Глава 18
Кто на нас?
Интерлюдия 31
К тому моменту, когда на воротной башни цитадели собралась вся княжеская семья и князь Александр забрал у княжны Елены её увеличивающий зрение инструмент, в зоне видимости остался только большой обоз, который переправлялся через Чёрную речку. А всё войска вошли в ущелье и были не видны за горами. Но было заметно, что у осаждавших город турок началась суматоха. Носились всадники, из ближайших к городу небольших, осадных, турецких лагерей в сторону основного лагеря двинулись отряды. Так уходила вся принимавшая участие в осаде конница крымских татар. Срочно поднимались на лафеты самые небольшие орудия. И их тоже спешно везли с запасами пороха и ядер к главному турецкому лагерю.
То, что происходило в турецком лагере, было ещё видно. Но вот что происходило дальше, в ущелье, видно не было. Мешала гора, Мезар-Тепе, на которой располагался лагерь, с самыми большими турецкими пушками. Которые особенно досаждали осаждённым. Но забрасывая их огромными, диаметром в фут, а то и больше ядрами. То, обрушивая на Мангуп град камней, то метая в него раскалённые докрасна куски метали, или же раскалённых камней. Но эти пушки уже довольно долго обычно молчали. И как поняла Елена, из разговора мужчин туркам явно не хватало пороха. Хотя они сами и начали собирать селитру в пещерах вокруг. Где пастухи держали скот по ночам. Сами выжигали уголь и готовили порох.
И теперь было видно, что в лагерях осаждавших Мангуп турок остались только их пушкари и самых плохо экипированные пехотинцы. Хотя их всё равно оставалось слишком много, что бы гарнизон мог нанести удар. Да и из их основного лагеря на юг вдоль ущелья выдвинулась целая армия турок. И туда же повезли орудия. И Елена поняла, что им теперь предстояло только ждать. В неведении ждать того, что должно будет случиться.
И сначала было видно, как нервничают турки внизу. А из ущелья был слышен только грохот. Который был похож на отдалённый гром. Но это не мог быть гром. Погода была тёплая и солнечная. Это было похоже ещё и на звуки выстрелов турецких пушек, но тут явно грохотало не один раз. И очень часто. И так продолжалось уже довольно долго. Им даже принесли еду на башню. Но всё ограничивалось только звуками грома. И мужчины поспорили, что это могло быть. И командовавший, находившимися в крепости генуэзцами, Джанагостино Каттанео[1] предположил, что это стреляют пушки. И что просто у армии, что идёт к ним на помощь очень пушек и ручниц. Но ему мало верили. А потом всё резко изменилось.
Сначала все увидели, как в небе расцвёл "огненный цветок". И у Елена от восхищения даже перехватило дыхание, от увиденного. Когда в небе вспухла огромная шарообразная огненная гроздь, состоящий их множества мелких огненных шаров. А потом Джанагостино указывая на выход в другое ущелье, справа, от лагеря турок, произнёс:
— Смотрите, смотрите всадники! Они атакуют лагерь турок!
