— Надо же! — вселенец выпучил глаза и похлопал себя по ноге. — Умнейший князь, да вы просто пророк и провидец! Как всё славно представили! Пожалуй, не буду скупиться и отдам вам пятьдесят тысяч.
— Нет, знаете ли... Я, человек чести. Лишнего не надо. Двадцати будет достаточно.
— И я человек чести. Берите пятьдесят. Тем более... талантливых писателей надо поощрять.
* * *
Весь последующий день и вечер "Добрая Надежда" стояла недалеко от живописного острова. Команда отдыхала после генерального сражения с пиратами, приводила себя и свои чувства в порядок.
На берегу горел костёр. Он потрескивал, сыпал искрами, освещая смуглое, загорелое лицо солдата. Кондрат Егоров подбросил в огонь сушняка. На минуту-другую пламя утихло, к небу потянулся столб едкого дыма. Через несколько минут костёр вновь разгорается буйным, жарким пламенем.
— Егоров, мать твою не знать, отца не иметь! — Со спины незаметно подошел прапорщик Новиков. — Я не понял? Почему до сих пор в солдатах? Князь, ещё прошлой ночью, повысил тебя до унтера-офицера? Ты, что, дьявол лысый, решил нарушить устав? Или слово, самого князя, для тебя не закон?
— Виноват, ваше благородие. Где же мне посередине моря-океана взять знаки отличия? Кругом же вода-с.
— Не знаю. Ты артиллерист или хвост собачий? Найди, укради, отбери... роди, в конце концов! В общем, так! Что бы к утру! Я видел тебя как положено новому званию. Понял? А иначе прикажу подняться на самый верх — будешь помогать матросам бегать по мачтам — чаек ловить.
— Хны..мны...тры, — бывший рядовой, что то промямлил в ответ.
Прапорщик подошёл ближе. Похлопал несчастного по плечу. — Ладно, не бди. Подойдешь вечером, выдам знаки.
— Ой, спаси вас Христос, ваше благородие. Век буду благодарить за помощь.
— Не стоит. Чуйка у меня, Егоров, что с такой стрельбой, и отношением к тебе князя, сам скоро станешь благородием. А может даже догонишь меня в звании.
— Что вы такое говорите, господин Новиков? Как можно-с?
— Егоров, не можно-с, а нужно-с. И с превеликим усердием-с... Ты понял меня?
— Так точно! — заорал унтер на всю Ивановскую.
— Во-от, другое дело.
.....
— Александр Дмитриевич, опять пьёте солдатскую кровушку? — господа офицеры позвали прапорщика. — Идите лучше к столу. У нас вино, закуски. А у господина подпоручика созрел отличный тост. Слушаем, Иван Петрович.
Один из офицеров поднял фужер. Дождался, когда нальют опоздавшему. — Господа, я предлагаю выпить за нашего князя Ланина Кирилла Васильевича и чудо оружие, которое он создаёт. Я, признаюсь, до сих пор, под впечатлением от вчерашнего боя. Это было нечто... Красотища, мать его за ногу. Просто нет слов. C'est une sorte de guerre totale du futur! (Это какая-то тотальная война будущего! Франц.). А раньше? Вспомните, как было: Брр... мрак, жуть, кошмар. Тащим эту тяжеленную, многотонную, чугунную дурынду, заряжаем. Маемся. Стреляем. Накатываем. Снова пуляем. Грохот, взрывы, всё в дыму, грязи, земле. Голова месяц раскалывается от громкого боя. А теперь? Любо-дорого: Спокойно пришли. Установили. Прицелились. Бух-пах-бум-батц-хрясь. Как часы отработали. Пять выстрелов — пять попаданий. И противника нет. И ты даже не замарал перчаток.
Бывший гусар Левашов допил до дна вино. После чего решил взять слово. — Не знаю, господа. Мне больше нравиться по старинке. Пьянящее чувство боя. Лихо кружишь в поединке. Удар, уход, выпад, нырок, поворот, укол — победа.
