Товарищ Гроза - 5

С регламентом, правилами и всем прочим разобрались очень быстро. Я в эти дела не вмешивался, поставив лишь одно условие: что весь шахматный турнир должен произойти как можно быстрее, в том смысле, что в ближайшие дни, а лучше прямо сегодня, в крайнем случае — завтра. И в том смысле, что даже не за один день, а за несколько часов. А учитывая, что весь смысл турнира сводился к тому, чтобы поделить между пятью гроссмейстерами выложенную сумму, то они тут же согласились. Стремительный блиц-формат вместо классических многочасовых раздумий устраивал всех.

Правда, пожалели, что количество игроков нечётное — будет довольно сложно высчитывать очерёдность партий или ещё чего-то там, я даже не понял, что они имели в виду.

— Нечётное, говорите? — усмехнулся я.

Вспомнил ещё одного гроссмейстера, которого видел тут в лагере для военнопленных. Если мне не соврали, у него тоже какое-то там шахматное звание было.

— Есть тут один ваш коллега, который, думаю, согласится поучаствовать.

— Кто? — спросил опять за всех Абрам Модель. — Откуда вообще наши коллеги в такой глуши?

— Ну, вы-то тут как-то оказались, — логично возразил я. — Вот и он тоже не совсем по своей воле. Так что можете смело рассчитывать вашу турнирную таблицу на шесть участников. А я пойду организую.

Я и ушёл, оставив ошарашенных гроссмейстеров. Правда, ошарашил я их тем, что не забрал выложенные на стол деньги.

С лагерным начальством удалось договориться довольно быстро. Всё-таки приказ из Москвы всячески содействовать товарищу Грозе во всех его начинаниях тут поняли довольно буквально. Да и я просил совсем мелочь — одолжить одного из подопечных для выполнения всяких разных подсобных работ во время шахматного матча. Ну а кого ещё на это выделять, как не шахматиста? Хотя бы королей с тузами не перепутает. Местное лагерное руководство без лишних вопросов выписало временный пропуск.

Фишер, который оказался вовсе не Робертом, а Отто, назвал своё шахматное звание Meisteranwärter. Мне это ровным счётом ничего не сказало, но зато наши шахматисты быстро его определили в советскую табель о рангах. Майстеранвертер — дословно 'Кандидат в мастера' или 'Соискатель звания мастера' — оказался всего на одну ступеньку ниже советского мастера спорта по шахматам. Что вообще идеально подходило. Уж настоящего мастера спорта или тем более гроссмейстера среди немецких военнопленных встретить было крайне мало шансов, а этот всего на одну ступеньку ниже, то есть вполне имеет право участвовать.

А я вдруг понял, что у нас намечается не всесоюзный, а международный шахматный турнир. Ну как же: представители СССР есть? Есть! Аж целых пять. Представитель Третьего рейха есть? Тоже есть. Остальные? А остальные дисквалифицированы за неявку. Откуда они знали, что будет турнир если я сам ещё вчера не знал? Ну так турнир проходит в Тайном Городе и сам он тоже тайный — если не знали, ваши проблемы.

Правда, о том, что турнир будет международным, участники тоже пока не знают, но я им расскажу позже, возможно, даже по окончании. А лучше всего, когда буду выходить в эфир и рассказывать о своих достижениях и вообще всё, что произошло в городе, вот тогда все и узнают, что участвовали в международном шахматном турнире.

Правда, немца перед мероприятием стоило переодеть, да и в баню сводить тоже было не лишне, что я своим и приказал. Под не очень тёплой шинелью, вернее, её остатками, и ватником у немецкого гроссмейстера тоже с одеждой было не всё в порядке. У меня тут же появилась идея одеть его в парадный немецкий мундир. Только сильно сомневаюсь, что найду из своих запасов что-нибудь подходящее. Вот если бы он был генералом — тогда да, нашлось бы, а на лейтенанта, как ни странно, вряд ли. Зато простой пехотной полевой формы у меня больше чем хватало. Вот нечто такое и выдал. Вернее, высыпал и предложил выбирать. Естественно, всё ношеное, но получше будет, чем то, что сейчас на нём. Заодно вспомнил, что у него какие-то там награды имелись, ну и спросил, какие именно.

