Энеата. Воин и солнце

Но в день, когда с рассветом вдали показались очертания города-крепости, байру Асахир всё же подошёл к Энеате и хмуро произнёс:

— Теперь иди рядом со мной, асу. Так мне будет спокойнее.

Как непохож на другие города Идшар! Высокие, в два или даже три раза выше энаранских, каменные стены, верх которых ощетинился деревянными кольями; башни, тень от которых нависала над всей округой. Позади неприступной крепости грозной грядой выросли высокие скалистые горы, не позволявшие врагам обойти город сзади; вход охранял барбакан, отгородивший узкий мост, ведущий через глубокий ров; пальмовые рощи теснились к берегам Реки, оставляя вокруг твердыни широкие открытые пространства, где враг не смог бы подобраться незамеченным.

Единственный путь в город — узкая дорога, ведущая к отводной башне; пройдя сквозь толстые стены барбакана, отряд возвращавшихся идшарцев вместе с Эне прошли через мост и приблизились к главным воротам.

Внутри город казался ничуть не дружелюбнее. Вернувшихся воинов встречали с почётом, толпы людей скопились вокруг дороги, и всё же Энеата чувствовала себя так, будто входит в логово врагов, а не в новый дом.

Не замечать взглядов, направленных на неё, Энеата не могла. Слишком многие, кивая на девушку, перешёптывались, и юная асу смущалась, краснея, но не могла заставить себя не следить за зеваками. Байру Асахир положил руку ей на плечо, но от этого стало только страшнее.

— Байру... — тихонько прошептала она. — Можно мне где-то переждать... спрятаться?

— Подними голову, асу, — отозвался Асахир. — Ты — воплощение Адуаны и моя невеста. Никого и ничего не бойся. Пусть они сами боятся тебя.

Девушка опустила голову, устало вздыхая. Юная асу ещё не вполне оправилась от ранений и пережитых тревог, да и долгий путь до Идшара, что она преодолела, измотал её.

Правителю Идшара уже успели доложить о возвращении Асахира, и эсин Арсак вышел навстречу знатному военачальнику — без стражи и прислуги, облачённый в такую же простую чёрную одежду, как и рядовые воины Идшара. Энеата ни за что не догадалась бы, кто перед ней, если бы подошедший к Арсаку Асахир не приветствовал пожилого мужчину почтительным низким поклоном и коротким:

— Мой повелитель.

Арсак несколько мгновений молча изучающе смотрел на прибывших, после чего, наконец, произнёс, сперва обращаясь к воинам, стоявшим позади вернувшегося военачальника:

— Идшар рад возвращению своих сыновей! — затем, повернувшись к байру, тише добавил: — И я рад твоему возвращению, Асахир. Хотя жду тебя уже слишком давно.

— Повелитель, — всё ещё не поднимая головы, Асахир на удивление смиренно начал объяснять: — Меня задержали обстоятельства. Я счёл, что раз Энаран теперь под идшарским покровительством, то беды...

— Я не жду оправданий, Асахир. К нашему всеобщему счастью, ты вернулся живым и прежде, чем понадобился. А о причинах и о достигнутых тобой успехах мне уже доложили достаточно. Я рад, что древнее проклятие святилища Астарны уничтожено, — переведя взгляд на нервничавшую Энеату, он спросил: — Кого ты привёл с собой под сень Идшара? Могу ли быть уверен, что передо мной та Энеата, воплощение яростной Адуаны, о которой я слышал?

Энеата ждала, что Асахир всё расскажет за неё, но он лишь легонько толкнул её, призывая ответить самой.

— Энеата — это моё имя, — согласно кивнула она. — Об остальном говорят люди, с них и спрашивайте.

Эсин усмехнулся, услышав такой ответ:

— Сомневаюсь, что в нашем городе найдётся жилище, достойное Солнца.

— Повелитель, — вмешался Асахир. — Энеата — моя гостья, нет нужды искать ей другой дом.

Энеата резко опустила голову, поджав губы. Арсак недолго молчал, после чего кивнул и произнёс:

— В таком случае, проводи свою гостью домой и возвращайся ко мне.

Асахир слегка склонил голову, затем развернулся и, взяв Эне под локоть, повёл девушку в сторону от главной улицы.

