Спасти Ссср ч8

Началась дискуссия — кстати, довольно вялая, потому что главных консерваторов не было. Оппонентов я срезал одним простым вопросом — вспомните себя в двадцать лет и поднимите руки, кто не ходил на танцы с девушками и не танцевал под иностранную музыку. Или не слушал иностранную музыку. Решение прошло и отдельным протокольным поручением — было дано задание командировать инструктора ЦК КПСС в Ленинград, дабы разобраться с происходящим с Ленинградским рок-клубом на месте...

Через два месяца — состоялись первые официальные концерты ЛРК, Ленинградского рок-клуба, была организована нормальная "литовка

" текстов. Стингрей снова пустили в СССР, а те кто ее не пускал — вынуждены были распрощаться с должностями. Вопрос об организации выездных концертов в США и Великобритании — взял на себя Госконцерт, на телевидении появилась передача "Рок-перекресток", в которой выступали как известные группы, так и новички.

В ответ — музыканты согласились исключить самые одиозные песни и группы и не допускать к деятельности клуба таких одиозных личностей как Михаил Борзыкин, лидер советского панк-рока.

Через год — на Центральном телевидении в Рок-перекрестке будет исполнена и быстро станет самой популярной песней Советского союза "Группа крови

"...

* Кстати. На момент написания этой книги — всемирно известные джинсы Ливайс отшивались по контракту, но при этом у фирмы было две собственные фабрики и обе не в США. Одна в Кейптауне, ЮАР, а другая — в Плоцке, Польша! Производство джинсов в Плоцке началось еще, когда Польша была ПНР, но так получилось, что все фабрики в США были закрыты, а вот контрактная фабрика в Плоцке осталась и фактически именно там сейчас производятся настоящие джинсы Ливайс.

Еще один интересный факт: слово Деним произошло от слов "де Ним". Первоначально Ливай Страусс закупал ткань для своих штанов во Франции в регионе Ним, то есть изначально ткань для джинсов не американская, ее изобрели во Франции!

** Вокально-инструментальный ансамбль

То есть одобрение цензурой

В реальности она впервые была публично исполнена 3 июня 1987 года на пятом Ленинградском рок-фестивале и поначалу была встречена холодно, так как фанаты ждали исполнения старых хитов, а не новой песни.

01 марта 1986 года

Турция, Анкара

Мы живем под собою, не чуя страны...

Осип Мандельштам.

Революция — великий социальный лифт. И последние станут первыми — вот единый девиз для всех революций, как старого так и нового времени.

У русских правда есть и такая поговорка — из грязи в князи. Ее можно немного перефразировать — нет такой грязи, которая не мечтала бы быть князем. Но Реджеп Тайип Эрдоган — этой поговорки не знал...

Он и в самом деле был грязью, вознесшейся необычайно высоко благодаря случайности. Все что за ним было — несколько месяцев тюрьмы за отказ сбрить бороду, да пара публичных выступлений, которые мало кого привлекли. Но это было — до. По опыту Египта — Братья-мусульмане всегда держали своих политических лидеров в тени, а если по каким-то причинам власть разрешала участвовать в легальной политике — на выборы шли куклы, марионетки, подставные лица. Это делалось для того, чтобы как власть передумает (а она передумает обязательно) — в тюрьму (а то и под расстрел) шли не истинные лидеры, а подставные кем пожертвовать не жалко. Это работало, должно было сработать и здесь — но тут Братья просчитались. Эрдоган оказался не марионеткой, он оказался сильным лидером, со своей мгновенно возникшей харизмой, умением публично выступать и программой, которую он создал буквально из ничего. Из всех уличных говорунов, которых полно при любой революции — он умел говорить убедительнее всех, но при этом — он еще умел казаться самым разумным и благонадежным. Он единственный из лидеров улицы — наладил связи с Переходным правительством, и это при доказанном его участии в захвате американского посольства! Никто так не мог — быть своим и в радикальных массах и на ковровой дорожке во дворце — а он мог! И несмотря на то что одним он говорил одно, другим — другое, в микрофон одно, а мимо — другое — ему продолжали верить и считать, что он вынужден играть двойную игру. Хотя двойная игра была самой сутью его натуры, он научился выживать в семье с вечно пьяным чудовищем отцом — а уж с американцами как-нибудь справится.

