Энеата. Воин и солнце

— Я посижу здесь? Пока байру не вернётся.

— Конечно, госпожа. Я скажу ему, что вы здесь.

— Опоздали, — раздался голос Асахира.

Обе девушки обернулись. Военачальник смотрел на них сквозь одно из окон, облокотившись на подоконник. Служанка тут же склонила голову, а Эне поинтересовалась:

— Давно наблюдаете, байру?

Асахир скрылся, отойдя от окна, а через несколько мгновений вышел во дворик через вторую дверь, ведущую сюда.

— Ужин готов, Джая? — спросил он у служанки.

— Да, господин. Иду подавать?

— Иди.

Когда служанка скрылась за дверью, Энеата опустила голову, чувствуя призрак страха — как и всегда, когда оставалась наедине с военачальником. Тот сохранял тишину; когда Эне, хотев уже задать какой-то вопрос, повернулась к своему молчаливому собеседнику, Асахир опередил её, протягивая девушке какой-то свёрток и коротко говоря:

— На.

— Что это? — удивилась Энеата, разворачивая скрывавший вещь кусок ткани.

— Подарок, — как-то хмуро отозвался Асахир.

В следующее мгновение, наконец освободив дар от обёртки, Энеата ахнула, не в силах сдержаться.

Гладкие, изумительно синие бусины лазурита, закреплённые тонкими золотыми цепочками разной длины на толстом витом обруче. Крупное и тяжёлое ожерелье, по-видимому, закрывающее всю шею и большую часть груди. Такое украшение могла без стыда надеть верховная жрица или жена эсина...

Взгляд Энеаты сверкнул и счастьем, и мукой. Она страстно желала эту вещь, но согласиться принять её не могла.

— Дедушка Хурсан сказал, что нельзя принимать подарки от мужчин, — еле заставив себя отвернуться от сияющего ожерелья, тихо произнесла она. Протянув украшение военачальнику, она попросила: — Заберите, пожалуйста.

— Можешь выбросить в колодец, если не нравится, — рассерженно буркнул байру.

Энеата провела по ожерелью ладонью. Бусины прокатились под пальцами, и девушка блаженно прикрыла глаза. С огромным трудом преодолев соблазн, она быстро завернула сокровище обратно в ткань.

— Простите, байру, но...

— Могла бы хоть для приличия сделать вид, что рада подарку, — отвернулся Асахир.

— Простите, байру. Я не умею делать вид.

— Тебе неприятен дар или даритель? — с явным трудом произнося эти слова, спросил военачальник.

Энеата промолчала, сосредоточенно разглядывая траву под ногами.

— Ну? — рассерженно потребовал ответа Асахир.

— Ведь не может же быть, чтобы вы думали обо мне так плохо? — с надеждой произнесла Энеата.

— Что? — не понял Асахир.

— Байру, вы ведь не думаете, что меня можно купить?..

Асахир резко развернулся, уставившись на Энеату, забыв привычно прищурить широко распахнутые зелёные глаза. Растерянно промолчав пару мгновений, он вдруг громко расхохотался.

— Что?! — возмутилась Энеата.

— Ничего... Просто... Ох. Поверь, я не думал, что...

— Не надо подарков, — извиняющимся тоном попросила Энеата. — Я и так живу в вашем доме. Я ничего не могу дать взамен.

— Я ничего и не требую, — холодно ответил Асахир.

Энеата смущённо поджала губы.

— Но...

— Арнунна просил у меня оттиск печати, для твоего наследства, — хмуро произнёс военачальник. — Значит, с Нунной помолвка расторгнута?

— Да.

— Почему?

— Госпожа Таман просила меня об этом.

— В таком случае, ты свободна. Значит, дело только во мне?

Энеата растерянно моргнула.

— Байру, я...

— Ты отказываешься? Ты готова остаться старой девой и лишиться наследства твоего наставника, лишь бы только не выходить за меня?.. Неужели я настолько...

— Асахир! — резко перебила Энеата, вскидывая голову. — О чём вы вообще говорите?!

— О нашей свадьбе?

— Какой свадьбе? Вы мне ничего не предлагали!

— Что?! — возмутился Асахир. — А о чём я, по-твоему, тут распинаюсь уже столько времени?!