— Байру, — попросила Энеата, когда они отошли достаточно далеко, чтобы скрыться от толпившихся на той улице людей. — Вы не могли бы идти не так быстро?

Асахир замедлил шаг и спросил:

— Тебе плохо?

— Нет. Я хочу посмотреть на город.

— Посмотришь завтра. Надо отдохнуть с дороги.

— Я хочу увидеться с Фазмирой и Нунной.

— Завтра.

Энеата пожала плечами, не желая спорить — ей и в самом деле не помешал бы отдых.

Озираяясь по сторонам, Энеата следовала за Асахиром. Свернув с широкой главной мостовой, окружённой одноцветными стенами, во дворы, Эне поняла, что Идшар и в самом деле был красивее, чем она ожидала. Улицы города не были похожи ни на энаранские, ни на аркские. Большие по площади дома в один-два этажа, крыши которых были покрыты не привычными тростниковыми навесами, а своеобразными куполами или пирамидами из глиняных кирпичей, не имели заборов вокруг. Вместо широких окон со ставнями в домах были узкие прорези вроде бойниц крепостных башен; зато двери в каждый дом были сделаны из светлого красноватого дерева и украшены изысканной резьбой — везде разной. Судя по торчащим из-за зданий зелёным ветвям, за стенами прятались внутренние дворы с небольшими садиками. Вдоль дороги перед домами росли деревья и цветы, раскрашивая город яркими красками; среди камней мостовой под ногами то и дело мелькали вставки из цветных плиток, придавая дворикам нарядный, совсем не суровый вид. Вот только изредка встречавшиеся люди по-прежнему казались Энеате слишком холодными и недружелюбными. Асахира, похоже, тут знали все; каждый из встреченных слегка наклонял голову, приветствуя военачальника коротким "байру". Энеате же всякий раз доставался хмурый взгляд исподлобья, смущавший и заставлявший отвернуться.

— Странные дома, — заметила Энеата вслух. — Нет тростника и соломы.

— Первый Идшар сгорел, — кратко ответил Асахир, и это объяснение показалось Эне достаточным.

Когда они прошли пару кварталов, всё отдаляясь от главной улицы, Асахир наконец остановился. Показав рукой на дом в конце улицы, он произнёс:

— Пришли.

На улице у входа в дом стояло больше десятка людей; большинство из них были одеты в простую шерстяную одежду, за исключением немолодых мужчины и женщины, облачённых в ярко окрашенный лён.

Появление Асахира они приветствовали поклонами и возгласами; как поняла Энеата, все эти люди были слугами дома военачальника. Асахир, ответив на приветствия, провёл Эне в резную дверь. За ними проследовали мужчина и женщина в льняных одеждах и трое слуг — двое мужчин и женщина; остановившись посреди просторной комнаты, располагавшейся за дверью, Асахир остановился и обратился к встречавшим:

— Хида, сходи, приведи портного для моей гостьи.

Женщина в цветном платье кивнула и вышла.

— Нот, распорядись приготовить ванну и обед.

— Всё готово, господин Асахир, мы ещё утром получили весть о вашем приближении... — отозвался один из слуг.

— Прекрасно. У меня есть несколько дел в городе, я вернусь чуть позже. Энеата, пока меня нет, распоряжайся как хозяйка.

— Ладно.

Асахир ещё раз обвёл присутствующих взглядом, после чего покинул дом. Энеата, смущаясь, всё же спросила у служанки:

— Эм... А где мне можно отдохнуть?

— Пойдёмте, госпожа, я проведу вас в комнату. Или вы хотите сперва поесть и принять ванну?

— Я бы предпочла ванну... но у меня нет сменного платья.

— Я найду что-нибудь, госпожа, не волнуйтесь.

Глава 21. Последняя битва

Дни после ухода Асахира из Энарана тянулись для Дивияры слишком долго и тягостно. Новость о том, что убить Зару не удалось, тревожила и пугала жрицу. Конечно, Зара сама просила её вывести Энеату из города любым путем, но всё же неудача могла разъярить колдунью, и Диви было откровенно страшно. Она провела в Энаране уже слишком много времени, и должна была возвращаться в храм Астарны; но под защитой городских стен и стражи было гораздо спокойнее... Близился осенний праздник в честь прекрасной богини, и если бы верховная жрица пропустила это событие или недостойно подготовила его, совет храма, состоявший из состарившихся служительниц Астарны, мог бы изгнать её не только с её высокой должности, но и из жреческого сословия вовсе.

