— Я люблю своих детей! — не выдержал Игнар.
— Да? И в чём выражалась эта любовь, кроме ничего не стоящих для вас подарков? Лана сильно на вас обижена, но сохранила любовь, а вот Стах не смог. Сейчас вы для него только досадная преграда на пути к трону. Власть он понимает как безграничную свободу. Он или не знает, или не хочет знать, что это тяжёлый труд и огромная ответственность. Он ведь не собирается править королевством, это будут делать другие — те, кто оказал ему поддержку деньгами, людьми и своим влиянием. И ваши союзники будут на это спокойно смотреть? Для чего он ведёт сюда солдат? Не для того ли, чтобы расчистить места в дворцах для новых союзников? А ведь это война! А если вмешается Гардия, заполыхает так, что вам не надо будет никаких игр богов. Но я не исключаю того, что к этому приложил руку окопавшийся в Гардии пришелец. Хотя вашего сына это не извиняет.
— Его убьют? — спросил Игнар, слушавший вторую часть моего монолога с закрытыми глазами.
— Не знаю, но не удивлюсь, если убьют. И не надо всё валить на меня, Стах оттоптал ноги очень многим значительным персонам.
— И что тебе требуется от меня?
— Сейчас — только выйти и показаться Брагу и солдатам, а потом желательно жениться с целью рождения наследника. Если не успеете вырастить его сами, это сделаем мы.
— А почему тебе самому не занять трон? Имеются все задатки.
— Я не хочу править, и Лана не хочет. К тому же мне нужно много свободного времени, и вы знаете для чего.
— Я не хочу начинать жизнь сначала, у меня нет для этого сил. Так что готовься через несколько лет принять корону. Официально будет править дочь, ты не имеешь на это права. Я не ошибся в тебе, но сейчас лучше уйди, я не хочу тебя видеть. Я никуда отсюда не выйду до прихода солдат. Скажете, когда мне идти. Двери можно больше не запирать.
Я вышел от короля и направился в сторону ворот. Дальнейшие события должны были произойти там. Я всё сделал правильно, но на душе было гадко. Возле двух ворот собралось около двухсот гвардейцев — почти все, кем располагал их капитан. Первый министр не прислал свою гвардию, предпочитая отсидеться под охраной в северном дворце. Ждать пришлось с полчаса, после чего дворцовая площадь начала заполняться солдатами. Когда их скопилось тысячи две, из толпы выступил пожилой офицер, который подошёл к воротам и обратился к стоящему по другую сторону ограды капитану гвардейцев:
— Открывай ворота, Лен, или мои ребята возьмут их штурмом. Король с наследником убиты, а принцесса замужем за тем, кто это устроил. Я займу дворец и обеспечу условия Совету герцогов выбрать новую династию. Заговорщики будут арестованы и предстанут перед судом.
— Потише на поворотах, Ланс, — ответил капитан. — Король жив, и принц Делафер не участвовал в заговоре. А взять дворцы штурмом не так просто. Это не все мои парни, а есть ещё гвардия первого министра. У каждого из нас по три готовых к выстрелу арбалета, так что вы умоетесь кровью.
— О смерти короля сообщил наследник, и у меня нет повода ему не верить. Предъявите короля, и мы уйдём в казармы. Никто не собирается нарушать присягу.
— Тогда вам надо подождать, сейчас я пошлю за королём.
— Приветствую Ланса Брага, — сказал я, подойдя к воротам. — Я тот самый принц Делафер, которого вы объявили заговорщиком и убийцей. Нельзя ли узнать подробнее, кто именно вам об этом сказал и как погиб наследник?
— Ну почему же нельзя? — ответил Ланс, с любопытством глядя на меня. — Нам всё равно ждать короля. О вашем участии в заговоре мне поведал принц Стах. А убили его из нескольких арбалетов из дома напротив казарм, как только мы вышли из ворот.
