Стоит Свеч книга 2

— Угу — сказал я, подходя к Фенн. — Секундочку.

Я был в определённой дезориентации, и действовал неправильно, даже не задумываясь об этом. Я потратил время на то, чтобы снять шлем Амариллис, несмотря на связь наших душ, и думал, что мне нужно прикасаться к ней, чтобы исцелить её. И было бы лучше предоставить исцелить её Солэс. По какой-то причине мой разум зацепился за эту неэффективность действий. Я думал быстро и действовал решительно, и мы пройдём это с минимальным уроном благодаря этому, но я действовал не оптимально, и в будущем...

От моей души тянулись четыре нити, но сейчас их было три. Одна была оборвана и развевалась на ветру, отображение, созданное системой для души Валенсии. Я пробежался по одной из оставшихся нитей, нашёл там Амариллис, и вернулся, чтобы выбрать другую. Я прибыл в душу Грака, и увидел его только что заменённое тело.

Души Фенн нигде не было.

Я лёг рядом с ней и прижал дрожащую руку к её ключице. Её кожа была холодна и бледна. Вокруг её рта было слишком много крови. Я попытался нащупать пульс, но мои пальцы просто промахнулись мимо её шеи, и я всё равно толком не знал, как прощупывать пульс. Я попытался получить доступ к её душе, но нити Фенн там не было, ни в её коже, ни в крови, намочившей мои пальцы.

Я не верил, что она мертва, пока не ощутил на своём плече руку Солэс, пытающейся меня утешить.

Глава 119: Глубины.

Я провёл какое-то время, уставившись на её тело, плоть что содержала её, но не содержит. Было такое чувство, словно вес её смерти лёг на мои плечи и остался там, прижав меня к одному месту.

Вероятно, это было не так уж долго, поскольку Амариллис подошла к Фенн и направила мерцающий клинок на её голову, проделав коротки появление клинка дыру, а затем присела рядом, чтобы засунуть в лоб Фенн рунный шип. Душа появилась через пару секунд, и Амариллис поместила её в ожидающую бутылку, которая исчезла в перчатке Фенн, как только оказалась заполнена.

— Исцели Солэс — сказала Амариллис.

— Дай нам немного времени — сказала Солэс. Её голос был мягок и тих.

— У нас нет времени — сказала Амариллис. — Джунипер, фикс работает?

— Я не знаю — сказал я. Мне пришлось выдавливать слова из себя. — Я не знаю, как оно работает.

— Тело говорит с душой — сказала Паллида, находящаяся в процессе снимания безделушек с лисы-анималии. — Яд говорит телу, эй, прекращай работать, тело говорит душе, эй, ты отстойна, целитель приходит исцелять тело, и душа говорит, эй, тело не должно работать.

Она взглянула на нас.

— Пижма Дьявола, обычно её пьют — сообщила она. Сняла браслет с запястья Геммы и надела на свой, затем потрогала пальцем кровь у себя на рту и глянула на него. — Нужно это дежанг, когда у тебя будет момент, часы тикают для народа внутри.

Амариллис бросила взгляд на Валенсию

— Мнение? — сказала она. Валерия кивнула.

И что ты, бл*, знаешь? Мысль пришла и мгновенно ушла. Я снова уставился на Фенн. Я ощущал, как рука Солэс сжала моё плечо.

Амариллис бросила шип Паллиде, которая позволила доспеху обтечь её, повернулась, и побежала обратно внутрь.

— Исцели Солэс — сказала Амариллис, поворачиваясь ко мне. Она всё ещё носила тело темнокожего мужчины.

— Я думаю, он был в воздухе — сказал Грак. — Я поставил оберег для чистого воздуха вокруг Солэс и меня. Это было всё, что я смог сделать, прежде чем отключиться.

— Джунипер, мы все это вдохнули, корона его вычистила, но Солэс нужно исцелить её душу, чтобы можно было исцелить и её тело — сказала Амариллис. Она стиснула зубы. — Она моя хренова дочь, исцели её, немедленно.

— У нас нет бэкапа её тела — сказал Грак.