Энеата, окончательно растерявшись, дёрнулась в сторону, отойдя и сев на скамью. Наклонившись и подперев подбородок руками, она как-то сердито воззрилась на Асахира.

Военачальник подошёл следом, опускаясь рядом на корточки. Протянув ладонь, он коснулся пальцами выбившейся из косы рыжеватой пряди.

— Эне, — неожиданно мягко произнёс Асахир. — Возьми подарок. Даже если ты завтра выйдешь за Нунну или кого-нибудь ещё, если ты уедешь отсюда, если что-нибудь ещё — я хочу, чтобы ты взяла его. Отказавшись, ты очень оскорбишь меня. Я надеюсь, что заслуживаю хотя бы уважения... — запнувшись на мгновение, с болью в голосе он продолжил: — раз любовь мне недоступна.

Асахир опустил руку и отвёл взгляд. Энеата, подумав, вдруг качнулась, протягивая вперёд руку с засверкавшим на кончиках пальцев искристым светом.

— Это новое! — растерянно заметила она, осторожно касаясь пальцем края красноватого шрама на шее Асахира.

Асахир против воли дёрнулся от болезненного касания, отстраняясь. Энеата виновато спросила:

— Больно?..

— Нет, — буркнул Асахир.

Энеата покачала головой:

— Либо больно, либо вам неприятны мои прикосновения.

Асахир помолчал, затем, подняв голову и пристально глядя в глаза Энеаты, очень тихо, почти неслышно, ответил:

— Больно.

Свет, зажегшийся от ладони асу, легко коснулся шеи воина, растёкся, поднимаясь от подбородка по щекам к нахмуренному лбу.

И Эне, подняв взгляд, увидела другое лицо. Чистое, без шрамов и сломанного носа и, как неожиданно отметила асу, совсем ещё молодое. Уродливые отметины славных побед и извечная кривая ухмылка старили воина куда сильнее, чем залёгшие на лбу морщины. Если бы война не избрала байру Асахира своим верным слугой, военачальник мог бы красотой потягаться с Нунной.

Он смотрел в лазурную синеву её глаз по-прежнему спокойным и холодным взглядом — похоже, он и не умел смотреть иначе. Но всё же что-то изменилось в том, как он щурил веки, да и привычную усмешку Эне сейчас скорее назвала бы улыбкой.

Но огонь потух, погасив и мираж. Воин отвернулся, смутившись пристального взгляда девушки, а Энеата тихо прошептала:

— Асахир... Я... Я бы хотела... но я боюсь. Зара ведь захочет попытаться снова. Я несу опасность.

— Думаешь, у меня самого мало врагов? — невесело усмехнулся Асахир.

— Вы же знаете, что Зара — особенный враг... мало вам бед от битвы с Эадиву?

— Я — воин Идшара. Боль — моя сестра, смерть — моя любовница. Одним врагом меньше, одним больше — это всё равно.

— А если я не захочу бросить своего призвания? Буду вставать посреди ночи и бежать к больному.

— А я однажды вовсе не вернусь, — отозвался Асахир.

Энеата не нашлась, что ответить на это. Асахир спросил:

— Так ты отказываешь?

Энеата несколько мгновений пристально смотрела на него изучающим взглядом, после чего, виновато улыбнувшись, произнесла:

— Я не отказываю. Но, прошу, не торопите меня. Слишком много всего произошло. Слишком многое меня тревожит. Дайте мне немного времени. Да и вы сами — не пожалели бы о слишком быстром решении.

— У меня нет времени, Эне! Я — воин. В любой миг эсин может отправить меня в поход, и однажды, рано или поздно, но я просто не вернусь. Что если рано? Быть может, я и в самом деле слишком спешу. Но я не могу иначе. Да и ты... ведь и тебе грозит опасность. Кто знает, что задумает твоя сестра.

— Байру, я не верю в ваших богов. Я разделяю веру Арады. Я верю в Свет, как мой наставник. И своих детей научу тому же.

— Я тоже, — кратко ответил Асахир.

Энеата с недоверием возззрилась на военачальника. Тот добавил:

— Мой брат Кангар — уроженец Арады... Он... — Асахир замолк, отворачиваясь, но Эне поняла и без дальнейших объяснений.

