— А что вам помешает? Только не рассказывайте мне анекдоты про немецкие субмарины. Подгоните сюда парочку трансатлантиков и вывезете всех. Если корабли пойдут вокруг Ирландии, то шансы перехватить нас у тихоходных субмарин ничтожны. А можно попросить принца Александра сопровождать нас на "Измаиле". С воздуха лодка под водой прекрасно видна. И немцы это знают.

— Откуда такие сведения о морской авиации?

— Ну вы понимаете, в этой медвежьей дыре никакого светского общества кроме русской эскадры Северного Ледовитого Океана нет. Поэтому волей неволей, сидючи здесь месяц, приходится наносить визиты русским морякам.

А все моряки мира любят хвастаться. Тем более этим есть чем похвастаться.

— Ну, вы конечно правы. И наше нежелание чтобы вы ехали в Мурманск с самого начала, и проволочки здесь связаны с тем, что нам хочется иметь в России лояльную Антанте военную силу, которая в решающий момент сможет что-то изменить.

— Увы, Морис, этот план провалился. Мы здесь, на берегу Кольского Залива военной силой не являемся.

— Но почему? Если вы сейчас захватите порт Мурманск и конечную станцию железной дороги, весь Русский Север будет у вас в руках.

— Вы смеётесь, Морис, — махнул рукой Сыровой. — Посмотрите вон туда. — И он показал в окно где на серой воде бухты неподвижно стоял серый кораблик. — Вот это линкор "Петропавловск". У него дюжина двенадцатидюймовок и шестнадцать пятидюймовых скорострелок. Расстояние для этих пушек от его места стоянки до наших казарм для морской артиллерии плёвое. Стоит мне только начать выводить солдат из казарм и строить их в походные колонны, эти пушки в течение нескольких минут превратят этот благоустроенный городок в перепаханное поле. Они разместили городок так, чтобы для подавления любого выступления хватило бы и старушки "Чесмы" а то и пары-тройки эсминцев. Меня и моих офицеров принимали на этих линкорах и дали полюбоваться на наши казармы в артиллерийский дальномер. А в соседней бухте у них стрельбище, где были отстроены макеты фортов и береговых батарей. Туда нас тоже возили, сразу после того как линкоры выпустили туда всего по паре снарядов из каждого ствола.

— А если мы пригоним сюда лайнер-трансатлантик, поставим его к вот тому пирсу и вы выведете войска из казарм под предлогом погрузки?

— То вы потеряете ещё и лайнер. Ну уж совсем за дураков русских держать не надо. У них найдётся где разместить наблюдательные посты с радиостанциями.

Выводы из этого разговора, которые Жаннен передал во Францию по телеграфу, были восприняты правильно. И уже в середине мая в Кольский Залив вошли лайнеры "Франция" и "Мавритания", на которые по принципу "В тесноте, да не в обиде" разместили весь 50-тысячный корпус. Это было, конечно, несколько рискованно, так как спасательных средств на каждом лайнере было от силы на три тысячи человек, но союзники решили рискнуть.

Риск оправдался и через неделю оба лайнера успешно прибыли в Гавр.

Покушение на Мирбаха

Шестого июля 1918 года эсэры Блюмкин и Андреев подъехали к германскому посольству на автомобиле. Они предъявили мандаты ВЧК и потребовали пропустить их к послу. Охрану посольства в это время несли моряки Ревельского морского батальона.

— ВЧК? Какая такая ВЧК? — спросил командовавший нарядом охраны кондуктор. — Здесь посольство, им комиссариат иностранных дел заведует. Давайте мандат с подписью Чичерина, иначе не пущу.

Блюмкин пытался дальше качать права, но убедить в чём-то морских пехотинцев у него не получилось.

Он уже на всю улицу объявил о том, что моряки-де подкуплены немцами. Морпехи только посмеялись.

На шум у дверей посольства вышел сам Мирбах. Увидев посла, спускающегося по лестнице, Блюмкин выхватил револьвер, и попытался выстрелить. Но один из моряков заломил ему руку, заставив выронить оружие, а второй приголубил по голове рукояткой пистолет-пулемёта.