— Да-с, господин поручик, — его сосед решил высказать сомнение. — Вам, как бывшему гусару, такое желание боя понять можно. Я знаете тоже люблю на шпагах с одним, двумя, когда входишь в азарт, можно-с даже с тремя: Вжик, вжик, вжик, выпад — а!. Кого-то там унесли. Через день похоронили. Через два забыли.
— Биться всего лишь с тремя?! — Левашов недовольно скривил лицо. — Три соперника, мes chers camarades, это уже не интересно. Хотя бы человек пять — семь. И это только на раскачку.
Сосед хмыкнул. Покрутил ус. — И я говорю... похвастаться молодецкой силушкой, поколоть, покружить, пустить кровушку, когда соперников не более десятка. С десятью, знаете ли, я тоже лихо справлюсь! Эка невидаль! Переколол их один за одним. Сложил аккуратненько крестиком. А вот, когда больше?! Увы-с, господин поручик. Красоты поединка уже нет. Лезут на тебя как собаки со всех сторон. Прыгают. Скачут. Мешают друг другу. Пытаются достать. А ты машешь клинком, наотмашь — как мужик вилами. Потеешь. Устаёшь. Маешься. А вот, под руководством его сиятельства — любо-дорого... Зарядил снарядик, другой. Махнул платочком. Скомандовал "Выстрел". И все противники, сколько бы их не было, тут же, закончились. Остаётся только послать денщика посчитать убитых. Да, отписать царю-батюшке об очередной победе.
* * *
Вселенец сидел у себя в каюте, пыхтел, кипел и рвал волосы на голове. То, что он видел на экране артефакта, на морском дне, на глубине тридцати семи метров под шхуной, не могло быть в этом месте. От слова совсем. Но, они были. Все два. То есть оба. И название этому возмутителю спокойства было — сфинксы. Почему сфинксы? Да потому, что всё у фигур, было как положено сфинксам — тело льва, голова человека и широкие расправленные в сторону крылья. За эти чёткие в перьях крылья, взгляд и зацепился, когда Ланин рассматривал пейзаж морского дна, недалеко от затонувшей древнеримской галеры. Сама по себе галера была обычным утопленником которая перевозила какие-то горшки, кувшины, чашки и прочую столовую утварь. А вот стоящие на высоких постаментах сфинксы были примечательны: Анализ размеров древних статуй впечатлял: пять метров в высоту. Восемь в длину. А ещё размах крыльев, который достигал двенадцати метров. Божества были из металла, состав которого артефакту был не известен. Вместо формулы и названия он выдавал безликий ответ... Металл оранжево-чёрно-фиолетового цвета. А потом кучу непонятных знаков — &&&&&&... Возраст: более 10 000 лет.
— Вещь! — авторитетно процедил вселенец. Он щёлкнул пальцами и прищурил глаза. — Доставить бы их в Петербург. Стал бы самым известным в России путешественником, добытчиком, кладоискателем. Да чего там, в России... в МИРЕ. Сразу на все времена. Такого точно нет ни у кого. И не будет долгое время. Увёз бы в Москву. Поставил на Красную площадь. И красовались бы они возле Кремля подобно собору Василия Блаженного.
Путешественник задумался, представляя сфинксов на месте современного ГУМа. Мысленно их покрутил, переместил напротив, разместил сбоку. Облизнулся от сладкого предчувствия всемирной известности. — Как раз то, что искал. Решено — поднимаю и везу в Петербург. Если эти статуи не времён Атлантиды — то я не князь Ланин.
— Позвольте, милостивый государь? — здравый голос остудил горячие мысли в голове. — Как же мы их повезём? Вы, сударь, размеры видели? А вес? Каждая тонн по пятьдесят с лишним.
Легкомысленная часть сознания махнула рукой. — А! Уменьшим вес, понизим плотность. Всплывут как миленькие. Забросим на палубу. Как-нибудь, да с божьей помощью, дотащим.
— А размеры? — мудрая часть не хотела сдаваться. — Размеры предметов артефакт не уменьшает. Они не поместятся на шхуне.
Глупость вцепилась зубами в мудрость. Оторвала метра на два от земли. И начала трясти из стороны в сторону. — Что значит не поместятся? Должны. Как ни будь, аккуратненько, бочком, ворчком, по сантиметрикам... постараемся впихнуть.