Американцы поверили ему — и именно к нему прислали гонца. Это был журналист и писатель Орхам Памук, который написал роман — сагу "Джевдет-бей и его сыновья". В прошлом году он уехал в США — но теперь вернулся. То ли как журналист то ли как внештатник Госдепартамента, то ли как агент ЦРУ. Может, и единый во всех трех лицах. Сейчас он сидел перед Эрдоганом на явочной квартире в одном из пригородов Анкары. Это была не квартира, а вилла одного из генералов, павших жертвой скорого революционного правосудия. Эрдоган жил здесь два дня — и еще через пару дней планировал съезжать. Оставаться долго на одном месте было опасно.

Кабинет был на втором этаже, он выходил на террасу. С террасы — можно было прыгнуть прямо в бассейн, но сейчас этого делать не стоило, потому что революционные гвардейцы уже помочились туда. Сейчас они жарили барана, ночь оглашалась их радостными возгласами, подогретыми еще и ракы, которую они употребили. Пахло жареным мясом, со стороны столицы — доносилась редкая стрельба и взрывы.

Революция.

— В сущности — Эрдоган отпил свой чай, традиционно приготовленный с яблоком и поданный в армуде, небольшом, грушевидной форме стакане — у нас не так много различий, мы можем даже оказаться полезными друг другу. Вы ведь уехали не по своей воле

— Ошибаетесь. По своей.

— Да бросьте. Вас предупредили, так?

...

— В нашей стране вам будет гарантирована безопасность. Если вы конечно не будете выступать против нас.

— Сейчас в этой стране безопасность не гарантирована никому. Люди убивают друг друга на улицах.

— Это издержки, скоро все закончится. Народ устанет и попросит навести порядок.

Эрдоган поднял палец

— Шариатский порядок!

...

— Скажите тем, кто вас сюда прислал, мы не забудем и их интересы.

Памук многозначительно хмыкнул

— Посольство будет освобождено и все американцы получат свободу, как только Вашингтон признает нас единственной законной властью Турции. Мы не причиним вреда американским гражданам и мы по-прежнему будем частью антикоммунистического фронта.

Памук внимательно смотрел на молодого, усатого человека перед ним — борода только начала расти — и думал. Будучи достаточно левым, как и все интеллектуалы, он вдохновлялся советским опытом и предполагал, что как только народ получит свободу от военной диктатуры, он сам сможет построить справедливое и равное для всех общество. Но у него и у того человека, который разглагольствовал перед ним — были разные представления о справедливости.

— Что вы намерены делать?

...

— После того как возьмете власть в свои руки.

— О это просто. Надо отдать Турцию туркам и позволить туркам быть самими собой. Хватит уже этого надругательства над душой народа. Мы турки! Мы были и останемся турками! Нам нечего стыдиться! Ни своей истории, ни своей одежды, ни своих традиций. Мы должны открыто исповедовать религию ислам как часть нашего духа, как то что делает нас сильнее. Остальные должны уважать нас как турок — или мы заставим уважать себя мечами!

О!

Вот оно!

Надо позволить туркам быть самими собой.

В этом — Маркс, а потом и Ленин допустили конечно ошибку. Они считали, что смена исторических формаций есть естественный и неотменяемый процесс, он идет вне зависимости от того хотим мы этого или нет. На деле мало кто по доброй воле выберет новое.

