Сталкер-2-5. Душа Зоны

— Давайте осторожно поменяемся местами, боюсь, если коснуться здесь стенки кармана, то нас выбросит прямо тут, — оставалось только рискнуть.

Проскочила мысль воспользоваться артефактом 'чёрная дыра', вот только имелись веские опасения, что пока я разберусь с одним блуднем, два других меня быстро сожрут. Применить устройство индивидуального экстренного телепорта? Лучше уж перенестись куда-то, чем достаться блудням.

Вот только что делать с академиком? Бросить тут, раз он сам виноват, запись разговоров у меня всё равно сохранится и пойдёт в качестве алиби. Но есть веские опасения, что в любом случае после мне мало проблем не покажется.

Пристроил на палец правой руки перстень 'Ловец душ' белая черепушка ярко сверкнула красными глазницами, по всему телу пробежались холодные мурашки. Интуиция всё так же обещает крайне мучительную, но хоть быструю смерть, стоит ли лишь мне высунуться наружу из медленно сжимающегося убежища.

Что нужно сделать с перстнем? Пытаюсь воспользоваться всеми чувствами, рефлекторно сжимая временной поток и привлекая интуицию. Подключился эффект предсказания грядущего, больно ударяя по всем чувствам результатами моих попыток сделать хоть что-то с практически идентичными фатальными финалами.

Моя душа, или что-там есть вместо неё, сжалась в маленький комочек чуть пониже спины. Опираясь на это крайне неприятное ощущение, я и совершил какое-то невыразимое действие, глазницы черепушки перстня ярко засияли расплавленным золотом.

Резко накативший смертный ужас пытается парализовать моё тело, сознание переходит полностью в имплантаты. Ещё несколько наполненных смертным ужасом долгих мгновений, изменившееся предсказание грядущего толкает сделать решительный шаг вперёд, ибо открывался совсем маленький шанс удачного исхода.

Мгновение, второе, я выпадаю из пространственной аномалии на открытое пространство. Блудни дружно выстреливают в меня щупальцами, но в это же мгновение сияющие глазницы перстня резко гаснут.

Успеваю испытать сильнейший оргазм, но сознание и контроль тела находится в имплантатах, позволяя сохранить адекватность, интуиция толкает в сторону, как можно дальше от мгновенно потерявших стабильность уже не живых аномалий.

Отталкиваясь от земли телекинезом, успеваю отлететь метров на двадцать. Сверкнуло, окружающее пространство чувствительно содрогнулось, меня крепко приложило об землю. Пару минут собираю пострадавшие чувства, после чего удаётся подняться на ноги. Ущерб исключительно моральный.

Сознание снова возвращается в биологический мозг, перстень на руке очень хорошо ощущается, желая дарить мне невероятные наслаждения муками пленённых душ. Стоит только захотеть и пожелать, полностью открывшись ему... вместо этого, решительно выталкиваю из него пленённые души силой воли.

Ужас, отчаяние, боль, тело скрутила сильнейшая судорога и всё вдруг прекратилось. Лишь глазницы черепушки снова замерцали красным. Я же смог облегчённо выдохнуть, в который раз поднимаясь с сырой травы на ноги и оглядываясь по сторонам.

— Уже всё закончилось? — Опасливо спросил совершено не пострадавший академик Сахаров, размашисто вышагивая в моём направлении, походу, карман просто схлопнулся, вытолкнув его наружу.

— Нет... — крепкое ругательство, — всё только, — ещё одно ругательство, — начинается! — Взглянул в его сторону с большим желанием снова обратиться к 'Ловцу душ', едва сдержался, усилием воли убирая перстень в инвентарь. — В другой раз, если вам вдруг захочется чего-то учудить во время сопровождения, сразу скажите и действуйте только после моего одобрения! — Я выплёскивал на него всё накопленное в себе раздражение. — Из-за вас я едва не превратился в облачко вонючего дыма, да и вы бы вскоре присоединились ко мне в таком же агрегатном состоянии.

— Но теперь же всё закончилось, — подозрительно бодро заметил он, показательно проигнорировав мои чувства и эмоции вкупе с ментальным давлением. — Вы знаете дальнейший путь? Восток уже посветлел, нам стоит поспешить! — Требовательно заявил очухавшийся от всех переживаний академик Сахаров.

Мне хотелось ругаться, но вместо этого решил проверить пространство на наличие артефактов. Детектор у меня теперь встроенный, нужно только подать команду. Ага, есть рядом три известных спектра, но их нет во внесённой таблице быстрого распознавания. Иду искать.

На месте выродившихся аномалий в жухлой траве лежат маленькие коричневые фасолины полутора сантиметров длиной и около сантиметра шириной. Редчайшие лечебно-стимулирующие артефакты с названием 'почка'. Когда-то такой артефакт я встроил в своё тело.

Видимые мне фасолины без радиационного фона, хотя породившие их аномалии как раз сияли фиолетовым пламенем. Свой десятерной 'выверт' я так и не успел закинуть в пояс. Теперь понятно, как такие артефакты образуются, и откуда он появился у убитого мной бандитского авторитета, вернее — от кого. При встрече Борова стоит обстоятельно расспросить, много за ним числится всяких тайн.