Послышался перестук копыт нескольких лошадей, и из-за поворота аллеи показался король, ехавший на своём жеребце в сопровождении двух конных гвардейцев. Когда они приблизились к воротам, король спешился и дал гвардейцам знак открыть створки. Ворота были поспешно открыты, и Игнар подошёл к Брагу.
— Убедился в том, что я жив? — с иронией спросил он. — Где мой сын?
— Убит, ваше величество! — почтительно ответил тот, склонив голову перед королём. — Мы не могли этому помешать. Стреляли издалека из нескольких арбалетов. Три болта попало в него, и один ранил моего слугу. Наследник умер мгновенно. Когда мы захватили дом, откуда были произведены выстрелы, там уже никого не было.
— Привезите его сюда. Сегодня я буду прощаться с сыном, завтра его похоронят в семейном склепе. А убийц я рано или поздно найду.
Король уехал, солдаты гарнизона под предводительством своего капитана начали покидать площадь, а я подошёл к Лену, стоящему в толпе своих подчинённых.
— Захватили кого-нибудь из людей Стаха? — спросил я.
— Только одного, милорд. Ещё двое убиты при оказании сопротивления. Вы были правы: они использовали ускорение.
— Кажется, их было больше, — вспомнил я. — Я видел пятерых.
— Всего было шестеро. Одного убила ваша жена, ещё двух — мы, один взят в плен, и ещё один уехал вместе с принцем, поэтому мы не могли его задержать. Куда делся шестой, предстоит выяснить. Надеюсь, что допрос пленного это прояснит.
— Немного погодя направьте кого-нибудь в особняк дать команду, чтобы доставили обратно моих красавиц, — попросил я.
— Сделаю, милорд. Ещё и своих людей добавлю для охраны, а то мало ли что может случиться. Сегодня кое-кто получил хороший щелчок по носу, как бы не возникла мысль отыграться.
Покончив с делами, я ушёл домой с мыслью упасть в кровать и выспаться. Рана болела, голова кружилась от слабости, а на душе, как я уже говорил, было мерзко. В последние дни я переступил через многие моральные запреты, которые составляли основу моей личности. Я читал о том, что поступки королей не зависят от их душевных качеств, а обусловлены только целесообразностью, что рано или поздно многие из них начинают искать простые пути. Меня вынудили к таким действиям, но легче от этого не было.
Я не смог без посторонней помощи снять рубашку, а идти за слугой не хотелось. Плюнув на одежду, снял сапоги, запер дверь и лёг спать на кушетку. Я не проснулся, когда приехали жёны и накрыли одеялом. Королевского обеда не было, и личные слуги вельмож принесли еду в их комнаты. Жёны успели поесть в особняке, поэтому оставили всё принесённое для меня. Они сели в кресла возле моей кушетки и долго о чём-то переговаривались. Один раз я проснулся, почти не открывая глаз, сходил сделать свои дела, был избавлен от рубашки и штанов и снова заснул под их тихий разговор. Не просыпаясь для еды, проспал остаток дня, вечер и всю ночь. Проснулся уже под утро страшно голодный. Рука почти не болела, и не было такой слабости, как вчера. Увидев на столе кучу еды, я устроился возле неё, не утруждая себя надеванием одежды и стараясь не двигать раненой рукой. Остановился только тогда, когда стало трудно дышать, а еды на блюдах сильно поубавилось. Ко мне подошла ларша, которая вопросительно посмотрела на оставшееся мясо и демонстративно распахнула пасть. Пришлось с ней поделиться. Закончив её кормить, я вошёл в спальню и долго смотрел на своих девочек, которые в моё отсутствие спали, одинаково свернувшись калачиком. Самые милые и родные существа, ради которых я был готов на всё. Именно тогда я понял, что никогда не вернусь домой, что моё место здесь, рядом с ними. И пошёл этот пришелец со своей игрой туда, куда не посылают нормальных людей! Раз я во всё это ввязался, то буду работать, но не для того, чтобы играть и что-то выиграть, а чтобы не дать играть остальным, особенно если их игры затронут мой дом.