Андреев попытался отступить к машине, но под прицелом двух пистолет-пулемётов был вынужден поднять руки.

Волжский мятеж

В начале июля 1918 года Нэтти сильно обеспокоилась возможностью восстаний в Рыбинске и Ярославле. Ход событий пока не настолько сильно отличался от известной истории. Хотя Учредительное Собрание и продолжало заседать в Таврическом Дворце, формируя бесконечный список преступлений Николая II, и, соответственно никакого КОМУЧа в Самаре не возникло, и чехословацкий корпус был ещё в марте вывезен в Мурманск, где успешно посажен на корабли, но существовал атаман Дутов, Башкирское правительство и прочие контрреволюционные силы.

Весь май и июнь она теребила Тринклера, чтобы ремонт эсминцев "Москвитянин" и "Эмир Бухарский", которые были по её настоянию переброшены с Балтики в Поволжье ещё летом 1917, был закончен поскорее. И наконец 1 числа оба корабля вышли на ходовые испытания.

У них были заменены котлы на водотрубные, способные работать как на твёрдом, так и на жидком топливе, что было очень важно на Волге, где все пароходы работали на бакинской нефти, а паровые машины на дальнейшее развитие тех паровиков, которые Тринклер начал выпускать в 1910 году для самолётов Сикорского. Нельзя сказать, чтобы это заметно увеличило мощность машин и скорость хода, но свободного места в трюмах поприбавилось, а дальность хода возросла примерно вдвое.

И вот на закате 5 июля оба корабля на полном ходу подошли к Ярославлю. Вместе с ними шли четыре катера "Заря" благо скорость 20-метрового глиссера-тримарана примерно равна скорости 80-метрового эсминца.

Два катера были обычными, пассажирскими, с крытым салоном, а два переоборудованы в десантные транспортёры для техники.

Таким образом защитники складов оружия оказались внезапно усилены штурмовой ротой при поддержке двух танков и шестью четырёхдюймовыми орудиями эсминцев.

Поэтому попытка почти безоружного отряда Перхурова захватить склад оказалась неудачной. Подошедший отряд городской милиции вступил в бой с нижегородскими красногвардейцами. Но силы были слишком неравны. И оказавшись под огнём танковых пулемётов милиционеры залегли. Отряд, посланный выяснить, что за стрельба происходит в районе оружейного склада, имел при себе рацию. Поэтому на подмогу был вызван бронеотряд Супонина. Два пушечных бронеавтомобиля с 76-мм пушками были серьёзной силой. Сормовские танки, имевшиеся у нижегородцев были вооружены всего лишь 47-миллиметровыми пушками Гочкиса. Но зато, в отличие от путиловских броневиков, могли вести огонь в любую сторону, а не только назад по ходу. Поэтому броневики были обездвижены сходу выстрелами в мотор прежде чем успели развернуться пушкой к неприятелю.

На этом Ярославское восстанием можно было считать законченным, но оставалась ещё долгая и нудная оперативная работа по выявлению тех кто успел разбежаться, и тех, кто хотел, но не успел присоединиться. Поэтому 6 и 7 июля эсминцы стояли на якорях напротив городской набережной Ярославля.

Нэтти тем временем выкатила из сарая старую "шаврушку", построенную Сикорским ещё в десятом году. Она уже пять лет не пользовалась этой машиной, перейдя на более совершенную летающую лодку, способную на беспосадочный рейс от Севастополя до Архангельска.

Но сейчас более лёгкая машина способная сесть на любом плёсе или даже не лужайке, была сподручнее. Тем более что на ней сохранились крепления для подаренного забайкальским губернатором "Мадсена". Приведя машину в порядок, и установив рацию, она вылетела в Рыбинск. И уже в воздухе получила сообщение о том, что в этом городе справились своими силами.

И только Савинков, раздобыв где-то лошадь, ускакал куда-то в сторону Пошехонья. Нэтти заложила вираж над городом и на небольшой высоте пошла над пошехонской дорогой.

