— Посмотри на ограничения по ритуалу.
Альберто послушно поглядел. Хмыкнул.
— Не чаще раза в год?
— В строго определенную ночь. Именно тогда, при строгом соблюдении условий, получится нужный результат. А ему нужен был несчастный случай, болезнь... короче, Кастила не должны были заподозрить.
— И не заподозрили ведь, чутье к делу не пришьешь. Ладно, допустим. Провел он этот ритуал на королеву, потом влюбился, получил от ворот поворот, что-то случилось... кто ему мешал провести этот ритуал через год иди два?
— Откат от ритуала.
— Откат?
— Я долго разговаривал с Истанаром. Как объяснил дракон, наш мир построен в равновесии. Если ты осознанно и целенаправленно делаешь кому-то зло, тебе за это рано или поздно придет откат. Может и не прийти, но при условии осознания и раскаяния. Тогда считается, что ты сам себя наказал. Но это должно быть всерьез, а не для галочки.
— Это мы все знаем.
— Вот. Королева все же причинила зло Кастилу, она отказывалась его признавать членом королевской семьи, может, и в детстве как-то доставала, кто ж сейчас ответит? Потому на нее и хорошо легло. Плотненько, с огоньком. Но это вдовая королева. А Кристиан, наш король — нет.
— Король не любил своего двоюродного брата, но относился вполне лояльно и радушно.
— Именно! И в детстве с ним старался дружить, и сейчас поддерживает, и общаются они... всем известно. У него нет вины перед Кастилом, на него проклятие хорошо не ляжет. Или — если ляжет, может и такое быть, то пойдет откат на Кастила. За королевскую мать не пошел, и тогда он был здоров и в силе, а сейчас он УЖЕ нацеплял себе проблем. И это закон магии, когда два плюс два не равно четыре. Проклятия суммируются нелинейно, то есть два проклятия могут усилить друг друга так, что человек сгорит в два дня. И проклятие плюс откат — тоже.
— А на Кастиле проклятие?
— По умолчанию, если он ищет... выращивает ребенка для того ритуала, который мы уже нашли — да. А если на нем проклятие, то еще одно... и он сорвется и сгорит. Оцени иронию, убить брата просто ножом он может в любой момент, но тогда ему не бывать королем. А приказать убрать хоть короля, хоть кого из королевской семьи магией, он не может. Тут вступает в силу откат, и он сгорит раньше, чем 'мяу' скажет.
— Действительно, ирония.
— Что случилось с Евгенией Сантана, я не знаю, да и никто, наверное, не знает, кроме самого Мартина Кастила. Но проклятие он получил тогда. И девушка исчезла — тогда.
— Наверное, знает король.
— Мне к королю доступа нет. А вот ты можешь и поинтересоваться. И изложить мои выводы.
— Угу, выводы твои, а нагорит мне?
— Где адмирал, а где дознаватель? Тебя дальше моря не сошлют, а мне втрое сильнее достанется. Как Ангелина скажет, я сильный, но легкий.
Мужчины переглянулись — и расхохотались.
* * *
— Эн Альберто, — ради такого гостя к ужину сползлись все обитатели особняка. — С моей дочкой все в порядке?
Альберто никого щадить не собирался.
— Я в дом для утех не заезжал, энна Абриль. Но если что-то случится, вам дадут знать.
Энна скрипнула зубами, но выдержала.
— Я про Монику.
— Про энну Эррера советую спрашивать у ее супруга. Как только Альваро вернется, вы получите ответы на все ваши вопросы.
Намек энна Абриль поняла, и не порадовалась. Впрочем, энне Виктории это не помешало.
— Вот и отлично. Эн, когда возвращается мой любимый сын?
— Об этом можно узнать в Адмиралтействе, энна.
— Но я пока не могу туда съездить, эн! Может быть, вы окажете мне эту услугу?
— Энна, у вас есть дочь. Пусть берет с собой жениха и выполняет ваше указание.
А то и пристроится где в Адмиралтействе, там тоже диванчиков хватает.