Девушка молча стянула с пальца кольцо с родовой печатью и протянула его Асахиру.

— Возьмите. Но назначьте день не раньше праздника дождей.

* * *

Жрец почувствовал её присутствие издалека, но всё же с трудом нашёл Зару, спрятавшуюся за россыпью крупных камней у подножия Вифаты — самой высокой из Секхмеарских гор. Беловолосая колдунья расчерчивала на земле огромный рисунок, уже покрывший почти всю поляну. Римиар бесшумно приблизился, встав за спиной Луны Ахарта.

— Убирайся, — коротко бросила Зара, хотя не повернулась в его сторону.

— У тебя глаза на затылке?

— Я ведьма.

— Я тебя искал.

— Зачем?

— Ты нужна мне!

— Зачем?

— Зара... я люблю тебя.

— Ложь, боль, предательство, — отозвалась Зара, не отвлекаясь от своего занятия. — Вот что такое твоя "любовь". Больно надо. Не наступи на знаки, плохо будет.

— Мне и так плохо! — Римиар рванулся к Заре, хватая её за плечи и резко разворачивая к себе. — Зара! Неужели тебе всё равно?!

— Не смей ко мне прикасаться! — зло прошипела Зара.

Римиара отбросило назад, он упал на землю, тут же поднимаясь и потирая ушибленный локоть.

— Пошёл вон, если жизнь дорога, — яростно приказала Зара.

— А если нет? — отрешённо ответил Римиар, не двигаясь с места.

Зара покачала головой, отворачиваясь и вновь принимаясь за дело.

— Тебе знакомы эти знаки, жрец? — спросила она, зная, что Римиар так и стоит у неё за спиной.

— Да.

— И ты не рвёшься остановить меня?

— Нет.

— Почему?..

— Я для тебя предал братьев, предал клятву, предал честь и долг... Предам и родной город.

— Ты предал их, потому что боялся. Страх вёл тебя.

— Я не знаю страха, кроме страха потерять тебя.

— Ты врёшь, — устало вздохнула она. — Но теперь можешь не притворяться. Не бойся, на кой ты мне сдался. Уходи. Можешь даже идти предупредить их, я не помешаю.

— Зара! Я не уйду отсюда!

Колдунья, дорисовав последний завиток руны, встала и отряхнула ладони, недовольно косясь на жреца.

— Отличная была бы парочка, — хмыкнула она. — Жрец и ведьма.

— Зара...

— Хочешь помочь? — вкрадчиво произнесла она.

Римиар прикрыл глаза, тяжело вздыхая, помолчал, борясь с последним сопротивлением чести.

— Я сделаю всё, что ты скажешь, — наконец произнёс он. — Всё... Ведь ты знаешь это.

* * *

Второй день своего пребывания в Идшаре Энеата провела в обществе Фазмиры. Дочь Арнунны жила в доме эсина в отведённых ей покоях, и жаловалась больше на скуку, чем на неподобающие условия — не слишком богатое, но удобное убранство комнат вполне её устраивали, как и послушность приставленных служанок. Больше всего Фазмиру огорчало то, что она почти не виделась с Нунной; новоявленный воитель Идшара всё своё время проводил на службе, пытаясь овладеть тайнами идшарского воинского мастерства. Пару раз он ненадолго приходил проведать сестру, но в этот день отпроситься, похоже, не смог.

Энеата хотела пройтись по городу вместе с приятельницей, но та отказалась.

— Приставят толпу охраны, — пробурчала Мира, объясняя своё нежелание покидать комнаты. — Не посплетничаешь. Давай поболтаем тут без лишних ушей, а завтра пойдём гулять.

Половину дня Энеата выслушивала поток мыслей Фазмиры, не находя мгновения, где могла бы вставить своё слово; даже задавая вопросы, Мира тут же сама на них и отвечала. Как и всегда, легкомысленная и беззаботная Мира отвлекала Эне от забот и тревог, даря столь необходимый покой. Но когда пришло время обеда, Энеата распрощалась с подружкой и вернулась в дом военачальника. Асу надеялась, что после еды Асахир покажет ей город; но байру покинул дом, едва закончил есть. Энеата не стала отказываться от желания пройтись, и обошла несколько дворов пешком; заблудившись и вернувшись по кругу назад, она решила всё же побыть в доме, пока не найдёт проводника.

