Миг, и он рывком уходит от подкравшегося справа шестерки. Молниеносный доворот корпуса и сложенные костяшки влетают в кадык атаковавшему. Тот с грохотом падает на оплеванный пол. Из пальцев выскальзывает заострённая отвертка.
Секунды роковой тишины, в котором как гром звучат капли, монотонно бьющие из протекающего крана. 'Сейчас все решиться. Или они образумятся, дав заднюю, или...'
— Гаси его, братва! — рявкнул главнюк.
Первый набросившийся аж отлетел через всю камеру от пушечного пинка в живот. Зеки на секунду застыли в сомненьях.
— Ничему вы, блять, не учитесь! — зло сплюнул ведьмак и ринулся вперед.
Словно беспощадный вихрь ворвался в неорганизованную толпу. Даже без оружия ведьмак ни капли не убавил в смертоносности, а уж против этого сброда...
На каждого приходился один, максимум два удара. Аура усиливала его, и без того чудовищные возможности, не оставляя зекам ни шанса. Даже попытавшись задавить толпой, они оконфузились — слишком уж быстро выбывали из строя товарищи. Впрочем, Геральт не преминул помянуть добрым словом Рэйвен. Пару раз что-то острое: толи отвертки, толи заточенные ложки норовились пробиться в подбрюшье. Не будь Ауры — даже ему пришлось бы несладко против толпищи мужичья, навалившихся скопом. Глаза, горло, пах, солнечное сплетение, — Геральт безжалостно атаковал самые уязвимые зоны в полную силу.
Мужички, ни бойцы, ни воины, валились один за другим как стоги сена. Падали, и корчась от боли на полу, отползали, постанывая. Те, кто остался в сознании.
Переломным стал удар какого-то худощавого низенького хмыря, выждавшего момент и попытавшегося ударить отверткой в лицо. Более половины 'товарищей' к тому времени уже находилось в отключке. Заострённый метал бессильно скользнул по щеке. Белая вспышка Ауры, вкупе с отсутствием входящего урона не остались незамеченными. Перекосило всех.
— Охотник! — завопили зеки и отпрянули в ужасе. Кто-то тотчас бросился к двери и принялся молотить в неё что есть мочи: — Спасите! Помогите!! Убивают!!!
— Сука! — выдавил смотрящий, с перекошенным от ярости и ужаса лицом. — Бронсон я тебе это припомню!
Уж не начальник ли здешний?
Худощавый ловкач буквально переломился напололам от пушечного удара в грудь. Под кулаком, усиленным Аурой, что-то хрустнуло. Отвертка, выскользнувшая из обмякшей кисти, была ловко подхвачена не замедлившимся ни на миг ведьмаком.
Камеру заполонили крики боли. Пол начало заливать кровью. В дверь стали ломиться извне, греметь, орать, с требованьем прекратить беспредел.
Уловив краем уха, как начал проворачиваться замок, Белый Волк последним слитным движеньем метнул отвертку. Вылетевший, подобно арбалетному болту, заостренный инструмент вошел по самую рукоять четко в левый глаз смотрящему.
В возникшей оглушительной тишине тот шагнул назад. Недоуменно ощупал рукоять, словно пытаясь постичь свершившееся. И рухнул плашмя лицом вниз.
Заостренный штырь показался из затылка.
Тут уже всё в конец скатилось в какую-то вакханалию. Уцелевшие зеки, с криками и мольбами бросились по углам, как стая тараканов. Непрерывно вопя, причитая и зовя на помощь.
Ворвавшиеся правоохранители повязали всех без исключения. 'Убийца, убийца!' — вопили уводимые заключенные указывая на Ривийского.
Тот стоял, покрытый с ног до головы кровью, и лишь сплюнул с досадой.
— Снова эта херня повторяется.
*
— Да о чем, сука, думал Гордон?! — вопил как недорезанная свинья директор тюрьмы. Красное жирное лицо меняло цвет с алого на бледный со скоростью калейдоскопа. — Впендюрить мне грёбанного Охотника?! Да я же...
Бойцы, уважительно подождавшие, пока Геральт умоется и вежливо нацепившие наручники, переглянулись. Один из них наконец не выдержал.
— Но вы и не спрашивали, директор, — раздался голос из-под шлема. — Вы были слишком заняты, разве нет? Услышав, что он тут по просьбе Гордона — сразу приказали отвести в камеру.