— Эн Альберто, это жестоко, я мать! Я переживаю за сына, а вы не хотите пойти мне навстречу!
— А за внучку вы не переживаете, энна?
— За кого?
Изумление в голосе было неподдельным.
Какую-растакую внучку? Ханну? А что с ней? Энне Виктории на то глубоко плевать. Два раза!
Альберто представил, каково было Монике, и только зубами скрипнул. Бросил вилку на стол и вышел.
Вот оно как, оказывается! Мало дом построить, надо еще, чтобы в нем гадюки не расплодились! И Ангелину надо поблагодарить, это сейчас они уже наполовину выведены из строя и ядовитые зубы им повырывали, а вот когда они в силе были, каково ж приходилось Монике?
Это и представить страшно.
* * *
Генри пришел на место встречи даже чуточку заранее.
Весь день все валилось из рук, выручало только мастерство. А так... чуть палец себе ножом не отрезал. И молотком попал по руке, отбивая мясо, и сколько раз что ронял...
Еще повезло — хозяина дома нет. А гости на кухню не суются, играют себе бабы с детьми, да и пусть играют.
Похитители, впрочем, долго ждать себя не заставили.
Мужчина шагнул на пляж, среднего роста, в плаще... лица не видно.
— Эл Генри Мойя. Твой сын у нас.
— Он жив?
— Нам нет необходимости его убивать, — отмахнулся мужчина.
В общем-то, и не врал. Умолчал о другом.
Для любого темного ритуала нужны жертвы, да и просто так — нужны. Поэтому Гейлора отвезли к ведьмаку. Мальчишка видел похитителей, он может о них рассказать, опознать... рисковать никто не станет. Нет человека — нет проблемы.
— Тогда зачем было красть?
— Чтобы ты помог нам. Эктор или Ханна в обмен на твоего сына.
— Вы хотите, чтобы я украл детей?
— Не так. Мы и сами отлично справимся, просто нужна помощь. Впусти нас в поместье, и мы вернем тебе сына. Живого и невредимого.
Генри задумался.
Так-то... эн Альберто действительно отличался паранойей. И сигнализация есть, и ловушки, просто так попасть в поместье не получится. И Генри не сможет отключить все, это нереально. Что он и сказал.
Похититель задумался.
Если бы повар лгал, это было бы видно. А он говорил правду. Думал, сомневался...
— А вынести нам хотя бы одного из детей — сможешь? Или вывести, или оглушить и вытащить?
Генри подумал недолго.
— Да, пожалуй. Но только если они останутся одни.
— Останутся. Уже достаточно быстро... мы будем тебя ждать в условленном месте. Приносишь нам щенка, едешь и забираешь своего сына.
— Где гарантия что вы меня не убьете?
— Тебя адмирал убьет, нам мараться ни к чему будет, — заржал мужчина.
Генри кивнул.
Ну... хоть так!
Его обманывают?
Да, ему бы это сказал любой разумный человек. Но какой может быть разум у отца, который потерял сына? Родного, любимого... какое уж тут соображение?
Лишь бы мальчика вернули, а все остальное... да как-нибудь разберется! Только бы Гейлор был жив!*
*— даже не преувеличиваю. Полиция об этом может рассказать лучше меня. Как ведут себя родные похищенных, или попавших в заложники... какой уж там трезвый рассудок! И понять можно, тут любой сломается. Прим. авт.
Глава 10
— Ваше величество, я с новостями, как и обещал.
— Слушаю, — Кристиан отложил в сторону документы.
И правильно. Точно разорвал бы.
Альберто было что рассказать. И про дракона, и про ритуал переноса проклятия, и про обнаруженных Энтони детей.
— Ваше величество, это более, чем серьезно.
Кристиан Асьер Кастильо даже и не сомневался.
