Фрэнк ухмылялся. Она сразу все поняла.
— Жаль, что ты не можешь это выпить, — сказал он. — Жаль, что мы не можем поднять за это тост. Знаешь, что это? Это вода. Лунная вода, вода из лунных пород. — Он взял стакан и закружился в медленном, величавом танце. — Она повсюду вокруг нас, как и предсказывала Марико: целый чертов океан. Вадслеит и мажорит с тремя процентами воды по массе... Невероятно. Мы сделали это, детка.
— Фрэнк. Ты был прав. Я понятия не имела.
— Я придержал результаты. Хотел, чтобы ты первая их увидела. Чтобы увидела мое... — Он не мог подобрать слово.
— Подтверждение, — мягко сказала она. — Это твое подтверждение.
— Да. Я герой.
Она знала, что это правда.
Все получится так, как и предполагал Фрэнк. Как только станет ясно, что находка действительно имеет значение — что здесь, внутри Луны, действительно есть океаны, — воображение местных японцев быстро подхватит идею Фрэнка. В конце концов, речь шла не просто о том, чтобы заткнуть дыры в контурах системы жизнеобеспечения. Как и говорил Фрэнк, здесь было достаточно ресурсов, чтобы обеспечить Луну всем необходимым в будущем. Возможно, это станет поворотным моментом в истории человечества, моментом, когда долгий упадок человечества будет остановлен и люди найдут себе место в системе, которая им больше не принадлежит.
Уже не в первый раз Ксения убеждалась в том, что Фрэнк в общении с людьми руководствуется жестокой мудростью: давить на них до тех пор, пока они не согласятся с ним.
Фрэнк станет самым знаменитым человеком на Луне.
Но это ему не поможет, — с грустью подумала она.
— Итак, — сказала она. — Ты доказал свою правоту. Теперь ты остановишься?
— Остановлю бур? — в его голосе слышалось изумление. — Черт возьми, нет. Мы идем дальше, до самого ядра.
— Фрэнк, инвесторы уже выходят из дела.
— Трусливые засранцы. Я пойду до конца, даже если мне придется заплатить за это из своего кармана. — Он поставил стакан на скамью. — Ксения, воды недостаточно, это только первый шаг. Мы должны идти дальше. Нам еще нужно найти другие летучие вещества. Метан. Органические соединения. Мы идем дальше. Черт возьми, "Буровик" — мой проект.
— Нет, не твой. Мы продали столько акций, чтобы добраться до мантии, что у тебя больше нет контрольного пакета.
— Но мы снова богаты. — Он рассмеялся. — Мы все выкупим обратно.
— Никто ничего не продает. И уж точно не продаст после того, как ты опубликуешь это открытие. Ты слишком успешен. Мне жаль, Фрэнк.
— Значит, плохие парни наступают нам на пятки, да? Ну и черт с ними. Я найду способ их обойти. Я всегда так делаю. — Он схватил ее за руки в перчатках. — Ладно, не будем об этом. Послушай, я скажу тебе, зачем привел тебя сюда. Я побеждаю. Я получу все, о чем когда-либо мечтал. Кроме одной вещи.
Она была в замешательстве. — Что?
— Я хочу, чтобы мы поженились. Хочу, чтобы у нас были дети. Мы пришли сюда вместе, из прошлого, и у нас должна быть своя жизнь на этой японской Луне, в этом будущем. — Его голос был тяжелым, переполненным эмоциями, почти срывающимся. В ярком свете прожекторов она не могла разглядеть его лица.
Она не ожидала этого. Она не могла придумать, что ответить.
Теперь его голос звучал почти пронзительно. — Ты что-то притихла.
— Комета, — тихо произнесла она.
Он немного помолчал, все еще сжимая ее руки.
— Ракета с метаном, — сказала она. — На комете. Это было обнаружено.
Она поняла, что он подумывает о том, чтобы опровергнуть все, что ему известно. Затем он спросил: — Кто это обнаружил?
— Такоми.