.....
Князь Волконский с удивлением смотрел на подполковника Ланина. Как тот шагает по палубе и считает шаги.
— Cher Monsieur, puis-je clarifier? Que fais-tu? (Милостивый государь, позвольте уточнить? Что вы делаете? Франц.).
— Подождите, Monsieur Prince. Не отвлекайте. А то собьюсь со счета. — Он продолжил ходить и считать в слух. — Дважды два, плюс трижды три, минус пять, и минус четыре, и ещё трижды плюс по полтора. Итого получится?
— Восемь с половиной, — капитан шхуны решил присоединиться к молча наблюдающему Волконскому.
Ланин вопросительно посмотрел на собеседников. Задал себе вопрос. — А это значит? — И тут же сам себе ответил. — Значит, дорогие мои судари, что то, что запланировал погрузить на эту посудину, не войдёт. Никак! То есть... Нам нужен новый корабль. Раза в три-четыре больше этого.
Волконский широко открыл рот. — Oh mon Dieu! Nouveau navire? Ou allons-nous l'obtenir? (О, мой бог! Новый корабль? Где мы его возьмем по середине моря? Франц.).
— Пока не знаю, — "повелитель вселенной" осмотрелся по сторонам. — Но, надо срочно найти.
Прелюдия 3.
Какое небо голубое! Мы не сторонники разбоя...
(Фильм. Приключения Буратино.)
Жуль, собираясь посетить высокое начальство, облачился в свой лучший костюм. В голубой камзол с батистовыми отворотами. В башмаки из красной испанской кожи с бронзовыми пряжками. В белые шёлковые чулки и черные атласные панталоны. Помимо нового голландского белья, он втёр и нанёс на себя целую коллекцию ароматических масел, эссенций и прочих пахнущих вод. Пропитал духами перчатки и шляпу.
Комендант крепости Люк Патрик Де Фонтане, напротив, был в отвратительном расположении духа, после бессонной ночи, устроенной ему родной подагрой. Он принял всё положенное в таких случаях лечение, дважды позволял пускать себе кровь, глотал какие-то колючие пилюли, но облегчение получил лишь частичное. Он сидел в своём доме, возле фонтана, в широком плетёном кресле, едва запахнув полы халата, обильно заляпанного красными пятнами. Создавалось впечатление, что чиновник встал не из постели, а вернулся с поля боя. Где заколол не меньше пяти человек.
Он тяжело откинул руку с письмом в сторону. — Значит, вы хотите, чтобы я выделил военный корабль, для поиска некого человека, с картой сокровищ и защиты вас от посягательств британцев.
— Да, месье комендант. У англичан хорошо вооружённые суда. Их пушки не дают приблизиться к нужному человеку. Не говоря о том, чтобы захватить. Я заметил в порту семидесяти пяти пушечный "Империал". Думаю, этот фрегат, подойдёт.
Толстяк поднял затянутый туманом ноющей боли взгляд. — Месье Жуль, а вы обратили внимание, что кроме него в порту больше нет французских военных кораблей. Зато есть девять! торговых британцев. Количество англичан в городе почти в два раза больше остальных жителей. А если они устроят дебош. Какими силами и кем я буду их успокаивать? Гарнизоном караульной службы? Или небольшим отрядом полиции?
— Месье де Фонтане! В документе сказано, вы должны оказывать любую посильную помощь. Потому, что величина сокровищ велика и значима для Франции.
Фигура коменданта скорчилась. Своей белой рукой с набухшими синими венами он достал носовой платок и прижал его к губам. — Мне плевать, что намалёвано в вашей писульке. Пока в город не прибудут ещё два фрегата с матросами — "Бесстрашный" и "Новый Лион". А они должны появиться в течение двух недель. "Империал" не сдвинется с места.
— Господин комендант, послушайте. У меня нет двух недель. Корабль нужен сейчас и немедленно.
— А мне нужен покой и военные в городе.
.....