И действительно по направлению к лагерю турок из заросшей лесом лощины мчалась лавина всадников, над которой развивались красные, с золотом, флаги. И как сказали мужчины, их было тысячи полторы или две. Турки, бывшие в лагере, попытались было организовать сопротивление. Но Всадники подались в сторону, обходя лагерь турок по дальнему краю. И как объяснили мужчины, разворачиваясь для атаки. А потом из этой лавины вперёд вырвались, какие-то повозки, облепленные людьми и запряженные лошадьми. И эти повозки, на ходу развернулись, перед строем турок, из них быстро выпрягли лошадей, а сами повозки распались на две части. Одна состояла из пушки, на лафете, а вторая часть представляла собой ящик, на колёсах и этот ящик тут же завалили на бок. И мужчины начали было спорить, как быстро пушки снимут и положат на землю. Но эти пушки выстрелили, причём практически одновременно и прямо с лафетов, откатившись назад. Удивив всех. И Елена поняла, что гром, который они слышала, был от таких пушек. При этом по рядам турок как будто прошла коса. По крайней мере, упало много турок. И в их рядах образовались дыры. А вокруг выстреливших пушек и ящиков засуетились люди. И прежде чем сердце девушки стукнуло три десятка раз. Эти пушки выстрелили снова. И как поняла, из возгласов мужчин, это их удивило. Они считали это невозможным. Но то, что это возможно орудия подтвердили, дав, через такое же время ещё один, проредивший строй турок залп. И этот залп турки не выдержали и побежали в свой лагерь. И Елена их не осуждала, ей было просто страшно смотреть с безопасного места на это. А всадники, под красным с золотом флагами, кинулись им в след и очень быстро захватили лагерь турок. И лавина всадников пошла дальше по ущелью.
А потом на дороге, ведущей из ущелья, показалась другая лавина всадников. И это были крымские татары, которые буквально мчались, не разбирая пути и жестоко ударяя нагайками своих коней. И эта лавина просто промчалась мимо города и направилась на север. Во владения степняков. А на смену им показалась толпа бегущих турок, как пехотинцев, так и всадников. К которым присоединились и турки, что были в осадных лагерях, вокруг города. И вся эта многотысячная толпа помчалась на север вслед крымчакам. А потом появились другие всадники, под красно-золотыми знамёнами. Которые пытались взять в плен отстающих турок или же если те не сдавались, рубили их. И среди этих всадников было два небольших отряда. Один под флагом Мангупа. А вот над вторым развивался голубой флаг с золотой тамгой крымского хана. Что тут же вызвало удивлённые возгласы у хана Менгли Герая. Что кто-то использует его тамгу, без его разрешения. И эти отряды сначала захватили лагеря турок, что находились напротив северных ворот в город. А потом, в тот момент как в долину, у подножья Мангуп-Кале, стала вступать пехота под красно-золотыми флагами, вернулись в захваченный лагерь на Мезар-Тепе. Где и остановились возле самого большого шатра в этом лагере. Где уже происходила, какая-то суета.
И один из всадников из отряда, что был под флагом княжества Феодоро, сначала зашёл в этот шатёр. А выйдя, из-под шатра, сел на коня, взял в руку флаг отряда и направился к южным воротам города. И он ещё не успел подъехать, как по городу пронёсся слух, что это Алексей Климат. И узнав про это вся княжеская семья, союзники и командование обороной города направились к южным воротам города. Где им сообщили, что десятник Алексей Климат просит впустить его в город. Так как у него послание от деспота Конева. При этом, перед ещё закрытыми воротами, уже стояла женщина с детьми, с надеждой глядя на князя Александра. И в ней княжна Елена узнала жену десятника. Князь Александр распорядился открыть ворота. И в них въехал одинокий всадник с флагом княжества в руках. Женщина тут же кинулась к нему, рыдая прижавшись к ноге. Десятник нагнулся, обнял жену, что-то ей сказал, а потом, выпрямившись в седле громко произнёс:
— Деспот федерации Конев приглашает на переговоры князя Ираклия. Честь, жизнь и свободу гарантирует.
Брат Елены посмотрел, на захватившего у него власть в княжестве, двоюродного брата Александра. А тот, недовольно поджав губы, произнёс:
— Почему его, десятник?
— Не знаю, княже, я простой десятник. Командую отрядом воинов княжества, что присоединились к армии федерации. И просто передаю те слова, что мне сказал деспот.
Александр недовольно поморщился, но посмотрел на брата Ираклия и сказал:
— Хорошо, Ираклий, возьми отряд воинов и оправляйся на переговоры. Узнаем, что от нас хотят.