— Тот старый ублюдок, который пьет мочу в Эдо?
— Да.
— Это еще ничего не доказывает...
— Я проверила счета. Выяснила, куда ты перенаправил средства, как построил ракету, как запустил ее и как она состыковалась с кометой. Я знаю все. — Она вздохнула. — Ты никогда не разбирался в таких вещах, Фрэнк. Надо было спросить меня.
— А ты бы помогла?
— Нет.
Он отпустил ее руки. — Я не хотел, чтобы это произошло там, на Фракасторо.
— Я знаю. Тем не менее это случилось.
Он взял стакан с лунной водой. — Но знаешь, я бы все равно сделал это, даже если бы знал. Мне нужна была эта чертова комета, чтобы все началось. Это был единственный выход. Нельзя топтаться на месте. Это путь к вымиранию. Если бы я предоставил японцам с Луны выбор, они бы до конца своих дней высасывали воду из старого бетона.
— Но это был бы их выбор.
— И это важнее, чем не умереть?
Она пожала плечами. — Они все равно скоро узнают. Это неизбежно.
Он повернулся к ней, и она почувствовала, что он снова неудержимо ухмыляется. — По крайней мере, я закончил свой проект. По крайней мере, стал героем... Выходи за меня, — повторил он.
— Нет.
— Почему бы и нет? Потому что я стал мошенником?
— Не в этом дело.
— Тогда почему?
— Потому что я не останусь в твоем сердце. Ты движешься дальше, Фрэнк.
— Ты ошибаешься, — сказал он. Но в его голосе не было уверенности. — Значит, — сказал он. — никаких свадебных колоколов. Никаких маленьких лунных американцев, которые научат японцев играть в футбол.
— Наверное, нет.
Он отошел. — Но это заставляет задуматься, — сказал он, повернувшись к ней спиной.
— Что?
Он махнул рукой в сторону светящихся стен. — Эта технология не такая уж и продвинутая. Нил и Базз не смогли бы этого сделать, но, может быть, к концу двадцатого века мы смогли бы открыть на Луне что-то вроде глубокой шахты. Начали бы добывать воду, жить за счет того, что дает планета. Если бы мы только знали, что здесь есть все эти богатства, даже НАСА могло бы взяться за это. И тогда у нас была бы американская Луна, и кто знает, как бы повернулась история?
— Никто из нас не в силах ничего изменить, — сказала она.
Он посмотрел на нее, его лицо было едва различимо в свете прожекторов. — Как бы нам этого ни хотелось.
— Да.
— Как думаешь, сколько мне осталось до того, как меня отключат?
— Не знаю. Недели. Больше не надо.
— Тогда я постараюсь, чтобы эти недели не прошли впустую.
Он показал ей, как закрепить ремни скафандра на новом блоке, и они начали долгий, медленный подъем к поверхности Луны.
На дне шахты, на скамье, она увидела накрытый стакан с лунной водой.
После спуска в Луну она вернулась в Эдо, чтобы побыть в тишине.
Мир Луны, здесь, на обратной стороне, был прост: реголит внизу, солнечный свет, льющийся с черного неба вверху. Земля, свет, тьма. И она одна. Когда она посмотрела вниз, на свою тень, свет отразился от пыли и вернулся к ней, образовав ореол вокруг ее головы.
Лунный цветок, как она заметила, значительно уменьшился с момента ее последнего визита; многие внешние лепестки были сломаны или разбиты.
Через некоторое время к ней присоединился Такоми.
— Следы цветов находили и раньше, — сказал он.
— Правда?
— Я тайком изучал старые записи о лунной поверхности. Еще одно наследие более благополучных времен, когда большая часть Луны была изучена достаточно подробно. Но те исследователи, которых уже давно нет в живых, конечно, не знали, что именно они нашли. Останки были погребены под слоями реголита. Некоторым из них было миллиарды лет. — Он вздохнул. — Доказательства фрагментарны. Тем не менее мне удалось выявить закономерность.
— Какую закономерность?
