С этими словами правдолюбивая девка отшвырнула в сторону носком ботинка все еще валявшийся на земле нож. Толстый ствол нацелился в обещанном направлении.

Обитатель фавел не колебался ни секунды:

— Да! Перетянул бы!

Никто так и не узнал, на что рассчитывал рисковый молодой человек. Но он просчитался.

— Солгал. Тебя предупреждали.

Пронзительный визг заглушил звуки выстрелов.

Второй, несмотря на смертельный испуг, отметил мимолетом, что мерзавка и не подумала перезаряжать оружие. Но раскрыть рот не решился.

По недолгом размышлении Консуэла решила нанести последний удар. Уже уходя, она обернулась и бросила:

— Меня называют Жарарака.

По недостатку знаний Консуэла думала, что назвалась именем самой ядовитой змеи Бразилии50. Дескать, пугать так пугать. Она почти угадала: абсолютное большинство бразильцев эту змею именно такой и полагало. Впрочем, желаемое впечатление было достигнуто.

Когда парочка достигла борта 'Мартин', завлабу хватило полувзгляда.

— Фернандо, доложишь потом. Консуэла, за мной.

Сам Федоров лишь читал о таком, но убедился, что умные книги не лгали. Девчонку трясло — в самом буквальном смысле слова. Успокаивающего на борту не было; пришлось налить небольшую (по возрасту) порцию рома. Заглотив лекарство, Консуэла прижалась к начальнику и принялась рыдать. Впрочем, спиртное подействовало быстро.

— Я отвернусь, ты раздевайся и ложись на эту койку.

— А как же...

— Я найду место ночевать, не беспокойся.

Консуэлита заснула быстро. Завлаб постоял рядом с койкой, погладил чуть встрепанные волосы, пробормотал по-русски: 'Бедный котенок' и со всей решительностью созвал небольшое совещание. На него вызвали, разумеется, важного свидетеля: Диаса. Будить девушку никто и не подумал.

Отдать справедливость: молодой гуарани доложил по существу, не упуская деталей.

Старшие красноречиво переглянулись. Доклад был настолько четким, что и вопросов не возникло.

— У вас есть предположения, Сергей Петрович?

— Есть, а толку? У нас мало фактов. К тебе претензий нет, Фернандо. Ты действовал правильно. Выражаю благодарность.

Телохранитель что есть сил старался сохранить на лице истинно индейскую невозмутимость. Получилось неплохо.

— Свободен, Фернандо. Можешь идти отдыхать.

Но по уходе юного Диаса обсуждение продолжилось.

— Петр Никодимович, мы не можем установить, кто это нападение огранизовал. Но мы можем прикинуть, кто такого НЕ мог совершить. Ну-тка, выдавайте гипотезы. А я буду их разбивать.

Моряк ухмыльнулся.

— Вот первая, Сергей Петрович. Ваши бразильские контрагенты. Это Вы докажите мне, что они не могли этакий кунштюк провернуть. Все же здешние, учтите. Так что связи с местным ворьем могли быть-с. Причины для нападения — тоже.

— То, что могли — согласен. И да, причины имелись. Но уж больно методы... того... резкие. Хотя вы правы, Петр Никодимович. Исключить такую возможность нельзя. Кто еще?

— Тот самый американец из Коннектикута. Галлоуэй, если не ошибаюсь. Вот он — лицо сугубо заинтересованное. И проблемы чести и совести его явно не трогали, если прав Владимир.

— То, что у того барыги совести ни на цент нету — верю. То, что он мог захотеть получить информацию любыми, хоть бы и грязными методами — тоже верю. А вот в то, что он имеет разветвленную сеть агентов в Рио — не верю. Такая организация требует для создания много денег, а для эффективной работы — и того больше. А тот Галлоуэй, судя по рассказу Вовы, привык брать на арапа, то есть даром. Вы ведь знакомы с этим выражением, Петр Никодимович?

Ухмылка и кивок.

— Так что, с вашего позволения, гипотезу отвергаю. Еще?

— Русская миссия. У них вполне могли найтись связи.

— Да. Могли. Но не верю в их решимость. Они ведь сами не уверены, есть ли в наших руках нечто и вправду ценное для России. Не то, чтобы я отвергаю вашу гипотезу, но как-то... — последовало неопределенное верчение кистью — ...маловероятным видится. Еще кто?

— Англичане. У Королевского флота вполне могут найтись агенты где угодно, а в Рио — так точно. И они уже проявили интерес.

Последовало неприятное молчание.

— И хотел бы разнести вашу гипотезу в клочки, ан не могу. Но и доказательств, как понимаете, тоже нет. Все?

— На то похоже. Разрешите сделать выводы?

— Извольте.

— Вряд ли расследование будет особо тщательным. Слишком мелкие персоны -имею в виду бандитов — замешаны. И тем не менее: уходить из Рио надо как можно быстрее. Нам не нужен даже минимальный интерес.

— Почти согласен. Впрочем, вот еще вопрос. Как по-вашему: могут ли заинтересованные персоны двинуть нужные рычаги ради ускорения расследования или, скажем так, ради достижения большей тщательности такового?