И Ираклий, с десятком воинов отправился следом за десятником, который посадил в седло перед собой жену и детей. Ворота крепости за ними закрыли, а все поднялись на башню. И с неё Елена, а увеличивающий прибор так и остался у Александра, как брат с охраной подъехал к тому самому большому шатру, недалеко от которого расположились возле нескольких костров, на которых уже висели котлы, воины княжества и те под голубым с тамгой хана знаменем. Ираклий переговорил с ними. А потом его охрана и жена десятника расположились за этими кострами. И тоже взяли еду из котлов, что-то обсуждая. А брат Ираклий, поговорив с воинами, что были там, внизу, на минуту задержался, посмотрев сначала на город, а потом на начавших жадно есть еду воинов княжества, и вошёл в шатёр.
Интерлюдия 32
Когда князь Ираклий откинул полог вошёл в шатёр, но он увидел в его центре высокого гладко выбритого человека, атлетического телосложения. На котором были атласные шаровары, турецкие загнутые шитые бисером тапки с загнутыми носами и распахнутый шёлковый халат. И который стоял, подняв руки, а возле него приклонив колено, стояла, молода татарка, в одежде и высоком головном уборе салатового цвета и бинтовала бедро человека узким полотном белой ткани. И повернув голову человек, посмотрел на князя, и произнёс, на языке руссов:
— Приветствую тебя князь Феодоро Ираклий. Я деспот Клим Александрович Конев. Увы, в сражение ранили. Так что прошу, присаживайся, угощайся тем, что бог послал.
И его речь повторили знакомым князю голосом, который он не ожидал услышать. И повернув голову, Ираклий увидел в стороне от входа, сидевшего за столом, заставленного блюдами с яствами, Хозе Кокоса. Перед столом стояли три табуретки. И на одном из них с кубком в одной руке и с ребром ягнёнка в другой и сидел этот каффский купец. Которого отец посылал, было по своим дипломатическим делам. В том числе и к князю далёкой Москвы. С предложением породниться через княжну Елену. Но сейчас этот иудей сидел так как, был в своём праве, но на понятном Ираклию языке. Ираклий подошёл к одному из свободных мест и сел, не рискуя начать трапезу. Ходя от вида свежего хлеба, жареного мяса и овощей желудок и заурчал. И присев Ираклий, не притрагиваясь к еде, ответил:
— Я сейчас не князь Феодоро. Сейчас этим титулом владеет мой двоюродный брат Александр, и я не вправе что-то решать.
— Я в курсе, что твой кузен отнял у тебя княжество. Узурпировав власть. Возможно в тех условиях, когда твое мнение могло помешать решению других людей, именно человек готовый сражаться в любых условиях и был нужен[2]. Но сейчас, я считаю, княжеству нужен именно такой человек как ты, Ираклий. Человек готовый пойти на компромисс. Особенно если условия для компромисса будут весьма привлекательными. Как для тебя лично, так и для княжества, — пока деспот это говорил, то девушка завершила его бинтовать и, подхватив стоявшую рядом с ним сумку, с красным крестом, выпорхнула из шатра. В то время как Хозе Кокос переводил на языки понятные собеседникам. А сам деспот, морщась и прихрамывая, подошёл к столу, наполнил два кубка, с откидными крышками[3] вином, оторвал от половинки запечённого ягнёнка ещё по одному мясистому ребру, положив их на большие куски хлеба из муки грубого помола, служившие личными тарелками[4]. И жестом предложил сделать выбор Ираклию, добавив:
— Придётся всё самим, когда слуги появятся пока не известно.
Ираклий взял один кусок мяса и один кубок, ну а деспот взял всё оставшиеся, и стал спокойно, как есть, так и пить. И Ираклий, тоже присоединившись к трапезе, произнёс:
— И что это за предложение? Которое, позволит мне переманить на свою сторону тех, кто поддержал Александра.