— Ваша доля, — протянул один артефакт академику, убрав остальные в контейнеры.

— Моя?! — Тот сильно изумился, но взял артефакт из моих рук. — Это же 'почка'?! — Его изумление стало ещё больше.

— Она, — я кивнул. — Хоть вы и создали мне проблемы, но раз благодаря вам Зона одарила нас редкой добычей, по-сталкерски ей предполагается честно делиться с напарниками по ходке. Я сделал всё необходимое для её обретения, потому мне полагается и большая часть добытого. Но глупо поддаваться жадности, забирая себе всё и сильно рискуя сталкерской удачей. Зона такого не любит.

— Как интересно... как интересно... — выдохнул академик. — Вы, сталкеры, народ суеверный. Что же, от такого редкого подарка грешно отказываться даже настоящему научному атеисту.

— Атеисту? — Я громко усмехнулся пафосно продекларировав: — Все люди верят в бога, только одни верят, что он есть, а другие, что его нет.

— Вы, молодой человек, пропустили одно важное слово — 'научный', — тон академика приобрёл характерные менторские черты. — Нужно строго различать простой атеизм, который, по сути, является разновидностью веры и настоящую научную дисциплину.

— А они действительно различаются? — Мне стало сильно интересно, я даже перестал рефлекторно оглядываться по сторонам.

— Чем, по-вашему, отличается научная дисциплина от всего остального? — Задал он мне каверзный вопрос. — И ещё меня сильно интересует наша дальнейшая дорога. На имеющихся у меня картах, из этой закрытой со всех сторон пространственными и обычными аномалиями локации нет известного выхода, — и ощущаемое мною его беспокойство сейчас только росло.

У него явно сработало определение текущего местоположения, поймался сигнал спутников, а на известных картах тут настоящее 'чёрное пятно' неизвестности.

— Имеется тайная тропа на 'Армейские склады', — я повернулся в её сторону, наконец-то сориентировавшись по местности. — Прежде считалась совершенно непроходимой из-за тех самых явлений, с которыми мы здесь столкнулись, — Сахаров пошагал рядом со мной к началу той тропы, ожидая ответа на прежде заданный вопрос. — Раз вы так сформулировали вопрос, выделив именно 'дисциплину', то она должна как-то ограничивать научное познание отдельным от всего прочего явлением. Физика и химия, например, но я не могу понять, что вдруг может познавать научный атеизм, — я выразил голосом самые большие сомнения.

Разговоры на отвлечённые темы помогали забыть свежие переживания. Да и перестать смотреть на академика сквозь виртуальный, а в моём техническом зрении киборга вполне реальный прицел.

— Вдумайтесь в смысл того слова, молодой человек, — менторский тон академика стал ещё назидательнее. — А-Теизм — отрицание теизма. Отрицание бога или богов. Но отрицание где и в чём? Надеюсь, вы не станете возражать против утверждения, что человеческая психика склонна списывать непознаваемые явления на проявления высших сил? — Я лишь помотал головой. — Эти силы наделяются испытывающим недостаток информации разумом различными человекоподобными чертами, а то и вовсе уподобляются человеческой природе. По образу и подобию — так сказать, — усмехнулся академик. — Так и возникают первые боги. Затем появившаяся вера развивается и трансформируется во что-то более сложное, появляются культы и их служители, различные боги разных стихий и явлений сменяются одним высшим Абсолютом. Так? — Я кивнул. — Сама по себе вера в Абсолют не отменяет возможного существования творца Вселенной или её основных законов естественного развития и каких-либо ещё высших существ космического масштаба. Атеизм же призван отвергнуть то самое первое обожествление явлений природы и проявлений её законов естественной эволюции с возведением божественного абсолютизма. То есть убрать результаты некорректного действия психологических защит и социальных адаптантов.

— То есть принятие атеизма — это всего лишь предложение избавиться от вороха ложных гипотез и наросшего на них культурного пласта старых цивилизаций? — Я удовлетворённо хмыкнул, поняв основную мысль. — А что же тогда атеизм научный? Чего он тогда должен изучать?

— Чтобы появилась научная дисциплина, нужно выработать качественные категориальные описания изучаемого явления, — продолжил читать мне лекцию академик Сахаров. — Так вот, для научного атеизма объектами изучения являются: Бог и боги, как порождения психологии и социального фактора. Божественное — все те проявления человеческого восприятия, относимые людьми на счёт действия высших сил. Вера — просто огромный культурный и психологический пласт жизни людей. И осталось самое важное — индивидуальная личная зависимость учёного и исследователя от всего вышеперечисленного. Без понимания собственной ограниченности невозможно далеко заглянуть за горизонт непознанного. И тем более будет невозможно понять тот пресловутый Абсолют, если он действительно существует или когда-то существовал.

Академик замолчал, позволяя мне глубже проникнуться пониманием к сказанным словам.

