— Я устал, ваше сиятельство, — некромант демонстративно откинулся на спинку кресла, не на миг не выпуская жертву из виду. — Жду еще минуту, и пеняйте на себя. Юную наиви я избавлю от созерцания допроса. Вы ведь надеялись, что она останется, начнет отвлекать.
По лицу Элизы пробежала тень. Значит, действительно на что-то рассчитывала, тянула время. И графиня начала говорить, монотонно, устало.
Оказалось, Талия — сестра Элизы по отцу. Он нагулял ее от незнатной дворянки, на которой не мог жениться из-за супруги. Та категорически не желала делить мужа с другой, да еще без имени и связей. Дошло до того, что отцу пришлось скрывать рождение дочери и отослать ее подальше, спрятав от жены. К сожалению, мать Талии рано умерла. Родных у нее не осталось, и девочку отдали в пансион при Замке магов, где обучали грамоте и полезным знаниям брошенных детишек. Отец позаботиться о Талии не мог: находился далеко от Веоса, сражался с лангами. И погиб.
Сделав паузу, Элиза метнула на меня гневный взгляд, будто это я убила ее отца.
Эллан учил девочку, готовил в боевые магессы, благо у Талии обнаружился дар. Таких, как она, подростками посылали в тыл врага: потерять не жалко. Этакие самоубийцы. Талия попала в один из таких отрядов. Элиза учила их теории магии: ходила на сносях от Геральта. Тогда же по ауре и родимому пятну признала в Талии сестру. Они начали общаться, графиня даже хотела забрать Талию, но ее опередили.
— Сестра попалась на глаза графу Свейну, — это имя Элиза произнесла с нескрываемой ненавистью. — Он удочерил ее и безнаказанно развлекался. Домашние не могли не знать! И после этого Талия — дрянь?
— Подумаешь, делил с ней ложе! Тоже мне, преступление! — фыркнул Соланж и вкрадчиво посоветовал: — Не врите, Элиза.
Та нервно прикусила губу и неожиданно обратилась ко мне:
— Любишь Геральта?
Сначала опешила от неожиданного вопроса, а потом решила — это ответ. Талия влюбилась в опекуна, тот же сделал все, чтобы превратить ее в ту самую магессу, которую видела.
Оказалось, я безумно далека от истины, и никакой любовью там не пахло. Не развращал опекун Талию, не тянулась она к нему.
Еще ребенком Талия проявляла любовь к некромантии и оккультным наукам. Разумеется, никто ей в руки такие книги не давал, хотя и показали одному коллеге Соланжа: вдруг у девочки дар? Такового не обнаружилось, и маги с облегчением вздохнули. Как выяснилось, зря. Только, к сожалению, узнали об этом потом, уже после удочерения. Оно, к слову, случилось, когда девочке минуло четырнадцать лет. Талия оказалась одержимой, то есть согласилась время от времени делить тело с демоном взамен на разные блага. К примеру, она ни в чем не уступала по силе магессам, хотя родилась полукровкой. Мать Талии никакими способностями не обладала, обычная, пусть и красивая женщина.
Разумеется, графу Местрийскому не понравилась самостоятельная и сильная Талия. Он взял ее из школы, чтобы выдать за давнего приятеля, которому проиграл в бильярд руку дочери. Расстаться с девочкой от наложницы он не хотел, а честь требовала расплатиться по долгам. Талия наотрез отказалась выходить за старика, не пожелала отправляться в Мир воды, чтобы отработать потраченные на нее деньги, потребовала тех ж благ, что и Геральт. Когда ей в ультимативной форме приказали убираться из дома, она обокрала отчима и унесла из дома фамильные артефакты. Свейны объявили охоту на Талию, только Элиза помогла бедняжке, под мороком спрятала в Замке магов. Девушке пришлось сменить фамилию и окончательно продать душу демонам, чтобы выжить. Иного пути не было: Талии претила роль любовницы. Путь в ученые тоже оказался закрыт, девушка скиталась по соседним мирам. Когда же вернулась в Веос, поселилась в загородном доме сестры.