Ага, вот он, одинокий всадник, нахлёстывающий лошадь.

Шаврушка с её почти бесшумным паровым двигателем прошла над головой беглеца, и в тот момент, когда на лошадь упала огромная крылатая тень, та испугалась, встала на дыбы и сбросила седока.

Нэтти развернулась, посадила машину прямо на дорогу. С пистолетом в руке она подбежала к неподвижно лежащему эсеру, и поняла что все её медицинские знания тут бесполезны. Падая с лошади, Савинков сломал шею.

Покушение

Рано утром 30 августа 1918 года Нэтти прилетела в Москву, на Дукс, обсуждать с Меллером поставки автомобилей для Красной Армии.

На заводе Дукс работу начинали рано, поэтому в восемь утра Меллер был на своём рабочем месте. Он не мог не похвастаться новыми машинами, стоявшими на площадке за сборочным цехом.

И вот когда они осматривали выстроившиеся на заводском дворе трёхосные бронетранспортёры, она спиной почувствовала опасность. Незаметно повернув голову она уткнулась взглядом в чёрный зрачок ствола в руках у какой-то девицы метрах в пятнадцати от них.

Нэтти резко толкнула Меллера вправо, а сама рыбкой нырнула под брюхо бронетранспортёра в противоположенную сторону. Дзыннь! Дзыннь! Дзыннь! — ударили в бронированный борт машины над её головой пули. Осторожно приподняв голову Нэтти взялась двумя руками за рукоятку "Кольта 1911" выхваченного из кобуры ещё в падении. "Ррах!" И раненная в плечо террористка роняет свой браунинг.

Рывок! И вот уже Нэтти перевязывает плечо сбитой с ног женщине которая никак не может сфокусировать на неё свои большие слегка мутные глаза.

— Фанни Каплан что ли? — интересуется Нэтти, пока подбежавший Юлий Александрович помогает поставить террористку на ноги и связать ей руки.

— Ничего я тебе не скажу кровопийца марсианская, — шипит та. — Бориса убила, убей и меня.

— Ой, не советую молчать, — задумчиво произносит Нэтти. — Я же врач всё-таки, анатомию знаю хорошо.

— Но если Каплан стреляла меня сегодня на "Дуксе", — првернулась она к Меллеру, — кто будет стрелять в Ленина на заводе Михельсона? Коноплёва что ли? Юрий Александрович, пойдёмте в радиоцентр. Нужно сообщить в Питер что в Москве эсеры начали серию терактов против большевиков. Урицкого прикрыть бы стоило. А то если его убьют, его подчинённые могут сорваться в террор.

— Но как? — удивился пришедший в себя Меллер, — как вам удалось увернуться от выстрелов с такого расстояния.

— Эта дура слеподырая нашла на кого покушаться. Вы знаете, у университетских профессоров есть такая поговорка: "Хочешь понять тему сам, прочитай по ней спецкурс". Так вот, я учила тактике воздушного боя Нестерова, Нагурского, и ещё кое-кого из асов-истребителей этой войны. Не сказать чтобы у меня к этому делу был талант, но постоянно крутя учебные бои с ребятами, у которых талант есть, приучаешься спиной чувствовать чужой взгляд через прицел. Опять же, с бойскаутами я который год по лесам бегаю. Там то же самое — подловить противника в прицел. С кем-нибудь из наших руководителей-агитаторов у неё бы могло получиться, даже несмотря на то что зрение у неё никудышное. Просто от неожиданности. Хотя, пожалуй, любой выпускник моей школы на Капри бы справился.

Сообщение о покушении на Нэтти ушло циркулярно и по авиационной радиосети и по КЕПС-овской. Нэтти написала ещё личную радиограмму Кропоткину, считая что только его авторитетом можно уговорить Урицкого принять экстраординарные меры по охране. Но Сикорский успел первым.

В 8:30 утра Урицкого вернувшегося домой уже после полуночи, сорвал с постели телефонный звонок.