Действительно, вера и обожествлённые явления природы слишком много значат в нашей жизни. Даже сталкеры в Зоне, помимо обожествления или демонизации самой Зоны, порой глубоко проникаются верой в различные её проявления, так или иначе способствующие выживанию и обретению желанных благ.

Моё следование неписанным сталкерским заповедям с желанием честно делится добычей тому наглядное пособие. И вряд ли я от этого когда-то откажусь, мне просто приятно чувствовать себя достойной уважения личностью.

Кто-то выдумывает себе злых и добрых духов, ангелов-хранителей и демонов-искусителей. Пойдёт время, и появятся целые культы с опорой на эти домыслы. Люди склоны верить во что бы то ни было, страстно желая повысить собственные шансы на выживание и скидывать с себя ответственность за случайные неудачи на кого-то другого. А, может, те культы уже где-то появились.

Настоящему же сталкеру требуется всемерно бороться с незаметным тлетворным зарастанием той веры в себе, всегда сохраняя логику и здравомыслие. И совсем уж глупо скидывать с себя ответственность за совершенные ошибки. Нужно стать настоящим научным атеистом, изучая в первую очередь самого себя. Только мы сами творцы своего счастья или печального конца.

Так в молчании мы и дошли до начала тайной тропы и вошли в призрачную щель. Академик больше не пытался куда-либо кинуться, следуя за мной неотрывным хвостиком. В этот раз психическое давление тайной тропы оказалось едва ощутимым, а ведь при первой попытке она давила просто немилосердно.

Мы вышли на открытое пространство 'Армейских складов' с осветившими и ярко раскрасившими высокие облака первыми лучами восходящего солнца.

— Ближе всего идти через 'Мёртвый город' он тут буквально в двух шагах за перелеском, но можно заложить и большой круг, — предложил академику выбирать дальнейший маршрут.

— Ведите как вам удобнее, я на сегодня уже выбрал свой лимит неприятностей, — сухо ответил он.

Ментальное чутьё отмечало близкое присутствие зверья, но оно занималось своими делами, начисто проигнорировав появление двух случайных путников. Выбрал самый короткий маршрут, ибо идти длинным — только зря увеличивать риски нежелательных встреч.

'Мёртвый город' встретил нас только тихим злым гулом многочисленных гравитационных аномалий да мертвенным свечением пятен радиоактивного заражения местности. Первые проявления человеческих эмоций смог уловить, когда мы уже пересекли город и спускались с пригорка в сторону научного лагеря 'Янтарь'.

К нам навстречу спешили два полных тяжелых сквада долговцев в экзоскелетах, наверняка уловив приближавшийся сигнал маячка скафандра академика. Интуиция чувствительно толкнула в бок, но без каких-либо подробностей.

— Скажите, академик! — Я резко повернулся к Сахарову. — Что находится в закрытой серой папке с номером шестьдесят шесть?! — С заметным нажимом проговорил давно напрягавший меня вопрос.

Всё же смутный образ этой папки удалось уловить и мне, уж больно часто академик её вспоминал за последнее время нашего путешествия. От заданного вопроса Сахаров дёрнулся и брызнул коктейлем различных эмоций. От лёгкого восторга до сильной досады.

— И почему я не удивлён? — Меланхолично заметил он, быстро успокоившись. — С другой стороны — знал же, с кем именно связался, — продолжил он тем же спокойным тоном. — В той папке находятся приказы и инструкции на случай попадания к нам или в сферу нашего внимания подобных вам сильно изменённых Зоной существ, полностью сохранивших при этом человеческий облик, — всё же признался он, хотя я ждал совсем иного. — Я сам не знаю, что именно там находится и чего потребуют от меня те самые приказы. Могу лишь только догадаться. Вы тогда правильно смогли сформулировать — вставшие на следующую ступеньку развития родственные человеку существа представляют для всех людей большой интерес и ещё несут большую угрозу. А с любой угрозой люди стремятся сразу же разобраться. Я не смогу проигнорировать содержимое той папки просто по долгу собственной должности, ведь подобные папки с тем же номером давно лежат в столе не только у меня одного.

— Значит, пришло время прощаться, — я быстро понял все совершенно недвусмысленные намёки. — Держите два образца, — достал два неизвестных растения из инвентаря, передавая их академику в руки. — Если возникнет какая-либо особая потребность — мой адрес в сталкерской сети у вас есть. Только не просите случайно заглянуть к вам на огонёк, разве только потребуется срочно вытащить вашу задницу из полной задницы. Но это самая крайняя мера, до которой лучше не доводить.

— Что же, мне сильно импонирует ваша искренность, молодой человек, — ответил он повеселевшим голосом. — Берегите Ларису Александровну и будьте с ней счастливы! — Академик развернулся и размашисто пошагал с растениями в руках навстречу приближавшимся долговцам, а я поспешил в обратном направлении.

По пути можно собрать приличное количество ценного добра в аномалиях, да и затеряться от возможного преследования заодно.

В 'Мёртвый город' идти за мной желающих не нашлось. И это благо. А то снова пришлось прятаться или играть в кошки-мышки. И пусть местные кошки трижды подумают, в какой именно роли им бы прошлось играть.