Серьезно, конечно. Одни портреты детей на столе чего стоили. Копии Мартина в детстве. Альберто первым делом выложил их на стол. И описание ритуала переноса из драконьей книги. Специально копировали. И полицейские сводки — кратенько о нападениях, ликантропе и прочих происшествиях в доме Эррера. Король, впрочем, голову в песок прятать не стал, вместо этого почитал, подумал, да и сформулировал непрниятное:
— Ты, адмирал, мне хочешь сказать, что мой брат проклят. И собирается продлить себе жизнь, снять проклятие...
— С помощью запретного ритуала, используя для этого своего ребенка. Внебрачного. Он бы и законного использовал, но они просто не подошли.
— И его внебрачные дети... Боги! — Кристиан с удовольствием взялся бы за голову, да нельзя. Несовместимо с королевским воспитанием, и корона мешает. Условная, тоненькая, легонькая, но ее ж никуда не денешь!
— Всего мы пока таких детей нашли три человека, — Альберто не собирался ничего скрывать. — И надо полагать, других нет, есть официальные дети, но они не подходят. Только эти... двое старших в серьезной опасности.
— Не трое?
— Нет, ваше величество. Двое, третий еще слишком мал. Вы сами видите, ему и двух лет нет, сознание еще не пробудилось как следует, он даже не говорит нормально. Ритуал предусматривает добровольное и осознанное согласие на его проведение, а от ребенка полутора лет такого ждать не приходится.
— А от более старших? Сколько им? Пять? Шесть? На что они могут согласиться осознанно?
— Их можно попросить помочь, и пообещать, что потом их отпустят к маме. К примеру.
— Не отпустят, конечно.
— Да, ваше величество. Анна Ромеро уже мертва. Моника Эррера жива только чудом. Но дети могли об этом и не узнать. А согласием это будет считаться. Магия не различает некоторые тонкости, для нее 'да' — это да. Смотрите сами, для запуска ритуала этого хватит.
— Чудом... да, чудом.
Его величество с отвращением покосился на книжку, но взял в руки, прочитал ритуал, аж передернулся. Королевство — не синекура, много чего неприятного делать приходится, но есть всему границы и пределы! У Кристиана они были.
— Боги! Перекинуть свое проклятие на невинного ребенка! Убить его родителей, угрожать малышу... есть ли пределы этой мерзости?
— Нужно добровольное согласие, ваше величество. В противном случае, ритуал не сработает. Добровольное и осознанное. Потому слишком маленькие дети и не подходят, но они есть. И шанс все же имеется. На что может согласиться ребенок? Даже осознанно? Помочь дяде?
Кристиан только вздохнул.
Ну да...
Сложно ли получить от ребенка согласие на ритуал?
Малыш, помоги, пожалуйста, дяде, он хороший. А тебе за это конфетку и вот, к маме поедешь сразу же. Даже и не солгут, считай. Мать мертва, и ребенка убьют.
И чудом этого избежала Моника Эррера.
А Анна Ромеро не смогла.
И третья эта... как ее там? А, неважно!
— Допустим. Но я правильно понимаю, доказательств у вас нет? Только теоретические выкладки?
Кристиану даже чуть легче стало. Все же... предполагать такое о родном человеке... страшно. Лучше думать, что кто-то мог ошибиться или неправильно истолковать данные. Такое тоже бывает, хотелось бы большей уверенности.
Альберто кивнул.
— Ведьмака мы ищем, ваше величество. Других улик у нас пока нет, все на косвенных, все на предположениях.
— Мартин может быть невиновен?
— Теоретически, — вздохнул Альберто. — Но зачем ему сводки из полиции? А ведь каждое утро ему копию относят...
Звучало пока все логично. Но верить Кристиану не хотелось. В конце концов, если из дома женщины выходит доктор, это не значит, что она заболела, правда?*
*— старый анекдот. А если генерал — то это не о войне разговаривали. Прим. авт.
— Можно проверить, — подсказал Альберто. — Но тогда придется принять эту гипотезу всерьез и действовать соответственно.
— Как именно?
— Драк Истанар пока не улетел. И отлично может сказать, кто отец малышей. Хотя сходство, ваше величество, вы и сами видите.