— И чё с того, бл* — сказала Амариллис.

— Когда будешь готов, Джунипер — сказала Солэс. Её голос всё ещё был мягким и понимающим, но грубым, словно речь требовала усилий. Корона очистила её организм от яда, но он нанёс свой урон, и телу, и душе.

Я отвернулся от Фенн, и знал, что не смогу вернуть на неё взгляд.

Я положил руку на плечо Солэс, большим пальцем на артерии. Кровь и кожа были связями с душой, путями, которые можно использовать. Я подумал о том, как проверил пульс Фенн и ничего не нашёл, прикоснулся к её коже и обнаружил её инертной для моих чувств. Я открыл глаза и взглянул на Солэс. Я плакал, и ничего не делал, чтобы помочь ей, но она просто смотрела на меня с жалостью и пониманием.

Я закрыл глаза и попытался снова. В этот раз я скользнул в её душу с минимальным усилием с моей стороны.

Я заменил её тело тем, которое я использовал, темнокожего человека из нашей коллекции душ. Я был готов выйти, поскольку работа была сделана, когда нечто привлекло моё внимание. Солэс не была компаньоном, она была персоной, подхваченной за компанию, что означало, что в её душе не было удобного текста и числовых маркеров, которые есть у других. Вместо того в ней было нечто резко выделяющееся: картинки. Местами имелись сцены с яркой зеленью там, где должны были быть абстрактные, сложночитаемые комы чистой информации. Я видел нечто отдалённо подобное только в душе локуса. Я был прежде в душе Солэс, и в ней не было этих отклонений. Они не покрывали всю её душу, только отдельные фрагменты.

Я отстранённо осознавал, что нахожусь в трансе души, осматривая вещи и пытаясь понять, что всё это значит. Мои эмоции были приглушенными, и я мог думать чуть более ясно, без давления реала. Я ненадолго задумался — как много магов души умерли из-за того, что не смогли вытащить себя из души? Затем мой взгляд привлекла картинка, и я с любопытством вгляделся в неё пристальней.

Картинка занимала место воспоминания. В воспоминание можно войти и испытать его, я это уже делал, но тут было нечто совершенно иное. Образ был сюрреалистичным, сшитым с окружающей сетью узлов; женщина-крантек рожает, присев, голая, посреди широкого поля. Её ноги слились с травой, а её зелёные волосы стояли дыбом, как ветви достигая неба. Я не мог определить, должно это быть воспоминанием, эквивалентом воспоминания, или чем-то иным, но это определённо было частью локуса.

Что именно произошло с Солэс, когда её возраст был увеличен, оставалось тайной, но это была тайна того типа, который я считал просто друидской странностью, не тем, о чём стоит беспокоиться.

Я принялся искать другие такие картинки, не думая, что смогу многое постичь о том, кто есть Солэс или что с ней случилось, просто не желая возвращаться в реальный мир, где придётся иметь дело с трупом Фенн.

Предыдущей ночью я думал о душе локуса, и что это может значить. Моим предположением, с того момента, как я её увидел, было, что душа локуса такая же, как и все, что я видел, почти неприкрытая информационная база данных. Отличие локуса было в том, что поверх неё имелись интерпретирующие изображения, или маскирующие основу, или преобразующие её в такую форму.

Чем больше я смотрел на душу Солэс, тем больше думал, что я мог ошибаться. Сказать, что локус обязательно должен быть, на корневом уровне, возводим к чистым данным казалось, очень Джуниперячьим взглядом на вещи, и, возможно, урок, который нужно извлечь из локуса, был...

Меня выдернуло из души Солэс, когда наш контакт разорвался. Мне пришлось взглянуть на доспех, чтобы убедиться, что это Амариллис, поскольку у всех нас сейчас было одно лицо.

Чувство потери приложило меня секунду спустя, и мой взгляд перешёл туда, где лежала Фенн, но я обнаружил, что её там нет. Трава была примята, и было пятно крови там, где была её голова, но ничего не было. Я слегка осел. То есть Амариллис поместила тело в перчатку.

— Джунипер — сказала Амариллис. — Ты в порядке?