— Действительно, как вы и заметили, в результате последнего засева стручки с безошибочной точностью вернулись на это место. Стручки были поглощены структурой первичного растения, которое с тех пор засохло. Засев, очевидно, был спровоцирован приближением кометы и появлением на Луне ее новой, временной атмосферы. Но я изучил закономерности более ранних засевов...
— Спровоцированных более ранними столкновениями с кометами.
— Да. Все они произошли задолго до того, как здесь появились люди, — всего один или два удара за миллиард лет. Кратковременные кометные дожди, выбросы воздуха, после которых снова наступала долгая зима. И каждый удар приводил к засеву.
— А. Я понимаю. Они похожи на цветы пустыни, которые распускаются при кратковременном дожде. Маки, шиповники, злаки, щитовки.
— Именно так. Они быстро завершают свой жизненный цикл, размножаются настолько энергично, насколько это возможно, пока сохраняется "кометный воздух". А затем их семена остаются в состоянии покоя столько, сколько необходимо, в ожидании следующего случайного события, возможно, до миллиарда лет.
— Я думаю, они распространяются, пытаясь покрыть Луну. Размножаясь как можно быстрее и как можно дальше.
— Нет, — тихо сказал он.
— А что же?
— При каждом появлении кометы места посадки сходятся. Так же, как и здесь. Эти растения работают в обратном направлении, Ксения.
Миллиард лет назад здесь были тысячи таких мест. В результате большого посева их количество сократилось до сотни; те немногие счастливчики были засыпаны семенами, в то время как их предшественники засохли. А позже, в результате другого посева, эта сотня сократилась до двенадцати или около того. И, наконец, из двенадцати остался один. Этот.
Она попыталась обдумать это; она представила, как маленькие коробочки с семенами сближаются, уменьшаясь в количестве. — Это не имеет смысла.
— Не для нас, послов Земли, — ответил он. — Земная жизнь распространяется, колонизирует все, что может, где и когда угодно. Но это лунная жизнь, Ксения. А Луна — старый, остывающий, умирающий мир. Его расцвет был недолгим и остался в далеком прошлом. Поэтому жизнь приспособилась к сложившимся условиям. Вы понимаете?
— ...Думаю, да. Но неужели это действительно последние из них? Конец?
— Да. Цветок уже умирает.
— Но почему здесь? Почему сейчас?
Он пожал плечами. — Ксения, ваш коллега Фрэнк Паулис полон решимости восстановить Луну изнутри и снаружи. Даже если у него ничего не выйдет, другие пойдут по его стопам. Неподвижность Луны утрачена. — Он фыркнул. — Мой собственный сад, может, и уцелеет, но он будет стоять в парке, как ваши старые посадочные модули "Аполлон", и на него будут глазеть туристы. Он... приходит в упадок. То же самое и с цветами. На новой Луне, в нашем будущем, им просто негде будет выжить.
— Но откуда они знают, что не смогут выжить? О, это неправильный вопрос. Конечно, цветы ничего не знают.
Он замолчал, глядя на нее. — Вы уверены?
— Что вы имеете в виду?
— Мы умны и агрессивны. Мы считаем, что ум проистекает из агрессивности. Возможно, это так. Но, возможно, для того, чтобы постичь покой, требуется более развитое воображение, чем для того, чтобы реагировать на шум и суету нашего примитивного человеческого мира.
Она нахмурилась, вспомнив слова Марико о нейронных структурах в цветах. — Вы хотите сказать, что эти растения обладают сознанием?
— Думаю, да. Это было бы сложно доказать. Однако я провел здесь много времени в размышлениях. И у меня появилась интуиция. Возможно, это можно назвать сочувствием.
— Но это кажется жестоким. Какой Бог мог такое задумать? Подумайте об этом. Перед вами разумное существо, запертое на поверхности Луны, в этой пустынной, бесплодной среде обитания. И его образ жизни, насчитывающий, возможно, миллиарды лет, преследовал единственную цель — уменьшить себя, подготовиться к этому окончательному исчезновению, этой смерти, этому смертоубийству. Какова цель сознания, столкнувшегося с таким запустением?