Портреты лежали на столе, Кристиан взял их в руки... нет, это не подделка, это живые дети. Да, тут и без драконов понятно.
И все равно! Близкий человек! Пусть любви между ними нет, но есть общий дед, общее детство, общие интересы... правда, последние лет десять, даже больше, Мартин все больше замыкается у себя дома, и остальное очень похоже, но...
Есть еще зацепка!
Если Мартин во всем этом виновен... и, как утверждают данные, в смерти короля, королевы...
— Почему он не убил меня? Моих родных? Он же мог проклясть меня, супругу, детей? И кровь нашу достать, или там, волосы, что ему стоило?
— Ваше величество, все просто. Он не успел.
— Не успел?
— Конечно. Он планировал, безусловно, и начал работать над этим вопросом, а потом бы и за вами пришел, но тут он сам получил проклятие, и планы изменились. Некогда править, надо спасти свою жизнь, а трон он может забрать в любой момент. Во всяком случае, он мог так думать.
Мог.
Мартин всегда отличался самонадеянностью. Наглостью даже.
Его величество за голову схватился. И плевать на корону!
— Ты это всерьез?
— Более чем. Ваше величество, проклятие на проклятие — и результат непредсказуем. Если с натяжкой, ваш отец и ваша мать могут быть виноваты перед вашим двоюродным братом, и это еще огромный вопрос, в котором только драконам и разбираться, то вы-то нет. И ваша жена, и дети. На нем УЖЕ есть проклятие, добавляем откат от второго, а складываются они нелинейно, то есть пять плюс пять будет равно не десять, а двадцать пять. Уже полученное ускорилось бы, и стало жрать его втрое, впятеро сильнее, а зачем так рисковать? Нет-нет, сначала снять одно, потом уже накладывать другое.
— Передай дознавателю, пусть найдет всех матерей. Если кто-то из них... Корона примет участие и в матерях, и в детях. Они не виноваты, они сами жертвы.
Кристиан упорно цеплялся за самое простое. То, что не требует признания брата — предателем и убийцей.
Альберто кивнул.
— Я могу даже привести с собой эна Арройо, но не хотел бы привлекать излишнее внимание, все же он официально занимается этими делами.
Кристиан кивнул.
То-то и страшно. Что брат... и доступ у него есть, и они до сих пор в опасности. Если Мартин поймет, что раскрыт, что отступать ему некуда... был ли у него шанс достать королевскую кровь? Волосы? Что-то еще? И от Кристиана, и от его семьи... да сто раз была у него такая возможность, и наверняка, все у него есть, все готово! Вы уверены, что загнанная в угол крыса — не кинется? А вот Кристиан не готов так рисковать. Пока у Мартина — пусть теоретически — под рукой есть ведьмак и ему нечего терять, рисковать он не будет. Пока — выжидаем.
Прыгать надо в четко рассчитанный момент, как это делают умные коты при ловле крыс. А короли — тоже не глупее кошек.
— Такое дело, ваше величество, — словно прочитал его мысли Альберто. — Страшно еще другое.
— Что именно?
— Для меня скопировали из драконьей книги вот эти два листа. Прошу вас, прочитайте их.
Кристиан и спорить не стал. Взял и начал читать.
Поплохело ему почти сразу.
— Ваше величество, — Альберто понимал, что сейчас ступает на скользкий лед, но тут или-или. Или катиться, или провалиться, выбора нет. Слишком уж догадка Энтони была похожа на правду.
— Ты мне сейчас что сказать хочешь?
Альберто вздохнул.
— Ваше величество, это не я вам, это вы мне сейчас скажете, верно?
Кристиан посмотрел на адмирала больными глазами.
— Дверь закрой. И выпить мне налей, что ли?
Альберто только головой качнул.
— Нет. Такое лучше на трезвую голову, ваше величество. Кофе сделать?
— Делай, — Кристиан кивнул в угол кабинета. Там стояла крохотная жаровня, турка, запас зерен, пряностей, мельничка... да-да, королю нравилось варить себе кофе. Было в этом что-то успокаивающее, расслабляющее.