Жуль, проклиная всех комендантов, их жён, любовниц, родственников до седьмого колена и призывая на их голову самые страшные проклятия, шёл в сторону пристани. Мучительно соображал, где ему срочно найти большой, а главное многопушечный корабль. Навстречу двигался человек, который так же искал большой корабль. Француз прошёл мимо здания администрации порта. Человек, держал путь, наоборот, в её сторону. На половине пути их дороги пересеклись. Жуль поднял глаза и увидел перед собой, высокого, широкоплечего, кудрявого господина. Он узнал того московита, за кем гонялся уже больше месяца.
— Месье, добрый день, — дикарь склонился в поклоне. — Подскажите, администрация порта, в той стороне?
— Конечно, месье. Пойдёмте я вас провожу.
Глава 3.
Князь Ланин находился в небольшом кабинете администрации порта. За столом, занимавшим, как водится, центральную часть помещения, помимо него и нынешнего хозяина судна Патрика Кантонэти, сидело ещё трое господ. Типичные канцелярские крысы. Черные протертые на локтях сюртуки, испачканные чернилами пальцы, уксусное выражение лиц.
— Итак, месье, — представитель судейской палаты, сдвинул густые брови на переносице, сурово посмотрел на князя. — О какой сумме вы договорились с продавцом?
— Триста тысяч.
— Сколько? — глаза старшего чиновника вылезли из орбит. Он удивлённо перевёл взгляд с покупателя на продавца.
Патрик Кантонэти поднялся с места. — Господин Лабутре, я хочу пояснить. Я продаю корабль вместе с грузом и штрафами, которые должен буду заплатить за потерю груза.
Чиновник зашуршал листами, полез смотреть документы. — Что за груз? Что за астрономические цифры? Какой-то редкий товар?
— Обычный груз, месье, — продавец тут же начал оправдываться. — Господин князь не желает терять время. Он хочет незамедлительно покинуть порт. И всё, что есть на борту заберёт с собой.
Судья подозрительно нахмурил лоб. — И тем не менее... триста тысяч! Это в несколько раз дороже вашего корабля с любым грузом! Какая-то подозрительная сделка? Господа, я не могу взять на себя ответственность и поставить подпись на документах. Мне нужно подумать. Может даже переговорить с начальством. Предлагаю перенести нашу встречу на завтра.
— Хмм, — закряхтел покупатель. — Месье Лабутре, давайте не будем торопиться с выводами. У меня возникла потребность в корабле большого размера. Мне срочно нужно вернуться на Родину. И я готов заплатить любые деньги за его покупку. Повторю — любые, если подойдёт размер судна. Для понимания важности сделки предлагаю увеличить ваш личный процент. Скажем, на двадцать тысяч. — Он открыл небольшой сундучок, достал пачку банкнот. Положил их перед старшим конторщиком.
Чиновник посмотрел на ассигнации. Покраснел. Затем тяжело сглотнул. — Что же не сказали сразу, что сильно торопитесь на Родину. Я человек понятливый и не вижу проблем в подписании документов. Надо — значит, надо.
— Месье Лабутре? — тут же поднялся один из клерков администрации порта. — Зато мы видим явные нарушения с вашей стороны. О чем незамедлительно доложим капитану порта. Вам, только, что! При всех присутствующих предложили взятку, и вы её приняли.
— Месье, господа, джентльмены. Спокойствие — только спокойствие! — Вселенец снова открыл ларец. Достал новую пачку. — Здесь, десять тысяч. По пять на каждого из работников администрации. Неужели, мы? Все вместе! Не договоримся о продаже обычного корабля? И не пойдем на встречу московскому князю? Который просто сильно спешит домой?
Чиновники переглянусь. Ближний из них быстро взял со стола банкноты и спрятал за пазуху.
Секретарь увидел кивок коллеги. Поднялся с места. — Месье Ланин, извините за задержку. Прошу вас, подписывайте договор. Я завизирую и поставлю печать.
Дверь в кабинет резко открылась. Внутрь буквально посыпались полицейские.
— Господа! — начальник патруля зашёл и демонстративно взялся за шпагу. — Немедленно прекратить все дела. — Офицер махнул головой указывая на вселенца. — Этот человек преступник. И у меня есть намерение его арестовать.