Ататюрк в одно время с Лениным начал гигантский эксперимент, проделал над народом огромную вивисекцию. Если Ленин строил коммунизм, то Ататюрк нацию там, где ее никогда не было. Инструментом была армия, самый европеизированный на торт момент институт Османской Империи. Ататюрк заставил османов быть турками, и не просто турками — а турками с европейской кровью. Он же начал строить капитализм — там где его никогда не было.

Уже после смерти Ататюрка один из кандидатов в депутаты Национального собрания на встрече с избирателями сорвал с себя шляпу, бросил на землю — и тут же люди стали срывать с себя шляпы и топтать ногами. Они никогда не носили бы их по доброй воле, носили бы фески как и их отцы. Носить шляпы, костюмы, башмаки — их заставил Ататюрк.

Сейчас — все просто возвращается на круги своя. Армия обанкротилась как правитель страны... Ататюрк превратил свою же армию в оккупационную, колониальную, армия колонизировала страну. Но армия — все равно это простые крестьяне, которых загнали в казармы. Которые остаются крестьянами несмотря ни на что.

В этом суть...

01 марта 1986 года

Турция, Анкара

Утро — встретило капитана Стейскала запахом плова... божественное блюдо, вообще то его называют пилав, но Назар почему то звал его "плов". Сочетание риса, мяса, моркови и специй. Больше ничего и придумывать не надо. Поев как следует утром, можно было не есть до вечера...

Капитан посмотрел на свои часы... такие же, как и первые, те он купил в магазине на базе Танг-Сон-Нат. Японские Сейко, обычные, не "дайверские". То, что выдавали американской пехоте — было полным дерьмом, их при первой возможности выбрасывали и меняли на японские. От штатных брали только ремешок и вешали на него компас Waltham. Пижоны из ВВС иногда даже Ролекс себе позволяли, но пехоте было такое не по карману...

В тот день они находились в джунглях... разведывательная группа "Аризона", их задачей было обнаружить штаб второго армейского корпуса республики Северный Вьетнам и навести авиаудар тяжелых бомбардировщиков. Это был восьмой его выход в глубокий тыл противника и все знали, что если их обнаружат — это конец: никакой вертолет сюда не долетит. Это означало смерть — или плен и издевательства.

Задачу они выполнили — но попались на обратном пути: более тридцати вьетнамцев принялись палить по ним из АК-47 и кошмарных РПГ-40, ничего подобного у армии США на вооружении не было. Они отходили, отстреливаясь "гусеницей" — то есть солдат выпускает весь магазин одной очередью, бежит в хвост колонны и перезаряжается. В этот момент Б-52 начали бомбить, от ударов двухтысячефунтовых бомб джунгли ходили ходуном, и это давало им шанс. Он даже не заметил, как в него попали — просто рука перестала слушаться. Только в лодке он понял что произошло — северовьетнамский снайпер видимо заметил блеск часов и выстрелил... но часы каким— то чудом остановили пулю, она прошла по касательной и лишь отбила руку. А могла бы и оторвать! Или ... да все равно, любое серьезное ранение конечности в джунглях далеко от базы плохо кончается — во вьетнамской воде полно фекалий потому, что ими удобряют поля. И потому высока вероятность гангрены и ампутации. Но тогда пронесло.

На кухне был так же порошок, если растворить его в кипятке, получается масала, чай со специями. Если добавить молока — напиток богов просто.

Спустился и Марсинко, не говоря ни слова, протиснулся мимо, начал накладывать плов. Капитан мельком обратил внимание на его часы — тоже Сейко, но особые, "иранские". Шах Ирана заказал такие для своих офицеров и как подарочные, у них был яркий, сине-красный безель и оцифровка на фарси. Американским офицерам такие не выдавали...

— Как ночка прошла, кэп? — спросил коммандер, садясь рядом

— Убери

— Что?

— Твои часы. Я знаю, что это за часы и другие тоже могут знать. Провалимся — в лучшем случае поставят к стенке. Это в лучшем случае.

— Да пошел ты.

— Он прав!