— Сильно сомневаюсь, Сергей Петрович. Даже если они выяснят точно, кто именно оказал столь неожиданный отпор — быстро колеса здешней полицейской мельницы не вертятся. Если завтра с утра мы снимемся с якоря, то им останется, как вы говорите, ловить конский топот. При нынешних отношениях Бразилии с Аргентиной полиция одной страны практически полностью бессильна на территории другой.

— Что, холодные отношения?

— Весьма-с.

— Тогда, с вашего позволения, разовью мысль. Тут нашим... кхм... недоброжелателям ловить нечего, согласен. Но если у них есть сеть в Бразилии, то и в Аргентине может найтись. Хочу сказать, и по убытии из Рио бдительность надобно сохранять.

— Вот на что и хотел бы возразить — а ведь нечего.

Интерлюдия

— Сержант, ваш доклад, в общем, ясен. Хотя на территории порта два трупа и один раненый, но дело в целом не стоит усилий по расследованию. Покойники опознаны. Остались незначительные непроясненные моменты.

Сержант вытянулся по стойке 'смирно'.

— Почему этот Карлуш столь напуган? Это первое.

— Осмелюсь доложить, сеу51 лейтенант, он принял девчонку за ведьму. Сама себя она назвала Жарарака. Говорящее прозвище, с вашего позволения.

— Да уж... А помимо прозвища: что еще могло так испугать Карлуша?

— Свирепость ее, а также колдовские свойства пистолета.

— Это какие же?

— Она стреляла несколько раз, не перезаряжая оружия.

— На девчонку напали. Она дала сдачи. К тому же метиска. Это по поводу свирепости. А что до стрельбы, то Карлуш не слыхал, видимо, о североамериканской новинке: многозарядных револьверах (так они их называют). Мне рассказывали о шестизарядных, но, полагаю, существует и другие, с еще большими возможностями. Они стоят не так уж дорого. Вот еще: насколько серьезно его ранение?

— Доктор сказал, что этот тип, если на то будет воля небес, полностью поправится через три недели.

— Что еще там с этой девицей?

— Осмелюсь заметить, метиска обещала отстрелить этому Лукашу яйца — и сдержала слово. Карлуш такого от нее не ожидал.

— Не думаю, что подобное ранение смертельно. Действительно ли Лукаш от него умер?

— Никак нет, сеу лейтенант. Доктор Гомеш установил, что вторым выстрелом она слегка промахнулась. Пуля задела кровеносную жилу в ноге. Когда Лукаша уносили, открылось бурное кровотечение. От этого он и помер. Заключение доктора приложено к делу.

Стоит заметить: ни один из упомянутых сотрудников полиции не читал написанное врачом. Лейтенант просто не посчитал это важным. Сержант имел пониженный уровень грамотности, а потому лишней работы, связанной с чтением, старательно избегал.

Мы должны также отметить. что у лейтенанта начисто отсутствовали стимулы к углубленному расследованию. Другими словами, никто и не подумал хоть сколько-то за это заплатить. Все это выразилось в словах:

— Хорошо, сержант. Дело ясное, и его можно закрывать. Этот Карлуш еще отсидит свое после выхода из больницы.

Конец интерлюдии

По всему видать, чуйка не сработала должным образом. Точнее сказать, ожидаемые неприятности во время похода так и не случились.

Славное судно 'Мартин' благополучно добралось сначала до порта Сантуш, где за неполный день дозагрузилось съестными припасами. Оттуда без приключений путешественники дошли до залива Ла-Плата. Но там уж задерживаться не стали. С соблюдением известных мер предсторожности флагман парагвайского флота двинулся вверх по Паране. И разумный подход оправдался. Еще через пять суток 'Мартин' отшвартовалась у свежепостроенного пирса.

Сказать по совести, новостей от походников было не так уж много: все же связь старались держать ежедневно. Но уж в Эсперанце информации должно было накопиться порядочно.

Так и вышло.

— ...и мы начали катать лист. Ширина — ну, не особо, восемьдесят сантиметров.

— А равномерность толщины проверяли?

— Ультразвуком. Тоже не ах. На штамповочные работы такой не пустишь, да и пластичность посредственная.

— Что же из этакого делать?

— Нашли что. Начали варить резервуар под нефтехранилище. Проектная емкость: двадцать пять тысяч литров.

— И только? Да это примерно сто двадцать или сто тридцать бочек.

— Все так, но это лишь начало.

— А как насчет насосов?

— Их сделали без большого труда. Литой корпус, шестерни тоже состряпали. Чертежи ведь были. Вот трубы — это да.

— Сварные?

— Ага.

— Но ведь одного такого бака мало будет.

— Точно. Емкость как раз уругвайского парусника... как его... ну, неважно. Двухсоттонник. Но мы будем побольше баков делать.

— Еще что?

— Тамариваннины успехи — налажено производство изониазида.

Последовал уважительный жест в сторону старшего инженера.

— Вот это дело. Теперь клинические испытания.

— Еще гексоген синтезировали, но это, очень похоже, напрасный труд.

— Отчего ж так, Тамара Ивановна?

