Товарищ Гроза - 4

Однако я не стал доставать танки, как и не стал давать команду всех разогнать. Решил испробовать ещё одно свойство инвентаря. Просто вытащил два последних эшелона как бы между ними и от себя вперёд, разделив тем самым заслон из патрулей на три части. Ну а по частям их разогнать было нетрудно.

Осталась последняя часть операции, если не считать эвакуацию, конечно. Я и мои люди вышли на Дворцовую площадь. Если эшелонов больше не было, то просто мешков, ящиков и всего прочего пока хватало. Вот я быстро из всего этого и соорудил круговую баррикаду, оставив часть людей её защищать, а часть сразу забрав в инвентарь.

Ну, а дальше — абсолютно неоднозначный и, можно сказать, даже вредный поступок. Но я всё равно собирался его совершить. В моём времени тут стоят три шпиля с тремя флагами. Вот эти три шпиля и встали на своё законное место. Да, знаю, этот жест лишен хоть какого-то практического смысла. Но я так захотел. Даже если их уберут через час, они уже зафиксированы в истории этого дня.

Это были три высоких ствола сосны с обрубленными сучьями и заранее сбитым из брёвен постаментом. Без лишних сложностей и совсем не на века. Но и не заявить так о себе тоже не собирался.

Не уверен, что поставил их ровно в том же самом месте где они стоят в моем времени. Я всё-таки не в Питере живу и бывал там, то есть тут не так уж часто. Да в принципе и не важно учитывая что мои шпили тут долго не простоят.

Кстати, эти шпили стояли даже не во вне лимите, а у меня в основном пространстве кармана. Теперь тут тридцать восемь метров высоты — любой соответствующий шпиль поставить можно. На самом деле уже не тридцать восемь: пока вываливали всё вдоль Невского, мне дважды выскочило сообщение. Так что ещё плюс две моих личных косых сажени, а это почти пять метров. Но как уже говорил, точно посчитаю позже.

Ну, а дальше — собрать в инвентарь всех оставшихся людей, перелезть через баррикаду, достать верный У-2 и взмыть в ночное ленинградское небо.

Понятно, что самолёт был специально подготовлен для зимнего взлёта. Шасси на лыжи мы ему не меняли: был вариант зафиксировать колёса и уже к ним прикрепить специальные лыжи. И, естественно, не один раз проверили такую конструкцию.

И да, открытая кабина биплана совсем не располагала к зимним прогулкам по небу. Но ничего не поделаешь, да и лететь мы на самом деле собирались недалеко. Тем более существовала специальная зимняя одежда, которой никто пренебрегать не собирался. Маша Воронова изначально была одета в зимний комбинезон. Ну а мне никто не мешал уйти к себе в пространственный карман и спокойно, неспешно там переодеться. Всё равно снаружи не прошло и доли секунды.

Увидев, как наш самолётик смотрится на Дворцовой площади на фоне той самой колонны, у меня даже возникла шальная мысль: позвать из инвентаря кого-нибудь из фотографов, чтобы запечатлеть этот момент. Однако выковыривать Машу Воронову из кабины, фотографироваться, а потом залезать обоим обратно — не самая хорошая идея. Так что пришлось запечатлеть этот момент исключительно у себя в памяти.

Да, мы заранее решили, что убегать будем именно так. Наверное, 'Шторх' был бы даже удобнее, но он всё-таки немецкий, не стоит дразнить лишний раз жителей блокадного города. Хотя тут по-любому могут начать стрелять, но всё же У-2 в этом смысле лучше. К тому же Маша Воронова пообещала, что справится: будет лететь над самой водой Невы, над самыми крышами города, а если получится, то и вдоль улиц. То есть там, куда никакое ПВО не стреляет.

И эта воздушная хулиганка надо сказать все взятые на себя обязательства выполнила от и до. Почему хулиганка? Ну так она прижималась к земле не только там где надо, но и чтобы продемонстрировать, мол я и такое могу. Например под одним из мостов пролетела, хотя именно там точно не было такой необходимости.

Выход в эфир планировался буквально у всех из-под носа. Запеленговать, конечно, запеленгуют, но кто тебя найдёт в лесах и болотах Карелии? Пешком туда точно никто не доберётся. Прилетят на самолётах? И что они там увидят? На этот раз мы даже антенну не ставили, а подняли её на одной из сосен. Ну а замаскировать радиорубку под деревьями труда не составило. Даже если успеют прилететь, то на самолётах сейчас, насколько я знаю, пеленгаторы не ставят. Лесная глушь Карелии — идеальное убежищем, где каждый ствол дерева и каждая топь работают на сохранение тайны.

Эфир, как и после Стамбула, тоже отличался от всех предыдущих. На этот раз мы о своих подвигах и приключениях не рассказывали. Любовь Орлова читала хронику блокады Ленинграда — то, что смог вспомнить я. А учитывая, что я готовился к попаданию с большой вероятностью именно в это время, то и мимо такого события пройти не мог. Ну а вместе с молодостью и идеальным здоровьем ещё и память стала лучше. Перечисление сухих и страшных фактов и цифр, и ничего больше.

И закончила она это всего одним словом:

— Живите.

После чего полетела в эфир песня — на этот раз в исполнении не Любови Орловой, а Софьи Ивановой. Ведь ради этой песни я её в дивизию взял. Девочка долго готовилась, и теперь понеслось в эфир: 'Непокорённый'. Да, я помню из своего времени: эта песня голосом девочки звучит даже лучше, чем в авторском исполнении. А когда закончила, тоже произнесла всего одно слово:

— Живите.

— Ленинград будет жить. Ленинград благодарен. Ленинград никогда не забудет, — совершенно неожиданно прозвучало из динамиков.

Мне ответили.

На самом деле ничего невозможного в этом не было. Любая крупная радиостанция в принципе может ответить на тех же волнах. Но это было впервые, когда со мной заговорили, причём открыто и официально, а не через третьи руки.

— Весь Ленинград? — с сомнением ответил я, взяв в руки микрофон. — А многие ли нас сегодня услышали?

— Весь Ленинград, — прозвучало в ответ. — Ваша передача принималась на центральный радиоузел и тут же отправлялась на все радиоточки и все громкоговорители города. Ленинград не забудет.

— И сейчас слушают? — на всякий случай спросил я.

— И сейчас тоже, — подтвердили мне.

— Смело, однако, — только и произнёс я.

Если честно, я находился под сильным впечатлением. Действительно ничего подобного не ожидал. То со мной вообще не хотят разговаривать, а то вдруг мои эфиры пускают в городскую сеть. И ведь наверняка без одобрения из Москвы. Действительно смело.

— А другие в блокадах и не сидят, — тут же ответили мне. — А теперь, когда не только верим, но и знаем, что выстоим, будем ещё смелее.

Конец четвёртой книги.

А пока я готовлю первую главу пятой книги, можете посмотреть иллюстрации к последней главе четвёртой:

https://author.today/post/869579

https://author.today/post/869579