Её голос потерял резкость. Я не знал, как долго я был в душе, но достаточно долго, чтобы она остыла.

— Нет — сказал я. Осмотрелся, пытаясь найти... что-то. Некая идиотская часть моего мозга, вероятно, всё ещё не догнала, и думала, что Фенн должна стоять рядом со мной.

Паллида стояла рядом с Хешнелом. Левая сторона его лица представляла собой Кроненбергский ужас пульсирующей плоти. Глаз был размером с яблоко, бесформенным, и со зрачком как у козла. Вокруг глаза в плоти были щели и свисающие фрагменты, почти похожие на щупальца, сочащиеся чем-то вязким. Если не считать это, он выглядел неплохо.

Рядом с ними стояла Гемма, чья шерсть оставалась белой. Это было не единственным изменением в ней. Её кожа была мешковатой, а её лапы, в которых были её мечи, выглядели тощими, как у стариков. Она выглядела так, словно состарилась на сотню лет.

— У тебя повышен Эссенциализм — сказала мне Амариллис. — Мы хотели бы вернуть наши тела.

— Угу — сказал я. Я всё ещё оставался слишком шокированным, чтобы что-то толком делать. Даже просто мысли, казалось, требовали Геркулесовых усилий. В моих глазах были слёзы, а горло сводило. — Бутылки...

Амариллис протянула бутылку, подписанную её именем. Я взял её у неё. У меня было такое чувство, словно я тут на самом деле не присутствую, двигаю своё тело, как марионетку, или, может, нахожусь под водой. Я откупорил бутылку и позволил душе упасть мне на руку.

Фенн была мертва.

Я сдавленно всхлипнул, почти задохнувшись, а затем нырнул в свою душу.

Там было лучше, легче думать, пусть и сложнее думать о внешнем мире. Линия Фенн отсутствовала, разделяемая нами связь полностью исчезла, но я выбрал принадлежащую Амариллис, не начав рыдать. Я прошёл по линии к её душе, и уставился на тело, которое дал ей. Потребовались толика времени и усилий, чтобы подсоединиться к душе в моей руке, но я всё же справился, и после этого проделать замену было достаточно легко.

Я отдалённо ощутил, как кто-то управляется с моей рукой, прикоснувшись ко мне достаточно твёрдо, чтобы я ощутил это сквозь транс души, и вложил мне в руку новую душу. Грака, заменить достаточно быстро, его отображение тела в душе оказалось заменено во второй раз за несколько минут, в этот раз его телом, каким оно было месяцы назад. Я на секунду уставился на него, испытывая соблазн заглянуть глубже в его душу, но вместо этого отступил обратно в свою.

Я ждал там, глядя на порезанные мной навыки, когда мне в руку положили третью душу из наших запасов. Я вернул на место своё тело. Это было всё, что мне нужно было сделать. Было пора выходить.

Одна из интересных деталей относительно души — то, что атрибуты сохраняются, даже когда тело заменено. Если бы я дал себе тело ребёнка, у него всё равно оставались бы те же атрибуты, по крайней мере судя по моей душе. Различия в том, как я в действительности двигаюсь, берут на себя другие игровые системы, или Поражениями, или какими-то ещё, менее игровые механизмы. Вероятно, есть некий способ сломать систему, судя по тому, что я о ней знаю. Логически, если статы независимы от физической реальности, или лишь примерно связаны, то, вероятно, есть некие преимущества в минмаксинге. Когда Реймер играл гномами, он почти всегда делал их настолько низкими и легкими, насколько позволяли правила, рассуждая, что если уж он в любом случае будет маленьким, то логично оптимизировать для ситуаций, в которых быть маленьким и лёгким оправданно. Соответственно, когда он играл орком, делал его тяжёлым и мускулистым, и обычно высоким вдобавок, хотя тут были очевидные заботы о том, чтобы иметь возможность проходить в двери или сражаться в тесных помещениях.