Под взглядом неслышно появившегося на кухне Назара, коммандер снял часы и сунул в карман

— Хватит собачиться! — продолжил Назар — я этого не потерплю. Мы все одна команда...

Зашел еще один боец

— У нас проблемы...

...

— На улице патруль. Похоже, обыскивают дома

— Сукины дети...

Понятно, что их не тронули. Назар, этот обаятельный и говорливый старик, к тому же говорящий на турецком как турок — запудрил мозги патрулю, и они пошли дальше. Все-таки старших тут уважали, а в патруле были одни юнцы...

Освобождение заложников — скверное дело само по себе, но еще сквернее оно в чужой стране, когда полиция страны пребывания против тебя, а на улице — толпы революционных гвардейцев и прочей швали, ищущих на кого бы опрокинуть свой революционный гнев.

Решили, что для начала им нужен "ключ" — захватить и разговорить кого-то, кто гарантированно находится внутри захваченного объекта и знает внутреннюю кухню. Только так можно узнать, сколько людей в охране, в какой части здания находятся заложники, в каком они состоянии (могут ли к примеру передвигаться, хотя бы добежать до спасательного вертолета или их придется нести), есть ли серьезное оружие типа РПГ или ПЗРК. А ПРЗК точно были — турки успели купить в СССР несколько сотен колесных БТР, там в укладке были и ПЗРК. Против самолета — так себе, но сбить вертолет — самое то.

Решение напрашивалось — похитить, разговорить (пытками) и убить того революционного гвардейца, который пылает от страсти к иностранной журналистке. Скорее всего, придется убить и саму журналистку — рисковать не стоит. Они в чужой стране. И сами — на грани смерти...

01 марта 1986 года

Франкфурт

Европейское командование армии США

Командование операцией по освобождению американских заложников — находилось во Франкфурте, в штабе Европейского командования. Непосредственно командовал операцией полковник Отар Шаликашвили, бывший командир десятого отряда спецназа, бывший военный советник во Вьетнаме, один из основателей USSOCOM, сил специальных операцией как отдельного командования армии США. Его брат в это время был уже генералом, командующим девятой пехотной дивизией в Техасе. Но в те времена — в спецназе получить генерала было очень и очень непросто.

На участии спецназа ВМФ США в операции настоял адмирал Кроу, председатель Объединенного комитета начальников штабов. Согласно плану — люди из десятой группы особого назначения должны были действовать совместно с моряками и обеспечить "зачистку поляны" перед выходом на сцену главных сил. Уже сейчас — спецназовцы и агенты ЦРУ расставляли по всей территории Турции приводные маяки для палубной авиации ВМФ США для нанесения ударов. Так же готовилась запасная площадка, но в отличие от печально известной операции Пустыня — ее использование планировалось как запасной вариант, и на обратном пути.

План строился, прежде всего, на возможностях нового типа вертолетов. Огромные Sikorsky MH-53 Pave Low первоначально предназначенные для морского траления — были переделаны для спецназа и — в отличие от тех в Пустыне-1 имели возможность дозаправки в воздухе от самолетов — заправщиков типа С130. Кроме того, они имели собственные радары для полетов на низких высотах и ночью, и не нуждались в поддержке ударных вертолетов, так как у них было собственное вооружение: три пулемета. Эти вертолеты должны были добраться до цели без дозаправки и высадить смешанную ударную группу. Спецназовцы флота из первой и второй групп Us Navy SEAL должны были штурмом взять посольство, освободить заложников и вывести их к вертолетам, а группа прикрытия морской пехоты — занять позиции вокруг вертолетов и по маршруту движения заложников. В отличии от морских котиков — они были вооружены пулеметами, причем новейшие Миними взяли втрое от необходимого по штату. Каждый морской пехотинец имел при себе одноразовый гранатомет — либо американский, либо новый шведский АТ4. В расчетах пулеметов гранатомет был один на всех.