Свейны не давали Талии покоя. Они стремились вернуть артефакты и уничтожить девушку. Она раздражала покойного графа самим фактом существования. Безродная спесивая сирота, заставившая расстаться с любимой дочерью! Сестрам пришлось убить отца Геральта, чтобы прекратить травлю. Как оказалось, на время.
Элиза тоже стала одержимой. Глядя на сестру, она убедилась: демоны даруют власть. Муж долгими месяцами пропадал то при дворе, то на войне, поэтому не заметил преображения супруги. Из магессы средней руки та превратилась в члена Совета, Знающую, с которой считались. Тогда же Элиза задумалась, зачем ей Геральт, она достойна большего. Талия лишь подливала масла в огонь, предлагая завести гарем.
Сестры стали необычайно близки, вместе ставили опыты, строили планы на будущее. Элиза закрывала глаза на шалости Талии. Подумаешь, убила старую фрейлину, которая некогда осмелилась оскорбить девушку? Или отправила в небытие некроманта, вздумавшего поболтать с покойным четвертым графом Местрийским. Но королеву Талия не травила, Элиза ручалась, жизнью клялась.
Геральт сам подписал себе приговор, посмев покуситься на единственное близкое существо жены.
Подробностей странной истории, увы, не узнала: когда Элиза разговорилась под моральным нажимом некроманта, меня втолкнули в портал. Соланж не церемонился, просто цапнул за локоток и сотворил на полу темный крутящийся круг. Он вырос, достигнув потолка, и поглотил меня, будто смерч. Последним, что слышала, стал вопль Элизы:
— Умоляю, Соланж, не надо! Я все подпишу!
Кровь застыла в жилах. Показалось, или кричала сама смерть? Но ведь некромант обещал... Или он уже поволок графиню на башню? Тогда благодарение силам природы, что я этого не видела!
То ли от переживаний, то ли под воздействием колдовства потеряла сознание и очнулась уже в спальне. Комната оказалась знакома: те же гостевые покои, в которые поместил Соланж после лечения королевы. Только теперь меня не раздевали, бережно не укладывали под одеяло, а бросили на полу, даже не на ковре. Застонав, ощупала многочисленные шишки и села. Кажется, цела. Только рубашка намокла от пота. Кутаясь в пиджак некроманта, устроилась в кресле и нерешительно позвонила в колокольчик. Странно, но на мой зов пришла служанка, даже согласилась принести одежду.
— Только, — смущенно добавила она, — у господина только мужские вещи, я своими могу поделиться.
— Даже экономки нет? — удивилась я.
Служанка кивнула.
— Он из женщин держит только двух горничных и прачку. Мужчины плохо прибираются, а рубашки крахмалить совсем не умеют.
Очень интересно. Помнится, Геральт намекал на балу, неинтересно, мол, Соланжу общество красавиц.
Платье служанки более-менее подошло. Та оказалась ниже и тоньше, но на безрыбье не до претензий. Осторожно спросила, можно ли выходить из комнаты. Горничная недоуменно уставилась на меня, задумалась и кивнула.
— Господин никаких указаний не оставлял. Есть в столовой будете или у себя?
Оказалось, лорд Марон тоже гостил в доме Соланжа и тоже не по своей воле. Нужно его осмотреть и настоятельно убедить не вставать. Как там рука Эллана? Некроманты — кудесники своего дела, способны сделать мертвое живым. Может, Соланж сжалился над несчастным. Хотя, с чего бы? Насколько я поняла, сострадание к ближнему тут не в почете.
Эллана нашла в гостиной, на диване. Землисто-бледный, он лежал на подушках и смотрел в потолок. На груди покоился меч — как на надгробиях рыцарей. Издали я приняла лорда за мертвеца. Он не двигался и, казалось, не дышал. Больная рука пластом лежала вдоль туловища, вторая покоилась на эфесе меча. Пару минут испуганно смотрела на Эллана, потом решилась подойти. Неужели действительно мертв? Осторожно потянулась к лицу, чтобы проверить дыхание, и, вскрикнув, отшатнулась, когда "покойник" моргнул и повернул голову. В глазах отразилось недоумение. Видимо, лорд силился понять, чем же так меня напугал.