Второй день был слишком похож на предыдущий; но в этот раз Энеата поговорила с Асахиром, прежде чем тот ушёл в казармы, и тот обещал купить для неё необходимые для лекарского дела запасы. Когда в её комнате появились целебные травы и масла, асу занялась привычным делом, изготавливая мази и целебные смеси. Так время тянулось гораздо быстрее, да и ремесло отвлекало от скверных мыслей. Несколько дней прошло, наступило празднество осеннего дождя; после торжеств и гуляний на улицах и в храмах люди разошлись отмечать смену времени года в домах.

В жилище военачальника тоже принимали гостей. Энеате довелось познакомиться с семьёй Азмара — женой, сыном и двумя дочерьми; пришли и ещё несколько сотников со своими родными. По просьбе Энеаты Асахир пригласил не только Нунну с Фазмирой, но юного лекаря Таллиса, по которому Энеата успела соскучиться. Встреча со старыми друзьями окончательно развеяла тревоги в сердце Эне, хоть и ненадолго; а в конце застолья Асахир объявил, что назначил день своей свадьбы с Энеатой — через десять дней после прошедшего праздника дождей.

Принимая поздравления от гостей и то и дело тихонько косясь на странно смущённого Асахира, Энеата вдруг поняла, что радость в её душе и в самом деле сильнее страха.

* * *

Приезду в Идшар Дивияры невеста Асахира, как и следовало ожидать, не обрадовалась. Верховная жрица со своей свитой прибыла в город Эллашира за два дня до назначенной свадьбы военачальника и асу; услышав новость о появлении Дивияры от портнихи, пришедшей на примерку праздничного платья, Энеата не могла не начать тревожиться.

С трудом дождавшись, когда портниха сделает все необходимые заметки и уйдёт, забрав платье, Энеата почти бегом направилась к комнате, где Асахир ждал обеда.

— Асахир! — даже не пытаясь сдерживать волнение в голосе, воскликнула Энеата, бросаясь к жениху.

— Что такое? — усаживая Эне рядом с собой на скамью, спросил Асахир.

— Дивияра приезжает в Идшар.

— И что?

— А вдруг она... с Зарой всё ещё в сговоре?

— Вряд ли. Она предала её.

— Но Зара-то об этом может и не знать!..

Асахир грустно улыбнулся, касаясь ладони невесты.

— Не бойся. В Идшаре и мышь не пробежит незамеченной.

— Но её мама прошла сюда! И даже в тайник святилища...

— Успокойся. Я сумею тебя защитить.

— Меня защищать не надо, — помотала головой Энеата. — Мы с сестрой не можем навредить друг другу. Как бы не пострадали те, кто не имеет к этому никакого отношения...

— Успокойся. Я схожу переговорю с эсином. За каждым шагом Диви будут следить. Это тебя утешит?

— Разве что немного...

Асахир, вздохнув, встал и направился к двери.

— Подожди тогда с обедом. Мне бы тоже хотелось поесть.

— Хорошо...

Когда Асахир уже был у двери, Энеата вдруг тоже вскочила с места. Байру обернулся, вопрошающе глядя на Эне.

— Нет, ничего, — растерянно пробормотала Энеата. — Иди.

...Вопреки страхам Энеаты, пребывание Дивияры в городе пока никак не отражалось на жизни асу и Асахира. Военачальник не искал встречи со жрицей, и Диви отвечала тем же; Энеата тихо ждала, сидя в своей комнате и развлекаясь изготовлением зелий и лекарств.

В ночь перед назначенным обрядом Энеате не спалось. Девушка ворочилась в постели, изо всех сил щуря глаза, словно надеясь, что это поможет поскорее заснуть. Дождавшись слабого утреннего света, пробившегося в окна, Энеата поднялась и, подойдя к скамье у окна, взяла в руки свою свадебную тунику.

День обещал быть долгим.

* * *

Хотя покровительницей любви во всех землях Дарфии считалась красавица Астарна, супружеские обеты по сложившемуся обычаю приносили у алтарей водной богини Тааль, жены земледельца Ирутара. Но в пределах стен воинственного Идшара не было храмов мирных богов; посвящённые божественной чете святилища расположились за городской чертой, возле селения земледельцев.