Как оказалось, в день похорон члена королевской семьи не полагалось есть, даже кухню на сегодня закрыли. Я уже наелся впрок до вечера и попытался заставить жён доесть остатки моего завтрака. Там было достаточно мяса и хлеба, так что им хватило бы. Обе заявили, что не голодны и не стоит без необходимости нарушать традиции. Я пожал плечами и оставил всё для ларши. Даже разумному зверю трудно объяснить, почему нужно голодать.
Для прощания тело принца усадили в кресло в одном из залов восточного дворца, в котором Стах жил последние пять лет. Один из болтов попал в лицо, поэтому на голову принца набросили вуаль. В зашторенном полутёмном зале этого оказалось достаточно, чтобы рана не бросалась в глаза. Мы недолго постояли рядом с ним и с облегчением покинули зал. То ли здесь так быстро хоронили принцев, то ли церемония похорон Стаха оказалась скомканной, но управились очень быстро. Два гвардейца взяли кресло с телом, внесли в склеп и установили в свободную нишу. Вот и все похороны. Позже рабочие замуруют её камнем. Король ушёл с похорон даже не посмотрев в нашу сторону. Как бы он ни понимал мою правоту, я был человеком, который отнял у него сына. И то, что сын хотел убить его самого, ничего не меняло. Пройдёт немало времени, прежде чем стихнет эта боль.
Вечером к нам пришёл маг. Он обработал меня ещё раз, обрадовал тем, что рана очень быстро затягивается, и на прощание поблагодарил за спасение жизни. За ним появился ещё один посетитель.
— Зашёл попрощаться, милорд, — сказал Лен Ланше. — Его величество дал мне расчёт за то, что его по моему приказу заперли в кабинете. Пока гвардией руководит мой заместитель. Я не стал с ним говорить о вашей просьбе насчёт фехтования. Когда полностью заживёт ваша рана, у гвардии будет новый капитан, с ним и поговорите.
— А вы теперь куда? — спросил я.
— Найду куда пристроиться, — ответил он. — Деньги на первое время есть, а там посмотрим. Я ещё достаточно силён и вынослив для своего возраста и хорошо владею мечом, так что работу найду.
— А если её предложу я?
— В вашем особняке, милорд?
— Я создал свой орден, который будет бороться со всем, что угрожает безопасности королевства. Подумайте, а если примите приглашение, обратитесь к Лонару или Маркусу.
Он ушёл, а я собрал остатки завтрака и накормил ларшу, которая в знак признательности облизала руки.
— Надо дать ей другое имя, — сказал я девушкам. — Что вы скажете на имя Лина?
— А разве есть такое имя? — спросила Алина.
— В моём мире это сокращённый вариант нескольких женских имён. Тебя бы так звали.
— Ну спасибо! Сначала кошку назвал именем одной жены, а теперь переименовал на другую!
— Это не я, а Ник, — запротестовал я. — А сокращённых имён здесь не используют. — Я присел на корточки рядом с ларшей и, глядя ей в глаза, сказал: — Теперь тебя зовут не Лана, а Лина. Запомнила? Вот и умница! Кстати, Алина, ты слишком часто бросаешь своего Защитника дома. Если бы Лина была с нами в день нападения, мы легче отделались бы. А так от неё нет никакого толку, совсем разленилась.
Ларша посмотрела на меня с осуждением и ушла в спальню.
— Ген, что будем делать с отцовым подарком? — спросила Лана. — Он сегодня подарил нам комнаты Стаха. Только там ещё год нельзя жить.
— Когда это он успел? — удивился я.
— Ты перед похоронами ненадолго отошёл, он мне и сказал, чтобы мы забирали себе эти комнаты как военный трофей.
— Так и сказал? Твоего отца нужно отвлечь от подобных мыслей. А комнаты завтра осмотрим. Там могут быть интересные для нас записи.
— Там могут быть не только бумаги, — сказала Лана. — Стах каждую декаду получал из казны на свои нужды полторы сотни золотых. И он не тратил эти деньги на своих шлюх. После его смерти кастелян запер комнаты, так что, может быть, часть золота где-то там и хранится, брат не был мотом.