И хотя Зары Дивияра побаивалась сильнее, чем совета храма, очередной бессонной ночью посланница божественной Астарны резко поднялась и, разбудив младших жриц, приказала собираться в дорогу.

К удивлению Диви, путь до святилища закончился без происшествий, но облегчения жрице это не принесло — она продолжала ждать неприятностей. Первая неожиданная для Дивияры встреча случилась у подножия ведущей к храму лестницы — давний знакомый жрицы, идшарец Римиар сидел на каменной ступеньке, внимательно глядя на приближавшихся странниц.

— Жрец? — удивилась Дивияра, веля вознице остановить телегу и воззрившись на Римиара. — Ты жив? Идшар оплакивает твою гибель...

— Я умер для Идшара, — спокойно ответил тот, не шевельнувшись. — Рад встрече, жрица.

— Что ты делаешь здесь? Асахир прислал тебя?

— Я больше не служу Асахиру. Мне надо поговорить с тобой наедине.

— О чём?

— О Заре.

* * *

Лёгкие шёлковые шторы, ведущие в покои верховной жрицы, тихо прошелестели, впуская внутрь комнаты беловолосую колдунью.

— Асахир — это тот самый байру Асахир, верно? — задумчиво протянула Зара, без приглашения проходя к скамье у окна и усаживаясь напротив Дивияры, застывшей с гребнем в руках.

Диви немного успокоилась, глядя на Зару. Похоже, в ближайшее время та не собиралась никого убивать. Хотя внезапное появление колдуньи едва не напугало Дивияру до смерти, верховная жрица приветственно улыбнулась.

— Здравствуй, дорогая подруга, — обиженным голосом произнесла Диви. — Хоть я и рада твоему появлению, ты могла бы и поздороваться.

— Мне кажется, что я где-то его видела прежде, — не обращая внимания на слова жрицы, продолжала Зара. — Сын Эллашира... Что ж, если бы это было так, я бы поняла произошедшее.

Дивияра растерялась, пытаясь понять, к чему клонит незваная гостья. Та, помолчав, продолжила, и её нежный и спокойный голос плавно превращался в злобный крик:

— Только я не верю в богов, дорогая Дивияра. Итак, объясни мне, дорогая моя жрица, почему Эадиву, которого ты называла бессмертным духом, так бесславно сдох?!

— Откуда мне знать?!

— Тебе откуда?! А кто тут был его хранительницей?!

— Слушай, Зара, я же сама не билась с ним! Пф-ф. Я только рассказала тебе то, что вычитала в старых записях...

— Да ну?

— Пойдём, покажу тебе их, если не веришь!

Зара раздражённо отмахнулась.

— Да ну тебя с ними вместе, — недовольно произнесла она.

— Кстати, дорогая, тебя искал Римиар.

— Римиар? Ах... Да, я что-то ему обещала за его невеликую помощь. Только толку от этой помощи не было. Так что и о награде может не мечтать. Встречу — вообще убью эту бесполезную скотину. Можешь так и передать, если увидишь его.

Молчание затянулось, и Дивияра судорожно соображала, известно ли Заре, что жрица помогала сведениями её врагам. В Энаране ей не удалось ничего узнать; она не искала встречи с Асахиром, показавшимся ей ещё более злым, чем обычно, а Азмар отказывался что-либо говорить. Зара развеяла её сомнения, наконец нарушив тишину:

— Впрочем, я пришла поблагодарить тебя. Ты всё-таки привела мне сестру, хоть из этой встречи ничего хорошего и не вышло.

— Чего не сделаешь ради дружбы, милая, — осторожно ответила Дивияра.

— Ты ведь была в Идшаре достаточно долго, — голос Зары прозвучал вкрадчиво, и жрица напряглась.

— Это было давненько, моя дорогая...