— Алло, Моисей Соломонович? Это Сикорский, Коменданский аэродром. Только что пришла радиограмма из Москвы, что в Москве совершено покушение на товарища Марсову. Она предполагает что это первое в серии покушений запланированных эсерами.

— Что? В Москве покушаются на деятелей нашей партии? Игорь Иванович, вы можете доставить меня в Москву сегодня до конца рабочего дня?

Сикорский на другом конце провода усмехнулся. Насколько он понял Нэтти, главное было предотвратить следующие покушения. Урицкий в воздухе между Москвой и Питером для эсеров недосягаем.

— Да, легко. Вы сейчас где? 8-я линия Васильевского в двух кварталах от Невы? Выходите к Неве я вас подберу на гидроплане.

Через двадцать минут Урицкий был уже на Комендантском аэродроме, где техники готовили к полёту истребитель-спарку Ураган25. Пока самолёт готовили к вылету, Урицкий прочитал шифровку, полученную из Москвы и, позвонив своим подчинённым, дал инструкции проконтролировать вестибюли всех учреждений, где планировал сегодня появиться.

В 10:30 Урицкий уже спускался на Ходынское поле. У борта самолёта его встречала Нэтти на мотоцикле, который она позаимствовала со склада готовой продукции на "Дуксе".

— А что вы не взяли что-нибудь потяжелее и побронированнее? — поинтересовался Моисей Соломонович.

— Не мой стиль. У любой машины есть свои преимущества и недостатки. Я предпочитаю такие решения, где есть хороший обзор и манёвр. Ну что, поехали?

— Куда?

— На Петровку, 38. Там уже собраны все материалы, и там же задержанная.

В этот момент к самолёту подбежал солдат из БАО и сказал:

— Наталья Александровна, там срочное радио из Питера.

— Поехали пока в башню, садитесь, — показала Нэтти Урицкому на заднее сидение.

В шифровке из Питера сообщалось, что в здании Петрокоммуны, куда Урицкий должен был прийти сегодня, арестован эсер Каннегиссер, в течение часа безуспешно ожидавший появления начальника ЧК и выдавший себя.

— Наталья Александровна вы были правы насчёт скоординированной акции. Как вы думаете, кому ещё угрожает опасность.

— Ленин сегодня вечером должен выступать на митинге на заводе Михельсона. Это мишень номер один.

— И что же мы будем делать?

— Вы сумеете впихнуть Владимира Ильича в штурмовую кирасу? Кирасу-то найти недолго, их на заводе Бари делают. Хороших специалистов по борьбе с террористами в МУСе по-моему нет. Они по части розыска, а не по части предотвращения. И у меня в Нижнем нет. Я бы ещё успела кого-нибудь доставить, но некого. Пару снайперов на крышу посадить разве что.

Убеждать Владимира Ильича надеть под плащ кирасу Нэтти пришлось самой. Но уговорить удалось. В результате Лидия Коноплёва была неприятно удивлена тем что пули "браунинга" от вождя пролетарской революции отскакивают.

Ещё одним неприятным для эсеров обстоятельством оказалось то, что Московский Уголовный Сыск по прежнему возглавлял Аркадий Францевич Кошко. И всех его учеников Зубатов в бурном 1917 году сумел сохранить.

Поэтому кому пройти по следам и выявить всю систему подготовки покушения, было.

Вернувшись в Нижний 1 сентября Нэтти поинтересовалось у Нади что там происходило без неё.

— Тут припёрся в госпиталь какой-то Юровский и пытался арестовать цесаревен. Показывал мандат с подписью Свердлова.

— И что?

— Ну ему повезло, моряки Раскольникова отбили его у выздоравливающих, те уж совсем было его костылями забить хотели. Сейчас сидит в канатном ящике на "Москвитянине".

— Как интересно...

— Ну а что он хотел? С твоей лёгкой руки дочери Николая уже год в госпитале работают, судна за раненными выносят. И кровь дают при операциях. Можно подумать выздоравливающие раненные позволят кому-то "сестричек" обидеть.