Я взглянул на своё тело. Я был выше, чем на Земле, симпатичней, и гораздо мускулистей. Я беспокоился о том, что повышение PHY может в итоге привести к тому, что я буду выглядеть как в мультиках, но игра определённо учитывала персональную эстетику, и не давала мне выглядеть гротескно. Я выглядел так, как всегда представлял себя в мире, где был достаточно мотивированным, чтобы посещать спортзал. Мой друг Колин был звездой рестлинга нашей старшей школы, и он всегда подталкивал меня к тому, чтобы присоединиться, в основном потому, что он был единственным реальным гиком в команде рестлинга. Иногда я задумывался, как я мог бы выглядеть, если бы принял его приглашение и занялся этим, но никогда даже в самых диких своих мечтах не думал, что у меня будет такое тело.

Были в том, как всё у меня работает, занятные моменты, в сравнении с тем, как оно работает у всех остальных. Однако когда я позволил своему разуму уплыть к этим вещам, в безопасной отстранённости от мыслей о реальном мире, я ощутил, как мой рот силой открывают. Я неохотно отступил от своей души.

— О — сказала Амариллис. Она вернулась к своему старому телу, почти на год моложе, телк, что было у неё до ребёнка. В её руке была фея, которую она собиралась сунуть мне в рот. — Нам нужно, чтобы ты оставался вне.

— Ментальные поражения — сказал Грак. — Это цена вычистки яда.

— Угу — сказал я. Мой взгляд дёрнулся к месту, где лежала Фенн. Ненавижу это чувство. Я хотел отступить обратно в свою душу, где эмоции были приглушенными и я мог сфокусироваться на чём-то кроме того, что произошло.

— Думаю, моё — агрессия, или, возможно, контроль импульсов — сказала Амариллис. — Я стараюсь с этим справиться. Они должны выгореть, со временем. По идее.

Её голос был ровным и спокойным, натянуто и контролируемо.

— Нам нужно знать, что у тебя.

— Эм — сказал я. Транс души — как ускоренная перемотка в будущее, минуты проходят как секунды. Ситуация вокруг меня изменилась. Солэс, сейчас — темнокожий мужчина, стояла со своим плащом за плечами, глядя на троих выживших членов группы Хешнела. Конец её посоха был погружен в землю, а навершие изменилось так, что дерево переплеталось с её рукой. Несомненно, бесполезная друидская фигня. — Я не знаю.

— Диссоциация? — спросила Амариллис. — Нам стоило взять у Бетель список возможностей.

— Она мертва — сказал я. Фенн. — Я... Я не знаю, как мы будем её возвращать.

Ритуал Яксукасу Аксуд, который мы использовали, чтобы вернуть Солэс, не сработает. Персона, проводящая ритуал, должна быть друидом, и перерождаемая душа тоже должна иметь друидскую связь. Мервую часть требований мы подделали для перерождения Солэс, но для Фенн... Я не знаю, как пришить друидскую связь к её душе. Если бы я мог это сделать, я бы мог создать больше друидов. Это казалось безнадёжным даже без учёта квестового сообщения, полученного при рождении Солэс. Если умрёт ещё кто-то из членов вашей партии, не ожидайте, что будет так просто.

Я обнаружил, что мои руки сжались в тугие кулаки, так сильно, что это было болезненно. Данжн Мастер позволил этому произойти. Он, вероятно, знал это, когда выдал мне то сообщение. Он подталкивал события так, чтобы Фенн погибла.

— Дыши — сказала Солэс, положив ладонь на мою руку.

Я дрожаще вздохнул и постарался вновь сфокусироваться. Я обнаружил, что сжигаю WIS, чтобы обрести нечно схожее с балансом, но хотя это помогло, всё равно сохранялось чувство, словно часть меня вырвали.

Навык повышен: Магия Кости, ур. 30!

Я проигнорировал сообщение. Новые уровни, новые силы, больше игровой хрени, которая ничем мне не помогла. Амариллис уже предсказала, что дадут все мои навыки на более высоких уровнях, через перекрестные отсылки с историческими записями. На уровне 30 будут социальные атрибуты, удача, или особые силы вроде той, что я уже мог ощутить в костях единорога. Всё это ощущалось для меня бессмысленной фигнёй.