— Совсем недавно. Я слышала вести и слухи. Они прекрасно доходят и в деревни. Моя любимая сестрёнка уехала в Идшар... Замуж, говорят, выходит.

— И чего ты хочешь от меня?..

— Повторного приезда.

— Куда?!

— Да в Идшар, дура, — ласково ответила Зара. — Я не пройду туда сама. А в твоей свите, в одежде служанки... никто не обратит внимания на тех, кто пройдёт с тобой.

— В любом другом городе, кроме Идшара, — возразила Дивияра. — Там и меня на входе обыщут, если вдруг взбредёт в голову.

— Ты преувеличиваешь. К тому же, не взбредёт.

— Подумай сама, Зара! После того, что было... Все они знают, что мы с тобой общались, и...

— Да? Знают? Кто же им сказал?

Дивияра запнулась, поняв, что сболтнула лишнего.

— Ты им всё рассказала об Эадиву, верно? — спросила Зара, слишком доброжелательно улыбаясь.

— Зара, я...

— Успокойся. Я не ждала от тебя слишком многого. Что ж... Тем лучше. Раз ты предавала меня, ты вполне можешь бежать туда, чтобы искать защиты, разве нет?

— Послушай, Зара, — простонала Дивияра, прижимая ладонь ко лбу и устало вздыхая, — что ты собираешься творить? Твоя сестра уехала. Асахир уехал. Они не мешают тебе больше. Просто оставайся здесь, жить, как жила до этого! Ведь тебе было гораздо проще, пока ты не узнала о её существовании... В Идшаре тебя убьют. Как убили твою мать. И меня с тобой заодно, если я проведу тебя туда!

— Ты глупа и труслива, дорогая подруга. Где ты предпочитаешь умереть — здесь или в Идшаре? Прямо сейчас или чуть позже?

— Зара!..

— Я шучу, милая, не бойся.

— Я не могу уехать сейчас! Через десять дней здесь будет великое празднество. Меня вышвырнут из храма, если меня не будет на нём!

Зара поджала губы.

— Ладно. Отправимся после праздника.

— Зара, ты не справилась с ними тремя посреди поля, когда Эадиву был с тобой! Чего ты добьёшься в Идшаре?! Одна против тысяч воинов, десятков жрецов и твоей сестры-ведьмы?!

— Тащи-ка лучше что-нибудь поесть.

— Зара!

— Не волнуйся, милая. У меня есть превосходная идея.

Дивияра замолчала, недовольно надувая губы и с подозрением глядя на спокойно улыбавшуюся Зару. А та вдруг изменилась в лице и как-то растерянно спросила:

— А он... что он говорил, Диви?

— Кто? — не поняла Дивияра.

— Рим... — имя жреца прозвучало в устах Зары лёгким вздохом.

* * *

Хотя вода, касаясь ран, жгла их сильнее огня, Энеата не смогла отказаться от затеи наконец отмыться дочиста. Запах мыла, трав и масел успокаивал её, а переоблачение в простую, но чистую тунику без дыр и заплат показалось сродни празднеству. Заплетя мокрые волосы, за время без красок обретшие свой природный соломенно-рыжеватый цвет, в косу, Энеата отправилась исследовать дом военачальника.

Хотя в жилище Асахира был всего один этаж, здание занимало немалую площадь. Убранство, впрочем, не казалось слишком изысканным — большинство комнат, что Энеате показала сопровождавшая её служанка, были пусты или почти пусты.

— Здесь везде так мало вещей? — спросила Энеата у служанки, останавливаясь у широкого окна с видом на внутренний двор.

— На кухне много, — отозвалась служанка. — Но я подумала, что госпоже не хотелось смотреть на кухню.

— А можно мне туда? — кивнув на окно, спросила Эне.

— Конечно! Я туда вас и веду. Выход в следующей комнате. Вот сюда, госпожа.

Внутренний дворик дома оказался совсем небольшим — колодец посреди небольшой поляны, низкая скамья у стены и крупная каменная чаша с цветущим левкоем. Зато здесь царили тень и прохлада — почти всё пространство наверху было закрыто решетчатым навесом, оплетённым разросшимся виноградом, пропускавшим лишь малую часть солнечных лучей.