь с уважением осмотрел спортивные объекты.

— Чего тебе не нравиться? — спросил он озирающегося по сторонам архиерея.

— Мне все нравиться, только монахов бы вернуть назад. Они люди слабые, смиренные, негоже им в мирских утехах принимать участие.

— Где они?

Слабыми и смиренными монахами оказалась группа силачей, баловавшаяся импровизированными штангами — железные оси с каменными жерновами. Монахи по очереди пожали худощавую ладошку царя своим большущими лапами. Главным среди них был монах по имени Веселин Дадюк. Он был с абсолютно лысой головой и длинной окладистой бородой.

— Только лишь для укрепления здорового духа, царства и веры, — оправдывал действия монахов Дадюк перед Берендеем и архиереем.

Архиерей скорбно вздохнул.

— А чего же вы босые? В одних портках да рубахах бегаете!

— То для укрепления тела. Дух без тела слаб, а тело без духа слабо.

Царь заулыбался.

— Не печалься, все хорошо. Видишь, как радуются люди, — сказал он приунывшему архиерею.

Тот махнул рукой и благословил.

Царь хотел пожаловать архиерею медаль за смирение, но его отвлекло появление Афони с компанией троллей. Тролли переминались с ноги на ногу и со страхом взирали на здоровенных спортсменов. Ни о каком захвате власти речь уже не шла, они думали как живыми выбраться из царского дворца. Тролли, как дети, скучковались возле дрожащего дьяка, который боялся себе представить, что грозит ему за измену.

— Афонька прибыл. С друзьями, как я посмотрю. Что же нам люди... то есть тролли не помешают. — Царь поцеловал дьяка в лоб. — Рассказывай, как съездил?

У Афони отнялся язык, и он проблеял нечто не связанное.

— Как дочка? Как расследованием моих сыщиков?

Снова блеянье.

— Я спрашиваю, дочка моя нашлась? Что с ней?

Дьяк замолчал и лишь, как рыба, выброшенная на берег, открывал и закрывал рот.

Царь удивился.

— Ты заболел, что ли?

— Да, — неожиданно для себя выпалил дьяк.

К ним подошла Изумрудная Весна. Она, глядя на Афоню залопотала, что-то на своем языке.

— Она говорит, что физическая подготовка у парня плохая, — стал добродушно переводить Дадюк. — Ему подкачаться надо.

— Ты язык знаешь? — изумился Берендей.

— Приходиться, — согласился Дадюк, — а еще она говорит, чем быстрее он начнет вести здоровый образ жизни, тем лучше.

— Вот и займись им! — приказал царь. — Я его после расспрошу.

Монах похрустел костяшками на пальцах и широко улыбнулся дьяку и троллям:

— Что хлопцы, начнем с разминки.

— Вот, вот, — закивал царь. — И иностранцев с собой возьми. Пусть к нашей культуре привыкают.

Солнце потемнело. Тень легла на царский двор. Все люди прекратили спортивные занятия и посмотрели в небо. По синему небу, заслоняя солнце, двигалась черная туча. Двигалась тяжело и грозно.

— Это что еще? — удивился царь, прикрыв глаза рукой.

Туча приблизилась к земле. Можно было различить, что она состоят из боевых летающих кораблей.

Изумрудная Весна первая разглядела боевые корабли и стала кричать, размахивая мечом. Дадюк бросился переводить ее приказы. Все забегали.

Корабли приближались. Вскоре можно было уже различить их флаги и паруса. Но флот проплыл мимо Китеж-града и не стал атаковывать столицу. Их путь лежал к окраине тридевятого царства к долине с одной стороны окаймленной лесом, а с другой подпираемой высокими горами. В этой долине дымились развалины некогда грандиозного Замка Кощея.

Заря отнесла Софью и Ивана в гостиницу "У трех дорог". Оставив молодых людей одних досыпать в номере гостиницы, она спустился на первый этаж в уютный обеденный зал. Здесь горел неизменный огонь в камине, за столами сидело несколько посетителей, неспешно болтавших о сельских мелочах.

Вася Живоглотов сидел за свободным столиком и, слюнявя синим языком кончик карандаша, что-то писал в большой бухгалтерской книге.

— Не густо у тебя народу? — Заря подсела к нему.

Живоглотов кивнул и дописал цифру в графу расходов.