Оказалось, что этот скромный лейтенант-шахматист успел заслужить Железный крест второго класса, Нагрудный штурмовой пехотный знак и Медаль 'За возвращение Мемеля'.

С этим было куда сложнее. Если форма снимается с немцев сразу, то я принципиально не отбираю у пленных наград, если таковые имеются. И тем не менее, теми или иными способами всё-таки накопилась целая большая коробка. Вот её прямо перед Фишером и высыпал на стол, чтобы тот подобрал своё. И нет, мне было абсолютно не жалко, потому что сам не знал, что я потом с этим буду делать, так как именно ордена коллекционировать принципиально не планирую.

В общем, немецкого чемпиона я до человеческого облика приодел. Насчёт советских не переживал, поскольку они эвакуировались через Маргариту Орлову. А там и лимит по личным вещам был большой, и вообще. Разве что мебель с собой брать не позволялось, всё остальное — можно. А у таких людей вряд ли не найдётся приличных костюмов.

Я уже не раз пожалел о том, что оставил новогоднюю бытовку на севере. При этом прекрасно понимаю: да, она бы поместилась ко мне в инвентарь, но слишком уж много бы места там заняла. Можно, конечно, многие вещи потом поместить уже в неё и тем самым освободить пространство, но всё равно не стал бы я этим целенаправленно заниматься. А вот если её по-быстрому куда-нибудь перевезти с места на место — это совсем другое. И поместится, и ненадолго.

И вот, находясь здесь в Китеже, особенно получив следующий уровень градостроителя, я не раз успел подумать, что тут она смотрелась бы совсем неплохо. Ладно, смотрелась бы она не очень, но такое большое помещение, да ещё и отапливаемое, городу бы пригодилось. А то вон церемонию награждения проводили буквально на улице.

А всякие развлечения и массовые мероприятия? Как бы это было хорошо в моей новогодней бытовке! Да там даже целый кинотеатр организовать можно. Тем более что среди одесских трофеев уже несколько комплектов оборудования нашлось. Хоть бери и фильмы показывай, только пока негде.

Тем более что тут недалеко. На самом деле на севере всё недалеко. Просто потому, что тут расстояния меряются не километрами, а именно ближайшими соседями. Вот до ближайших — недалеко, даже если там несколько сотен километров.

К тому же у Маши появились новые игрушки. Можно и заодно самолёт испытать в полёте туда и обратно. Ну, как минимум, туда — обратно неизвестно, найдём ли мы подходящую полосу, чтобы взлететь. Хотя, когда я выбирал место для бытовки, в первую очередь именно взлётная полоса и рассматривалась в приоритете.

Ну а раз решение принято, то за исполнением дело не стало. Возникла лишь небольшая пауза. Часть своих людей я уже вытащил из инвентаря. Кто-то — просто отдохнуть, если можно отдохнуть на таких северных морозах. А кого-то — в помощь местным для строительства города. Также полностью развернул всю медицинскую часть дивизии. И опять с круглосуточным приёмом. Хотя тут пациентов было куда меньше, чем в Ленинграде, но всё равно собираюсь теперь это делать чем-то вроде традиции везде, где только получится.

Вот и возникла мысль: забирать ли на время полёта всех обратно или оставить как есть? Решил оставить. Если кого и хотели завербовать, то, скорее всего, уже сделали в Ленинграде. Но даже если завербуют — что потом? Всё равно большую часть времени большая часть моей дивизии находится в пространственном кармане. Поэтому чужих агентов и чужих шпионов я не боюсь.

Ну а сам полёт произошёл довольно быстро. Всё-таки МиГ-3 — не медленный. Минимум времени туда, прыжок с парашютом, забрать бытовку, которая уже насквозь промёрзла и занесена частично снегом, но это не страшно. Потом, опять же, очистить от снега нашу предыдущую взлётную полосу, немного уплотнить и опять взлёт. Тем более что народу с лопатами у меня хватало и без тех, которых оставил в Китеже. На всю операцию ушло всего несколько ночных часов.