— Нас ведь не просто так приставили сопровождать Ривийского, — кивнул идентично выглядящий напарник. — Вы бы взяли за привычку уточнять данные, что ли? Прежде чем назначать Охотника класса S в общую камеру...
— Да вы... да вы блять что, издеваетесь?! — бессильно забрюзжал директор. — Он же, блять, устроил самую настоящую резню! Семь трупов! Честер — мертв! Он же мне пять лет держал их тут всех как шелковых...
— Это была самооборона, — отозвался Геральт. Белый Волк, с остатками красных пятен на одежде, непринужденно осматривал интерьер. — Они первые начали...
— МОЛЧАТЬ!!! — взревел директор. — Я тебя же сейчас...
— Напомню, господин директор. У нас есть четкий указ, — поспешил вклиниться первый боец. — Вас ведь поставили в известность, откуда и кем направленный? Мы вынуждены предостеречь от превышения полномочий...
— Да знаю я, кем направленный! Вот только доложить мне об этом могли ДО ТОГО, как доставить преступника!
— Возражаю, — флегматично вклинился Геральт. — Никакого суда не проводилось, вина доказана не была...
Директор чуть не выпрыгнул из трусов. Вот-вот и пена пойдет изо рта.
— Да уведите его, с глаз долой! Чтоб я больше его не видел! Пока ваш генерал...
Из-под шлема многозначительно покашляли.
— ..пока ваш человек не заберет его.
— В какую камеру прикажете отвести?.
— В особую... — горько простонал Бронсон. — Туда его, в сто первую. К этому, как его, Торчвику.
— Вы уверены, что стоит сажать их в одну камеру?
— У меня тут не курорт!!! — взорвался директор. Видимо, учиненное Геральтом сильно ударит по его позициям. Вон как дышит неровно, приступ бы не хватил. — И камера для особо опасных только одна! У них обоих есть Аура, оба — бывшие охотники! Чай, не подерутся! Уводите в сто первую, сейчас же! Выполнять!
Бойцы синхронно отдали честь, с небрежной ленцой. Похоже эти ребята напрямую не подчинялись Бронсону, что последнего неимоверно злило.
Охотника конвоировали вглубь тюрьмы, на самые нижние уровни. Провели в отдельный, запертый коридор, ведущий глубоко под землю.
Мда. Геральт задрал голову, чтобы в полной мере оценить круглые металлические воротища. Как он мог почерпнуть из фильмов — примерно похожие двери защищают в банках самые ценные ячейки.
Камера же являла собой буквально металлическую капсулу пять на семь метров. Подземный гроб, с полуметровыми стальными стенами, окруженный бетонным массивом неизвестной толщины. Крохотная вентиляция сверху, трубка туалета в уголке и две прибитые к полу кровати.
— Располагайся, — раздалось позади из-под шлема. — но не обустраивайся, ты здесь ненадолго. Скоро тебя заберут, более важные люди желают познакомиться с тобой поближе.
— Озпин? — ответа не последовало. Массивная дверь с тихим гулом захлопнулась за спиной. Послышался шипящий звук. Клик, и все стихло. Воистину гробовая тишина — ни единого звука не проникало снаружи.
— Так-так-так, — послышался веселый голос от дальней кровати. — И кто же это почтил меня своим присутствием?
Говорившим был мужчина в тюремной робе. Копна грязных, темно-рыжих волос спадала на лицо, скрывая половину. Густая щетина, борода, усы...Сдунув челку, неизвестный поднялся с койки и сверкнул пронзительными очами... стоп, подкрашенными тушью?!
В полумраке даже кошачий взор не сразу выхватил все детали.
— Лютик?.. — невольно вырвалось у Геральта.
Незнакомец приблизился вразвалочку.
— Ну, с цветами меня раньше сравнивали... хотя нет, ты первый, — манерно протянул. — Вот уж не думал, что меня решат умилостивить компанией. Какими судьбами, беловолосый?
Так завязалась беседа. Они развалились друг напротив друга на единственной доступной в камере мебели. Ведьмак выяснил, что собеседник его — некий Роман Торчвик. Знакомая фамилия мелькала на периферии сознания, но точно вспомнить откуда — не удавалось. Рыжеволосый даже деланно оскорбился столь глубочайшему невежеству, гордо заявив, что он — вор номер один на Ремнанте. По его словам, заслышав одно лишь имя мужья прятали жен, а ювелирные лавки запирали дверь на засов.