— Ожидаю приезд туристов, большая партия. Все из-за границы, — сказал он. — На доходы жаловаться не придется.

Вскоре в гостиницу и впрямь прибыли посетители. Во дворе приземлился оранжевый воздушный шар. Он привез туристов.

Приехала строгая дама Фрекен Зад в кружевном платье невероятных размеров. С собой она привезла племянника, хулиганистого мальчишку лет десяти, из кармана коротких штанишек которого торчала рогатка. Приехали три розовых поросенка в пробковых шлемах, увешанные фотоаппаратами. Они звонко топотали копытцами и постоянно повсюду фотографировались. Среди туристов также были: молодой любознательный поэт с курчавой шевелюрой и не убиваемым оптимизмом, старый усатый охотник и молодая женщина, его дочь, в кожаном егерском костюме.

В гостиницу также вошла худая чета козлов, невероятно богатых снобов из-за границы. Он был в цилиндре и сером пиджачном костюме, а она в длинном платье — такое одевают только на похороны нелюбимых родственников. Извечно кислое выражение не покидало их морды. Последним вошел рыжий лисенок в кепи. За его спиной был спортивный рюкзак, а в лапах был скейтбордом с голубиными крыльями. Крылья изредка хлопали по воздуху. Лисенок был единственный, кто поздоровался с Зарей.

Пока Живоглотов распоряжался насчет комнат, Заря вышла на двор гостиницы. Возле воздушного шара стоял аэронавт в летном шлеме. Он, задрав голову вверх, уставился в небо. Над вершинами деревьев двигалась темная туча.

— Это пчелы? — спросила маленькая лошадка аэронавта. — Как их много!

Пилот воздушного шара покачал головой.

— Это боевые корабли. Это воздушный флот. Сдается мне кто-то начал войну, — сказал он.

— Войну... — события прошедших дней стали складываться в голове маленькой лошадки в единую картину.

Выждав, когда воздушный флот скроется за лесом, обеспокоенный аэронавт вскочил в корзину и, махнув на прощание Заре рукой, улетел на воздушном шаре. Та вернулась в гостиницу.

Вася Живоглотов уладил формальности с туристами и распределил их по комнатам. Теперь он и Потап Михайлович склонились над меню и вносили поправки.

Заря нарушила их разговор и рассказала об увиденном ею воздушном флоте.

— Война, — прохрипел Живоглотов, не сводя мертвого взгляда с меню. Он шумно почесал свою черепушку. — Знаешь, почки с вареньем можно оставить на вечер, а карасиков в тине подать на обед.

— Надо готовиться к обороне, — решительно сказал медведь и добавил: — Почки с вареньем на ужин, — это тяжеловато для желудка. Лучше карасиков в тине поставил на ужин, а почки с вареньем на обед.

Вася согласился и шмыгнул носом.

— Бизнес — это умение получать доход из любого события, — сказал Живоглотов Заре. — Нужно продать билеты туристам. Поможешь — десять процентов твои.

— На что билеты? — не поняла маленькая лошадь.

— На войну, такое мероприятие не часто бывает. Я уверен, что никто не откажется.

— Нужно укрепить гостиницу, — проворчал медведь.

Живоглотов и в этом вопросе проявил коммерческую смекалку.

— Правильно. Мы задействуем туристов и скажем, что строительство укреплений это часть культурной программы. На нее тоже продадим билеты.

Заря, оставила Васю и Потап Ивановича решать коммерческие вопросы, а сама поскакала на второй этаж к Ивану и Софье. Влюбленные не спали. Они сидели у окошка, как голубки, и нежно ворковали. Заря нарушила их идиллию, принеся известие о грядущей войне.

— Так эти красивые точечки в небе были боевые корабли? — спросила Софья, томно глядя на своего возлюбленного.

— Они ей понравились, — пояснил Ваня, не отрывая глаз от девушки.

— Вам придется самим добраться до Китеж-града, а мне нужно вернуться к Замку Кощея, — оповестила она молодых людей.

Но те ее не слушали. Ивану и Софье было все равно. Они смотрели друг на друга и не могли наглядеться.

Ах, любовь, любовь! Даже в минуты опасности она наполняет души и сердца силой и расписывает серый мир в яркие краски.