— Капитанство Готия, или как вы говорите Параталассию[5], — сразу же произнёс в ответ деспот, — Без домена Ялиты. Он останется личным доменом богоматери. Плюс княжество получит Чембало. Или как мы говорим Балаклаву. Но без Херсонеса. Последнее тоже будет личный домен богоматери. Я думаю там границу провести по высотам. Точнее по их подошвам. Всё что будет снизу, это будет уже земля княжества. Склон и выше уже земли богоматери. Но за это придётся поступиться.
— Это очень щедрое предложение. Оно может заинтересовать многих. Но чем же, за него, должно будет поступиться княжество? — Ираклий внимательно посмотрел на Конева. А тот так же прямо глянув в глаза юноше ответил:
— Княжество добровольно вступает в федерацию. И признаёт над собой власть Пресвятой девы Марии, как главы государства. В лице регента. А князь становиться её наместником в этих землях. И подчиняется законам федерации. Они тебе покажутся странными, но думаю, тебе понравятся. Плюс, сделавший это князь, получит орден Андрея Первозванного, а вместе с ним полное гражданство. А это значит и пай в нашей компании. Ну и права решать всё в этом государстве. И даже возможность быть избранным деспотом. И если, зная твоё благоразумие, это сделаешь ты Ираклий, то орден Святой Екатерины получит и твоя сестра. И тоже станет полной гражданкой. Так как по договору наместниками богородицы на этой земле сможет быть только твоя семья. А она пока наследница.
Ираклий потёр подбородок, посматривая то на Конева то на Хозе Кокоса и последний произнёс, уже обращаясь к Ираклию:
— Соглашайся Ираклий, вот я сейчас дож Таврической республике. Мне за это полагается пятьдесят флоринов в месяц. И всё, стражников, чиновников, оплачивает государство. При этом в городах и в сельских округах есть те, кто руководит, судит и охраняет на местах. Это называется самоуправление. Я же просто всем эти управляю, в общих интересах. При этом я продолжаю владеть тем, чем владел до этого. Получая доход и с них. Мне не нужно заниматься каждой мелочью. Этим занимаются другие. Но я контролирую и могу их решения отменить. Так и тут. Все будут подчинены тебе. Но оплачивать их работу будешь не ты.
Деспот при этом посмотрел на Кокоса и тот уже на языке руссов повторил то, что сказал Ираклию. И Конев, кивнув, добавил:
— Подтверждаю, так и будет, если ты добровольно согласишься с моим предложением. Домен твой семьи, да и вообще вся её собственность, останется в личной собственности. С этого конечно придётся платить налоги. Но это будет защищено. Так что решай, Ираклий. Беднее не станешь. А с выплатами от компании так и вообще богаче. И в своём статусе тоже не потеряешь. Плюс сможешь иметь свои подворья, как в личных доменах богоматери, так и в любых наших городах. В той же Каффе или как мы говорим Феодосии, или же в Трапезунде.
— Вы захватили Трапезунд? — Ираклий удивлённо посмотрел на Конева и Кокоса. Кокос пожал плечами и кивнул. А Конев коротко рассказал феодорийскому князю о том, что случилось, пока они были в осаде. И о том, что они вернули под свою руку все владения генуэзцев в Русском море, кроме Амастриды. Но и планируют захватить и её. Уточнив, при этом, и что он планирует получить как пайщик компании. И что так же получит князь Феодоро и его сестра, если добровольно присоединяться. А компания получит право на факторию в княжестве и право свободной торговли. А тот, выслушав деспота, произнёс:
— Я впечатлён. Вы смогли многое. И я вижу перспективы, для себя и княжества, в вашем предложении. Плюс присоединение к княжеству Чембало и Параталассии очень многих заставиться смериться с переходом вновь под власть Трапезундской императрицы. Особенно такой. Так что я готов согласиться с этим предложением. Но опасаюсь, что Александр никогда не согласиться, с таким положением дел. Особенно с тем, что князем стану я. Он считает, что я предам интересы Феодоро. Да и он очень уверен в том, что король Венгрии и господарь Молдовы ему помогут.