— И как же столь прославленный преступник оказался в столь неблагоприятном месте? — съязвил Геральт.
Роман лишь пренебрежительно пыхнул в ответ. Ему явно недоставало сигары и шляпы для полноты антуража.
— Мой дорогой друг, что самое главное в воровском деле?
— ?
— Имидж! Вот что! Как думаешь, что может быть лучше, заголовка: 'Роман Торчвик наконец-то был пойман!'? Только заголовок: 'Внимание, преступник ?1 Торчвик — совершил сенсационный побег из самой защищенной тюрмы Вейла!'
— Хочешь сказать, что ты оказался тут по своей воле?
— На девяносто процентов, — вальяжно кивнул Роман. — Ну и десять — нужно было на недельку скрыться от одного упыря, который уже больно профессионально и охотно шел по моему следу. Как только моя... мой напарник решит проблему — меня тотчас поминай, как звали!
Впечатляющие заявления. Ведьмак пробежал взглядом по толстенным металлическим стенам и выразил определенные сомненья. На что получил ответ: подожди и увидишь.
Мучительно медленно текли минуты. Вор поинтересовался, за что его-то самого упекли. Геральт в общих чертах поведал историю, не преминув подчеркнуть собственную невиновность.
— Погоди-погоди, — Роман выпрямился на койке. — Ты тот самый Ривийский? Белый Сутенёр?..
ТУЦ.
— Понял — не дурак, дурак бы не понял, — Торчвик закрыл ладонью подбитый глаз. — Сильно же тебе насолили эти придурки наверху.
— Не то слово, — мрачно буркнул Геральт, рухнув обратно на койку. — Мне кажется, у меня талант — где бы я не оказался переходить дорогу власть имущим одним лишь фактом своего существования. Кажется, это становится уже традицией.
— Полезный навык, но опасный, — Роман ухмыльнулся, прищурившись. — Однако тебе повезло, я точно знаю, что ты невиновен.
— Да неужели? И как же это?
Вор откинулся на подушки, закинув руки за голову.
— Поверь, вращаясь в моих кругах, имея определенные связи... ты точно знаешь, кто есть кто. Дорогой друг, если бы сам Ривийский якшался в подобных делах — об этом бы знал весь преступный мир. И хоть я крайне не одобряю всю эту мерзость, но некоторых людей знать приходится... по долгу службы, так сказать.
— Рад слышать. Вот бы это знание, да Озпину в башку.
— О-о, так ты самому директору Бикона перешел дорогу? Сочувствую, друг, тяжко тебе придется. Хотя, с твоей репутацией...
— А что с ней не так?
— Да все так, — улыбнулся Роман. — Я уже вижу эти заголовки: 'Бикон лжет. Совет арестовал невиновного!'. За что говоришь тебя упекли? Если конкретно?
— А хрен его знает, — сплюнул ведьмак. — Мне нихрена не предъявили. Вломились в дом к моим... друзьям среди бела дня, повязали и швырнули сразу сюда. Знаю лишь, что к этому причастны каким-то боком Озпин, и некий Гордон.
— О-о, мой дорогой друг, тогда ты попал.
— Считаешь?
Торчвик потянулся было в карман, но вспомнив, что тюремная роба не содержит его любимых сигар, поморщился.
— Гордон — особый случай, — пояснил он. — Мелькал слух, что Белый Сутенёр... подожди-подожди, я сейчас не тебя имел ввиду! — поспешил он заверить начавшего подниматься Геральта. — Короче, что ты у него давно на карандаше. То что тебя упекли таким образом — огромный плюс. С хорошим адвокатом ты их до подштанников раздеть сможешь. Вот только времени у тебя может не остаться...
— Выкладывай.
— Дело в том, что Гордон, если вцепится — не отпустит. Дальше — хуже. Я точно знаю о том, что его племянницу где-то полгода назад изнасиловали в подворотне. Виновных не нашли. С тех пор у капитана особый пунктик на подобные преступления. Тут уж обстоятельства сложились против тебя. Но и это ещё не всё. Вот только неделю назад склеил ласты старый комиссар Вейла. На пост претендуют трое, и Гордон сейчас буквально в одном громком деле от значка. Осмелюсь предположить, что ты — его билет в комиссарское кресло. На этой стадии провалы недопустимы, поэтому даже будь-ты чист как младенец, в данных условиях я на тебя бы и ломанного гроша не поставил.