Ну а потом осталось выбирать, куда и под каким видом поставить эту самую ангарную бытовку. Название я ей уже давно придумал — 'Дворец культуры имени отдыха Новогодний'. Ну и, соответственно, вокруг потом вырастет тоже парк культуры имени отдыха Новогодний. Во всяком случае, я надеюсь, что вырастет.

Правда, в связи с предстоящим международным шахматным турниром, который планируется ежегодным, появилось и альтернативное название: шахматный клуб Остапа Бендера. Недолго думая, решил совместить оба названия: с одного бока написать 'Дворец культуры', а с другого — 'Шахматный клуб'.

Чтобы придать ещё большую легитимность своему шахматному турниру, я решил попросить разрешения на проведение у представителя Москвы, то есть Климента Ефремовича Ворошилова. А заодно и пригласить его в качестве зрителя. Нет, если бы не разрешил, я бы всё равно провёл, но так всё-таки лучше. Против самого турнира Клим Ворошилов не возражал, а вот насчёт участия Фишера и, тем более, международного шахматного турнира как раз сомневался.

— А вдруг немец выиграет? — прямо спросил он.

— Не выиграет, — уверенно ответил я.

— Договорились?

— Нет, наоборот — будет играть и стараться изо всех сил выиграть, — заверил я представителя Ставки. — Так что в этом смысле турнир пройдёт максимально честно.

— Тогда вдруг всё-таки выиграет? — повторил он.

— Нет, не выиграет. Он по советским стандартам всего лишь кандидат в мастера спорта, а от нашей стороны будет аж целых три мастера спорта плюс ещё два советских гроссмейстера. Так что без шансов. Да, кандидат может в принципе выиграть у мастера, но, во-первых, редко, а во-вторых — не сразу у троих. И уж тем более никаких шансов не имеет против гроссмейстеров.

Таким заявлением Ворошилова я вроде бы успокоил — в превосходство советской шахматной школы он искренне верил. Но, похоже, всё-таки не до конца.

— Ну и потом, — закончил я, — объявлять о том, что турнир международный, можно уже по результатам. Зато какой пропагандистский ход! Особенно учитывая национальность некоторых наших гроссмейстеров.

— А что с ней не так? — удивился Ворошилов.

— Всё так, — ответил я. — Во всяком случае, с точки зрения СССР. А вот с точки зрения Третьего рейха там всё очень не очень.

После чего просто продемонстрировал списки будущих участников:

Петр Романовский — Гроссмейстер СССР

Григорий Левенфиш — Гроссмейстер СССР

Илья Рабинович — Мастер спорта СССР

Абрам Модель — Мастер спорта СССР

Леонид Куббель — Мастер спорта СССР

Отто Фишер — Meisteranwärter

Климент Ефремович посмотрел, усмехнулся и согласился, что да — пропагандистский ход будет весьма и весьма показательный. Так что мне даже будущий эфир одобрили, хотя, опять же, я спрашивать не собирался.

Мне, конечно же, поверили, но на всякий случай провели беседу и с нашими шахматистами. Те тоже заверили, что обязательно выиграют у какого-то там кандидата. Не удивлюсь, если с них по этому поводу ещё и подписки взяли. С одной стороны, конечно, ответственность, но с другой стороны — после победы ещё и от государства наградят, а не только мои деньги поделят. В общем, международному турниру быть.

Правда, в процессе вдруг выяснилось ещё одно препятствие. Один из мастеров спорта оказался не совсем мастером. Вернее — бывшим мастером: Абрама Моделя оттуда выперли за скандальное поведение и ещё что-то там подобное.

— Но играть-то он от этого не разучился? — спросил я.

Оказалось, что не разучился. Кто бы сомневался. В результате я заявил, что раз немцу можно, значит, и бывшему мастеру спорта СССР тоже можно. Ну а если хорошо себя проявит, в том смысле, что Фишеру не проиграет, то можно будет и восстановить.