— По словам Владимфедосеича, он нужен как компонент 'морской смеси' — это взрывчатка для торпед и снарядов. Но слишком дорог. А главное: в 'морскую смесь' добавляют алюминиевый порошок, а его пока, считайте, нет.

— Ну как же нет? Всяких алюминиевых огрызков у нас полно. За полтораста килограммов ручаюсь, а, скорее, даже больше. И опять же: у нас свой алюминий будет. Мы привезли криолит.

— Ну, к этому еще электроэнергию в большом количестве...

— И это сделаем. Вот кстати для вас работа, Тамара Ивановна.

— Будто у меня ее не хватает...

— Вы ведь сумеете разделить редкоземельные металлы?

— Ну... в теории... можно, но обойдется в хорошую денежку.

— А нам много и не надо.

— Кажется, догадываюсь. Светодиоды?

— Они тоже. Хотелось бы, правда, еще галогениды галлия. Арсенид в первую очередь.

— У вас и этот металл есть?

Завлаб явно был смущен, хотя старался выглядеть уверенным в себе.

— Я, Тамара Ивановна, купил руду. В ней, как полагаю, сколько-то галлия есть...

— ...но это надо проверять.

— Ну, проверить не так и хитро, чистая спектрометрия. А вот насчет мышьяка — тут даже не знаю.

— По этому пункту будем прояснять. Володь, у тебя, кажись, еще слиток золота за пазухой. Выдавай!

— Пжалста! Мы отработали технологию прозводства обуви с толстой резиновой подошвой.

— Верх матерчатый или кожаный?

— А какой хошь.

— Ну орлы! Гордые куры! Объясни теперь, на кой ляд такая обутка в стране, где большинство населения ходит босиком.

— А не для населения.

— ???

— Для армии. В первую очередь.

— Вот это, кажется, понимаю... для консула, стал-быть.

— По правде говоря, не только. Еще для экспедиций. Хошь в Боливию, а хошь — в Африку.

— Тут ты прав. Теперь: мы привезли всякие руды... вот список, но опять же для вас в первую очередь, Тамариванна. Содержание металлов... виды примесей... ну, вы знаете.

Глава 28. Причесывание планов

Через неделю в кабинет к завлабу заявился его заместитель. Вид у него был торжественный и даже торжествующий.

— Серега, мы что-то придумали!

— Для начала: кто такие 'мы'?

— Я сам, еще наш капитан и наш главный по кораблестроению.

— Ну, докладай.

— Для начала вот те металлургические соображения. Заготовительных станов у нас нет — ни блюминга, ни слябинга52. И в ближайшее времия не будет. Так?

— Так.

— И если катать лист с промежуточными нагревами — золотой продукция выйдет. Я подсчитал уже.

— Верю. И у тебя появились варианты.

— Ага. Абсолютно необходимым выглядит лист для резервуаров. А вот для корабля — нет.

Федоров умел думать быстро.

— Кажется, понимаю. Вы подумали о композитных корпусах. То есть: набор из фасонного проката, а вместо листа — деревянная обшивка. И вы трое уже прикинули, сколько материала на это надобно.

— Угадал, противный. Скажем, почти угадал. Мы все просчитали, но не оформили должным образом, в виде проекта.

— Я кроткий и покладистый. И потому завтра, скажем, часов в десять утра приходите все трое ко мне. С набросками и проектами, натурально. Я буду критиканствовать, а вы — защищаться.

— Ты еще не все знаешь. Тамариванна с девицами получила штамм плесени с пенициллиновым эффектом. Или, скажем осторожно, с антибактериальным.

— Не понял... Какая тут связь с кораблем?

— Косвенная, но есть. В отличие от изониазида, проблема очистки тут — будь здоров. Запросто можно получить токсичную гадость. Значит, понадобятся обширные клинические... нет, даже не клинические, а лабораторные исследования. То есть нужен будет доктор. Профессионал. И русский. Иначе гарантий лояльности не будет. Немец от нас сбежит в германские государства, француз — во Францию... ну, и так далее. Опять же, общаться будет легче.

— И за этим врачом надо будет ехать. Мысль понял.

— Не вполне так, как ты подумал. Для начала надо иметь железобетонную финансовую основу. Чтобы в своих объявлениях мы могли бы правдиво обещать златые горы.

После задумчивого разглядывания потолка зав выдал решение.

— Задача, следовательно, разделяется на две подзадачи. Первая: обсуждение проекта композитного корпуса. Обязательно с Тамарой Ивановной, потому что именно на ней будет или хорошая пропитка досок деревянной обшивки, или, на самый худой конец, защитная краска для таковых...

— Принято.

— ...а вторая подзадача: придумать порядок завлечения врача — а то и нескольких — к нам сюда. Вот она будет куда похитрее. Первая, ты правильно сказал, только что вчетвером решается. Завтра в десять. А вот вторая... Петр Никодимыч и Честер будут лишними. Но Тамариванна должна присутствовать!

Обсуждение корпуса вышло скорее деловым, чем бурным. Тамара Ивановна в два счета доказала, что пропитка потребует длинных сосудов высокого давления ('Без них вы будете ждать неделями!'), а изготовление таковых — это время и ресурсы.