Вспомнив, что перед ним дама, Эллан попытался сесть, но потерпел фиаско. Мышцы на руках и ногах напряглись, кадык болезненно дернулся, и лорд откинулся обратно на подушки. Меч выпал из пальцев и сполз на край дивана.
— Можно? — указала на клинок. — Вы поранитесь.
Лорд кивнул и предупредил:
— Он тяжелый.
Никогда не держала в руках оружия. Даже испытала странный трепет, берясь за теплую рукоять. Действительно, тяжелый. И не простой, с руническим письмом. Ой, да он заговоренный! Пользуясь подаренным знаниям навсейского, уселась подле лорда и увлеклась чтением. Тот наблюдал за мной с легкой улыбкой, а потом спросил, что мне подарить.
— Ничего, — удивленно ответила я. — Если вы из-за лечения, то я клятву давала.
— Нельзя ничего, — упрямо возразил лорд и вновь удивил вопросом: — В вас магии совсем нет?
Вздохнув, покачала головой. Догадываюсь, собирался учить.
— Вот и подарок, — обрадовался Эллан.
— А разве ее можно дарить?
Ощущала себя ничего не понимающим ребенком. Насколько я помню, магия врожденная, либо есть дар, либо нет.
— Можно, но для ритуала необходимо согласие обоих участников и полное единение.
— Душевное или телесное? — нахмурилась я.
Каким бы хорошим ни был Эллан, спать с ним не собиралась.
Лорд рассмеялся.
— Как вас Соланж напугал! Любит он смущать людей. Нет, Дария, исключительно душевное. Телесное оставьте для Геральта Свейна. У вас с ним серьезно, раз силу потеряли.
Стушевалась под испытующим взглядом Эллана. Какие же тут свободные нравы! У нас даже о поцелуях говорить неприлично. Закашлявшись, неумело скрывая волнение, принялась расспрашивать о здоровье, опять-таки руку осмотрела. Она частично потеряла чувствительность, плохо сгибалась, но со временем, при должном лечении, придет в норму. Удивительно, как в ней ткани еще сохранились!
Эллан как-то странно на меня смотрел, мялся, словно собирался что-то сказать, но не решался. В итоге не выдержала и подтолкнула к откровенности.
— Ну, тут две вещи. Если одна чисто формальная, и мы оба пришли к решению, — лорд подбирался к сути такими окольными путями, что стало не по себе, — то вторая... Словом, на-ре из вас не ушло, не успел я, — покаянно признался он.
Уставилась на Эллана круглыми, как монеты, глазами. Ничего такого не чувствую, никакого чужого присутствия. Лорд виновато пояснил: осталась небольшая частица, убрать помешал Соланж. Мол, когда мы единением сознаний баловались, разлепились не до конца, и лорду очень неловко, но он мысли слышит и видит моими глазами. Показалось, или Эллан покраснел?
— Так давайте их разъединим, — предложила единственное разумное решение и осторожно поинтересовалась: — А воспоминания?
— Нет, — без запинки ответил лорд. — Даже если мог бы, не стал. Это личное.
Воистину, предупредительный навсей! Даже не верится, что темный.
Дождавшись, пока черное облачко не возвратится обратно во владельца, осмелилась поинтересоваться:
— Вы только ученый?
Эллан замер, прислушиваясь к моим эмоциям, а потом покачал головой.
— Три военные кампании. Чувствующие полезны на войне. Вас ведь интересовала тема убийств?
Кивнула и, спохватившись, прописала больному покой. И тут же нарушила собственные указания, задав очередной вопрос. Что поделаешь, если лорд сейчас единственный, кто на него ответит. Меня волновали события после обморока. Оказалось, Эллан сразу оказался на диване с жуткой слабостью и головной болью. Посох отобрала магия дома.
— Как это? — не поняла я.
— Очень просто. Хозяин запретил использование любых магических предметов, и охранные чары выбросили посох за пределы дома. Не волнуйтесь, — заверил лорд, предприняв очередную неудачную попытку сесть, — я благополучно его заберу, как только переступлю порог. Он просто в воздухе растворился.