Но перед самим турниром всё-таки прошло то, ради чего я, собственно, этот балаган и затевал, — а именно сеанс одновременной игры сразу с пятью, а если считать Фишера, то с шестью гроссмейстерами. И я наконец-то выгулял свой костюм Остапа Бендера. Именно в таком виде сыграл все шесть партий. И даже почти выиграл.

Как в той шотландской пословице: никогда не лишне сказать слово 'почти'. Естественно, проиграл, причём разгромно и безоговорочно. Оно и понятно: я в своих навыках на единичку даже нашёл шахматиста первого уровня. Нетрудно догадаться, что этот первый уровень значит против настоящего гроссмейстера СССР, мастера спорта СССР или кандидата в мастера Третьего Рейха. Ровным счётом ничего.

Забавно было смотреть, как с вызовом, но одновременно с испугом посмотрел на меня представитель этого самого Третьего Рейха. Немец поддаваться явно не собирался, но и опасался последствий. Но нет, никаких последствий я устраивать не собирался и пожал ему руку так же, как и всем прочим.

— Вы не переживайте, молодой человек, на самом деле для любителя играете очень даже неплохо, — сказал мне Пётр Романовский. — Во всяком случае, заметно лучше, чем тот персонаж, которого вы сейчас изображаете. Я бы назвал ваш уровень четвёртым разрядом.

— А вот тут, коллега, я с вами не соглашусь, — вмешался Абрам Модель. — Я хорошо знаком с родным братом Оси Шора. Ну и с самим Осей не раз встречались в Москве и даже сыграли партию. На самом деле он играет получше, чем описано в книге у Ильфа и Петрова.

— А вы там, на своих московских богемных шахматных тусовках, перед партиями сколько обычно выпиваете? — тут же вмешался уже Григорий Левенфиш. — После такого количества вообще все начинают считать себя великими шахматистами. Я тоже лично пусть и шапочно знаком с Осипом Шором ещё по Одессе. И тоже доводилось с ним играть — так знаете, даже похуже будет, чем в этой книжке.

Дальше завязался спор между двумя гроссмейстерами и одним мастером спорта, кто вообще лучше играет, причём в первую очередь между собой, и только потом про Остапа Бендера или товарища Грозу. То, что мой уровень — четвёртый разряд, они все трое соглашались, только не соглашались насчёт этого самого Осипа Шора. Двое считали, что тот играет хуже, а Модель настаивал, что лучше.

А я стоял и офигевал. Три человека, которые лично играли в шахматы с настоящим Остапом Бендером! И теперь спорят, этот Остап Бендер лучше меня играет в шахматы или нет. Я по-быстрому смотался к себе в пространственный карман, нашёл экземпляр 'Двенадцати стульев' и вернулся обратно. После чего выложил книгу на стол со словами:

— Вот!

— Что 'вот'? — не поняли спорщики.

— Хочу автограф. От всех троих. И обязательно напишите, что лично играли в шахматы с Остапом Бендером. Ну и кто тогда выиграл — тоже. А то вдруг он действительно настолько лучше меня играет, что смог выиграть у двух гроссмейстеров и мастера спорта СССР.

Автографы я получил. Причём все трое покосились ещё и на Илью Рабиновича, который, оказывается, тоже в тех местах нередко устраивал сеансы одновременной игры и тоже мог, в принципе, играть с озвученным Осипом Шором. Однако тот не признался. В принципе, не отрицал, что мог с этим персонажем играть, но совершенно его не помнил.

А до меня дошла ещё одна интересная мысль. Этот самый Осип Шор всё ещё жив и находится где-то тут. Не в смысле конкретно в Китеже, а в СССР. И у него тоже можно взять автограф прямо в эту книжку. Как, впрочем, у одного из авторов, потому как на данный момент жив только один из них. Нужно будет обязательно озаботиться и дать задание тому же Климу Ворошилову, чтобы для меня нашли.