— Он не мог положить эти деньги в банк?
— У нас не принято, чтобы принцы клали деньги в банки, ты такой один. Кстати, успел закрыть счёт у Креджей?
— Нет, — сказал я. — Были такие планы, но всё случилось слишком быстро, а теперь в этом нет смысла.
— Ген, у тебя ещё болит рука? — спросила Алина.
— Побаливает, когда двигаю. Завтра уже должен быть в норме. А что?
— Может, сегодня поспишь на кушетке? Рядом с тобой тяжело лежать просто так, а заниматься любовью ещё рано.
— Набирайся сил, — поддержала её Лана. — потом отдашь долги.
— Пока не забыла, — сказала Алина. — Надо выбрать время и навестить моих стариков. На меня они точно обидятся, скажут, что загордилась и носа не кажет. К ним от дворца ехать верхом только одну свечу, если не сильно заняты дороги.
Утром мы сходили на завтрак, а после него осмотрели комнаты Стаха.
Кастелян отдал Лане ключи и, испросив разрешение, удалился. Комнат было на две больше, чем у нас, и все они выглядели богаче. Меня интересовал кабинет принца, с него и начал. Потеряв с час на хождения по комнатам, мы не нашли ничего ценного. Если в них что-нибудь спрятали, то требовались тщательные поиски, а не поверхностный осмотр.
— А это что такое? — спросил я, показав на непонятное устройство на столе Стаха.
Из полированной дощечки торчали два круглых стержня, на каждый из которых было надето много деревянных дисков.
— Это календарь, — объяснила Лана. — Видишь, каждая десятая пластинка более тёмного цвета? На них есть номера. Прошёл день, и ты перекладываешь пластинку из одной стопки в другую. Тёмные пластинки отсчитывают декады, а чёрные — сезоны. Они тоже помечены и идут в порядке смены: лето, первый сезон дождей, зима и второй сезон дождей. На пластинках можно делать пометки, чтобы что-нибудь не забыть. Смотри, Стах что-то писал.
— Заберём с собой и посмотрим потом, — решил я. — Хочу съездить в особняк, и лучше это сделать быстрее, пока свободны дороги.
Сразу уехать не получилось, так как у наших комнат ждал Верон Фар.
— Рад вас видеть, граф! — искренне сказал я. — С тех пор как мы с Алиной обосновались в королевском дворце, вы словно забыли о нашем существовании, а ведь наверняка заезжали в столицу из Расвела.
— Рад вас приветствовать, — поклонился Верон. — Принц, принцесса, герцогиня!
— Послушайте, Верон, — остановил я его, — может, обойдёмся без титулов? Если вам трудно звать меня Геном, то называйте милордом, а жён — миледи. Они не обидятся. Вы пришли навестить или по делу?
— По делу, милорд. Я хотел просить за молодого Сажа. С тех пор как вы уехали, Ник медленно угасает. От мальчишки осталась одна тень. Не могли бы вы позволить ему ненадолго вернуться ко двору?
— Ничего не имею против, — улыбнулся я. — Буду рад его видеть. Только передайте, что он может вернуться при одном условии. Не должно быть никаких выходок. Король и раньше терпел их с трудом, а сейчас он не в том настроении, чтобы что-то терпеть. Если согласен, пусть приезжает.
— Благодарю вас, милорд, я думаю, что он согласится.
— У вас дома всё в порядке?
— С вашего отъезда ничего не изменилось. Вас часто вспоминают, особенно Лиса. Кажется, она имела на вас виды.
— Славная девочка, — улыбнулся я. — Передавайте привет и ей, и остальным. Если нетрудно, ответьте, почему уже столько времени не видно первого советника короля. С герцогом Фаром всё в порядке?
— Незадолго до вашей свадьбы герцог отбыл в свой домен по семейным делам и скоро должен вернуться.
— Извините, Верон, но мне нужно ехать. Если хотите, можете составить компанию моим жёнам. Нет? Тогда прошу нас не забывать и заглядывать хотя бы иногда.