Заря вздохнула и попрощалась с молодыми людьми. Выйти из гостиничного номера она не успела.

Комната вздрогнула вместе с всем зданием! Пол заходил ходуном, а сверху посыпалась штукатурка.

У Вани и Софьей, как пелена слетела с глаз. Они упали на пол.

— Что это?! Мне показалось, но я слышал орудийный выстрел! — прокричал Ваня, прикрывая собой девушку.

Заря устояла на четырех копытах. Не ответив юноше, она выбежала из комнаты, по ступенькам сбежала на первый этаж и оказалась на улицу. Там уже стояли люди. Среди них были Вася Живоглотов, Потап Михайлович, несколько людей из обслуги и посетители — местные жители из ближайшей деревни, пришедшие пропустить стаканчик другой "Особой болотной.

Над лесом перед гостиницей "У трех дорог" завис летающий корабль. Вороненые стволы пушек смотрели в сторону здания. Характерный дым и запах пороха, указывали на то, что между корабельными орудиями и черной воронкой перед крыльцом существует связь.

На палубе корабля стояли лис Мур, магистр Альфрик и Шеф.

— Ты точно знаешь эти места? — спросил Шефа Альфрик.

— Я здесь каждый куст знаю, — заверил его шпион.

После того, как Замок Кощея запылал, а Мастер, их руководитель и главарь, по частям сбежал из замка, Шеф, Альфрик и Мур тоже не стали задерживаться в долине. Они проследовали к запрятанному в лесу летучему кораблю Альфрика. Здесь они и получили известие от черного рыцаря в виде письма, которое принес птицеклест — личный курьер и секретарь Мастера. В письме говорилось, что Альфрику и Муру следует незамедлительно лететь к гостинице "У трех дорог", куда под видом туриста прибудет и сам Мастер. Мур сию же минуту подчинился приказанию и поднял корабль в воздух.

Когда воздушный корабль уже подлетал к гостинице, Шеф заметил приближавшийся к земле воздушный флот острова Буна. Шпион сообщил об этом Альфрику и лису.

— Странно, но флот вылетел ранее немеченой даты, — озабочено заметил Альфрик.

— Очевидно, они исполняют приказ Мастера, — предположил Мур, и Альфрик с ним согласился. — И я скажу, что момент выбран удачно. Наше присутствие в Замке Кощея раскрыто. Сейчас нам как никогда нужно подкрепление.

— С каким удовольствием, я поговорил бы сейчас с адмиралом Тортилом, — сказал эльф, ища взглядом флагманский корабль капитана пиратов. — Однако я его не вижу. Может, повернем и догоним флот?

Мур не согласился.

— Повелитель сказал, незамедлительно лететь к гостинице. Потом на этот маневр мы потеряем несколько часов. За флот волноваться не стоит: капитаны кораблей знают, где нужно совершить посадку. Они столько раз отрабатывали маршрут на картах, что могут с закрытыми глазами посадить корабли возле Замка Кощея.

— Я надеюсь, что они отрабатывали маршрут не на игральных картах, — вздохнул магистр Альфрик.

Достигнув гостиницы "У трех дорог", Мур приказал дать предупредительный залп.

— Мне кажется, что повелитель имел в виду, что бы мы действовали скрытно? И не оповещали салютом о своем прибытие, — усомнился в действиях лиса эльф.

Мур отмахнулся.

— После того, как наш флот совершил парадное шествие в небе над всем тридевятым царством, нам уже не к чему скрывать свое присутствие! — ответил лис. — Пусть знают, что мы прилетели, правда Шеф? Может дать еще один выстрел и на этот раз разнести эту гостиницу?

Шеф, стоявший рядом, не успел ответить. Хотя для ответа он уже открыл свой рот. С земли просвистел некий неопознанный предмет и метко закрыл собой рот шпиона. Перед глазами Мура промелькнули ноги Шефа, когда шпион отлетал назад.

Один из подчиненных шпиона, бывший на корабле, заржал:

— Босс, вас и правда, узнали! Знакомый предмет!

И действительно предмет, сбивший шпиона с ног, для начальника шпионов был более чем знакомый. Это был сапог, кожаное голенище которого Шеф сжимал челюстями.

Начальник шпионов с кряхтеньем сел на палубу и вместе со сломанными зубами вытащил изо рта сапог.