— Коммисар Гордон, а что, звучит, — мрачно пошутил Геральт. — Вот только не по душе мне участь, этого, как его, билета.
— Такова жизнь, — развел руками Торчвик. — И пока ты в застенках у его школьного товарища, Бронсона, правосудия тебе не видать, но! — торжественно поднял палец. — Сама судьба свела тебя с белым рыцарем, лучом света в темном царстве!
— С кем это?
— Да со мной же, дубина! — трагично фейспалмнулся вор. — Какие нынче непонятливые охотники пошли, просто какой-то ужас!
Некоторое время Геральт молча оглядывал собеседника. Не поймите неправильно, но мужчины, чья тушь не смывается даже после многодневного заключения — не вызывали доверия. Лютик — исключение.
— И в чем твоя выгода?
— Дорогой мой друг, — вздохнул Роман. — Скажи мне, кто я по-твоему?
— Вор?
— Нет! Элегантный вор! Куртуазный вор! Да — преступник. Но у меня есть класс, есть стиль и кодекс чести! Я ворую у богатых, чтобы отдавать... ну себе, а что? За все годы моей деятельности я прославился не только феерическими ограблениями и тем, что на моем счету нет трупов. Моя фишка, мое хобби — оставлять шишек всех мастей с носом! Обвести вокруг пальца полицию, Совет, спецназ, Бикон... м-м, нет ничего более сочного и благодатного для репутации!
Ведьмак сощурился.
— И разве на этом всё?
— Ну нет конечно, — ухмыльнулся Торчвик. — Ты будешь должен мне услугу.
— Я не...
— Знаю-знаю, — замахал руками тот. — Я осознаю, что ты не преступник. Брать тебя на дело я и не собирался, поверь. Но знаешь, иметь самого Ривийского в должниках — многого стоит. В уголовку я тебя не потяну, будь уверен. Но жизнь — долгая и сложная штука. Быть может в следующий раз уже я попаду в передрягу и мне понадобиться рука помощи. Возможно, одного твоего имени хватит, чтобы о-очень многие образумились.
Белый Волк устало потер лицо ладонью, и воздел очи к небу.
— Да что же это такое? Откуда вообще все про меня знают?!
— О-о, дорогой друг! В наше время остаться неизвестным — удел обывателей, или мертвецов, а ты к ним не относишься. Охотник номер один и так был на слуху, а не так давно стал оч-чень уважаемой личностью в определенных кругах.
— В смысле?
— А в смысле, — Роман уселся в постели, закинув ногу на ногу. — Что, например, Джуниор до сих пор писает в штаны, страшась того дня, когда ты придешь спросить с него за подставу. Неужели ты думал, что фигура Рэйвен Брэнвен никому не известна? Да, она не работала по городам, но в Мистральской глуши её племя головорезов, — это страх номер один. Каждая собака в преступном мире так или иначе слышала о ней. Знала её личную силу, и что сойтись с ней в поединке — верная смерть. Наш общий друг Джуниор так и не ввел тебя полностью в курс дела, так ведь? Хотел сыграть в темную. Попытаться свести старые счеты чужими руками. И представь себе! — Роман наигранно ахнул. — Что суицидальная миссия обернулась успехом! И не только отправленный на верную смерть охотник уцелел! Но и выполнил работу, да так, что все охренели! Уже весь преступный мир Вейла судачит о том, как сама Брэнвен, да ещё и без руки, поджав хвост вернулась к старому хозяину. Это было откровением для всех, Геральт. Случилось нечто невообразимое, событие, которое происходит раз на полвека. Репутация Джуниора моментально взлетела до небес. Ещё бы! Он не просто отыгрался, а буквально низложил, твоими руками, саму Брэнвен! Так что можешь мне поверить на слово, парня, который может войти в самое логово разбойников, развалить непобедимого лидера, имевшую на своем счету десятки охотников, а затем уйти целым и невредимым — боятся. Ну или как минимум опасаются. И уж точно — уважают. Поэтому, как видишь, иметь самого Ривийского в должниках — определённо выгодное вложение! — заключил Роман.