— Вы так добры, милы, разговорчивы, признаетесь в слабостях, будто и не навсей вовсе, — не удержала сорвавшегося с языка замечания.
Эллан заверил, он настоящий навсей, но не видит смысла пугать светлую: "Без меня постараются". Да и привык учить, это тоже отпечаток накладывает.
— Становишься терпимее к своим и чужим слабостям.
Лорд отвел глаза, а когда вновь обернулся, смотрел уже иначе. Былое благодушие и расслабленность улетучились, на их место пришла настороженность. Эллан пристально наблюдал за мной, внутренне подобрался.
— Считаете рохлей? — Вопрос застал врасплох. — Никчемным существом, которого едва не убила собственная ученица? Конечно, — губы Эллана искривила злая улыбка, напоминавшая приступ падучей, — он потому и разглагольствует о терпимости к слабостям, потому что пытается оправдать себя.
— Чувствующие читают эмоции, — напомнила я и задумалась: встать или остаться? — Вы бы почувствовали, если...
— Как видите, однажды уже не почувствовал, — зло парировал лорд и с раздражением глянул на больную руку. — Вы жалеете, Дария, жалеете, потому что калека, бесхребетный маг, который только и может...
Эллан не закончил и пару раз глубокого вздохнул, приводя мысли в порядок.
— Вымещаете на мне свою горечь? — предположила, исходя из знаний о навсеях.
Действительно жалела Эллана, именно за то, что он корил себя. И рука эта... Тяжело ему придется. Пусть не отсохла, но сражаться ей лорд не сможет, только вилки-ложки после тренировки. Пальцы сгибались, ткани живые, а вот чувствительность не та.
Лорд закивал.
— Верно, так еще хуже. Нужно уметь принимать судьбу. Я кругом отличился, а все пытаюсь свалить на других. Только не жалейте, пожалуйста, — попросил Эллан. Лицо обрело прежнее приветливое выражение, только в уголках губ притаились отголоски былых эмоций. — Я сейчас не совсем здоров, иногда плохо контролирую себя. Сорваться не сорвусь, иначе бы не преподавал, но обидеть могу. Давайте лучше поговорим на отвлеченные темы. Вам ведь хочется. — Он выразительно глянул на меня и окончательно успокоился. — Ерзаете и гадаете, уместно ли тратить силы больного. Уместно, Дария. Я виноват перед вами... Да, виноват, — упрямо повторил Эллан, не позволив возразить, — должен отработать. Спрашивайте. Если в сознании, то и говорить могу. Тоже мне, мужчина, растекся от какого-то яда!
Лорд рассмеялся и таки сел, пригласив устроиться рядом. Он старательно пытался загладить неприятный инцидент со вспышкой ущемленного самолюбия, всячески поощрял расспросы. Не знаю, сколько бы просидела с Элланом, если бы не позвали к обеду. Значит, вот, сколько времени прошло! А казалось, всего пара часов...
Вопреки увещеваниям, Эллан увязался за мной в столовую. Он едва ходил, цеплялся за стены, но не сдавался. Потом и вовсе без опоры преодолел расстояние от порога до стола и грузно плюхнулся на стул.
Меня волновало, где Геральт. Не верю, будто он не искал меня. Опять же Соланж обещал отдать навсею. Неужели не сдержал слова? Сидела, как на иголках, то и дело поглядывая на дверь, прислушиваясь, не раздастся ли шум шагов. И он действительно раздался, только не тот: стучали в коридоре железные набойки Соланжа. Замерла. Эллан тоже насторожился и, замявшись, предложил пересесть ближе к нему.
— Я, конечно, слаб, но вы ведь совсем беззащитны. Обещаю помочь бескорыстно, за прежнее лечение.
Страх только усилился. Лорд открыто намекал на смертельную опасность, исходившую от некроманта. Некстати вспомнилось, что Соланж так и не допросил Эллана. Ох, кстати об лорде, не слишком ли я фамильярна? С другой стороны, Эллан поощрял неформальное общение.