— Но, возможно, это не так, — мягко сказал он. — Космологи говорят нам, что существует множество временных потоков. Будущее Луны в том направлении, куда мы смотрим, может быть пустынным. Но не в прошлом. Так почему бы не взглянуть правде в глаза?
Она едва поспевала за ним. Но она вспомнила каре сансуй, безводный ручей, протекающий в реголите. Невозможно было сказать, течет ли поток из прошлого в будущее или из будущего в прошлое, поднимаются ли холмы из нагроможденного реголита или опускаются.
— Возможно, для цветов, — сказал он, — для этого цветка — последнего или, возможно, первого — это может быть началом, а не концом.
— Великий Боже. Вы хотите сказать, что эти растения живут в обратном направлении во времени? Распространяющиеся не в будущее, а в прошлое?
— В настоящем есть только одно из них. В прошлом их много — возможно, миллиарды. В нашем будущем их ждет смерть, в нашем прошлом — слава. Так почему бы не посмотреть в ту сторону?" Он коснулся ее руки в перчатке. — Главное — не горевать о цветах. У них есть своя мечта, своя мечта о лучшей Луне, в далеком прошлом или в далеком будущем. Вселенная не всегда жестока, Ксения Макарова. И вы не должны ненавидеть Фрэнка за то, что он сделал.
— Я его не ненавижу.
— С определенной точки зрения, он не забирает питательные вещества из недр Луны, а отдает их. Он наполняет ядро Луны водой и летучими веществами, а когда закончит, то даже заполнит образовавшуюся пустоту... Понимаете?
— Такоми.
Он замер.
— Это ведь не ваше настоящее имя, верно? Это не вы.
Он ничего не ответил, отвернувшись от нее.
— Я даже не думаю, что вы мужчина. Мне кажется, ваше имя — Немото. А вы прячетесь здесь, на Луне, коротая века.
Такоми несколько долгих секунд стоял молча. — Мои лунные растения уходят в лучшее прошлое. Для меня это неприемлемо. Я должен проложить свой путь в неприветливое будущее. Но здесь, по крайней мере, меня редко беспокоят. Надеюсь, вы это оцените.
— А теперь пойдем, — сказал Такоми, или Немото. — У меня есть зеленый чай и рисовые лепешки, мы посидим под сакурой и поговорим.
Ксения молча кивнула и позволила ему — или ей? — взять себя за руку. Вместе они пошли по податливой лунной поверхности.
Здесь, на Южном полюсе Луны, снова было торжество. В этот день проект "Буровик" должен был реализовать свой потенциал, доставив на поверхность первые объемы воды, пригодные для коммерческого использования.
Снова собрались толпы людей: инвесторы с гостями, семьи с детьми, огромные умные экраны, развешанные на буровом оборудовании, виртуальные наблюдатели, чтобы все на Луне могли следить за происходящим. Даже "серые" пришли отпраздновать завершение проекта и танцевали замысловатые танцы.
Земля, словно призрак, маячила на горизонте, игнорируемая, ее войны не имели смысла.
На этот раз Ксения не увидела Фрэнка, расхаживающего по лунной поверхности в своем звездно-полосатом скафандре и раздающего приказы. Фрэнк сказал, что знает, в какую сторону дует ветер, — грубая земная метафора, которую ни один рожденный на Луне японец не поймет. Поэтому он ограничился добровольным домашним арестом в новом рёкане, который открылся на вершине одной из самых высоких здешних гор.
Когда она вошла, он жестом пригласил ее войти и вручил ей напиток, отличное саке. Номер представлял собой великолепный пентхаус, оформленный как сочетание западного и традиционного японского стилей. Одна стена, обращенная к скважине, представляла собой огромную панель из прочного безводного лунного стекла. Она увидела на столе стакан с мутной водой, накрытый крышкой. Лунная вода, его единственный трофей в "Буровике".
