Неизвестно, что было бы с Шаньассой и Арсом на следующую ночь, когда она, разгорячённая разговорами до полубезумия, собиралась его простить и обнять. Но командир, заметив, в каком мрачном настроении Арс вернулся среди ночи, на следующее утро послал его "по вызову царя" в Дилосар для переговоров с канрайцами. На самом деле царь действительно высказал пожелание, чтобы Арс, как будущий посол в Агаше, вошёл в контекст и этих переговоров. Но это был не приказ. А командир решил дать влюблённым время остыть после ссоры.
* * *
Когда нечто, называемое Грозным воинством Империи Правоверных, дошло до окрестностей Великих Озер, обстановка сразу же накалилась. Теперь уже были не отдельные набеги разрозненных бедуинских ватаг. Началось постоянное изматывание набегами конницы, почти все обозы были потеряны, шли впроголодь. И, наконец-то, приречный оазис! Деревня сдана без боя. Она пуста. Но в ней полные склады продовольствия. Убедившись, что провизия не отравлена, генерал разрешил её есть, и уже не мог сдержать изголодавшихся и уставших солдат, которые ели, готовили. Ели, готовили... А через три дня, когда подошла и немедленно двинулась в бой армия Диритича и Йолура, обожравшееся и обосравшееся в буквальном смысле воинство, где почти все страдали животом, не смогло стоять на поле битвы и побежало в разные стороны. Через два часа армии уже не существовало.
Уч-Чаниль Агаши вылез из подвала, где прятался, и громко произнёс новый символ веры. Он рассчитал правильно. Его не стали убивать и брать в плен, но сначала спросили, где он был во время битвы? Уч-Чаниль с гордостью обнажил окровавленную саблю:
— Когда все побежали, и я отступил. В пылу битвы вы ведь могли меня не пощадить, даже если бы я произнес символ веры.
— Всё правильно, доблестный воин! Иди к нам, драться за свет божественного знания и чистой веры, — сказал десятник.
— Я уже убедился, что в Кунатале праведности почти не осталось. Я иду к вам, — ответил Уч-Чаниль.
Скрестив с ним сабли в пробном поединке, сотник убедился, что этот воин — искусный боец, и назначил его десятником для других перешедших на сторону Йолура воинов. Уч-Чаниль усмехнулся внутри себя: наконец-то падение остановилось, и он двинулся вверх.
Словом,
Мир перевёрнут:
Царства летят под откос,
Всюду интриги,
Выведут к свету
Только лишь верность и честь.
Глава 10. Время решений
Тору Кристрорсу пришлось пару недель пробыть в Зооре на Совете Королевства. Он не всегда посещал эти заседания, но на сей раз настоятельно пригласили: обсуждался новый закон о сословиях, а Тор был единственным человеком в Совете, кто мог представлять интересы одновременно цехов и знати. И те, и другие всё время дергали его, предлагая высказаться по самым разным поводам. Такая популярность в двух сословиях с разными системами ценностей очень напрягала Мастера. В конце концов, он решил: говорить лишь то, в чём уверен, невзирая на то, как к этому отнесутся сословия. В итоге цехи были очень недовольны, как он относился к их запросам, а знать — к их. Но, поскольку каждое сословие было довольно, как он поступал с интересами и требованиями противоположного, тревожить его стали ещё чаще: если вносили предложение представители знати, цехи требовали выступления Тора, как представителя знати, которому они доверяют, после чего знать обрушивалась на своего "представителя". Знать делала то же самое по отношению к цехам, и после этого цеховики готовы были растерзать своего коллегу. Предельно вымотанный "сенатор" удивился, когда на заключительном пире те, кто поносил его с двух сторон, вдруг начали наперебой хвалить за принципиальность и предлагать дружбу.
Только в этот день Тор вспомнил, что ведь сейчас его любимый сын и продолжатель Лир должен встречаться в Линье со своим отцом по крови принцем Клингором. Но, поскольку было неудобно вмешиваться в отношения отца и сына по крови, он прямо двинулся в Колинстринну. Все необходимые покупки и договорённости были уже совершены в промежутках между бесконечными (как казалось оружейнику) заседаниями Совета.
Дорога вела через Нотран, его родной город. Местные цеха и знать потребовали о него задержаться на пару дней ради храмового праздника Нотрана. Пришлось в первый день пить со знатью, во второй (что было гораздо более суровым испытанием выносливости) — с мастерами цехов, на третий привести себя в порядок и идти на торжественный молебен.
Епископ Нотрана посвятил проповедь в значительной степени Тору.
"Мои духовные сыновья и дочери! Братья и сёстры по вере! Сегодня у нас в храме сидит монах в миру брат Тор, известный мирянам как Великий Мастер и владетель Колинстринны. Его благочестие и твёрдость в вере в самых суровых испытаниях всем хорошо известны. Сегодня же мы поговорим о том, какие уроки мы можем извлечь из опыта жизни брата Тора".
"Он своим примером показал нам ложность некоторых расхожих суждений, повторявшихся даже в проповедях многих священников, а среди мирян приобретших славу чуть ли непреложных истин. Мы знаем, что правила чести монаха и мирянина, а у мирян крестьянина, горожанина, ремесленника, дворян и знати разные, и считается, что они несовместимы, что нельзя следовать нескольким сразу. Даже единая мораль нашей религии в этих слоях населения получает разные реализации и кажется часто, что ведущий себя нравственно в понятиях одного из сословий был бы признан аморальным, если бы был представителем другого. Всё верно. Слова и внешняя оболочка разные. Но ведь в основе лежат единые понятия высшего порядка. И брат Тор, он же Мастер Тор, он же владетель Тор, показал, что можно неуклонно следовать высшим убеждениям, идущим в конечном итоге от Бога Единого, и тем самым оказаться честным и нравственным с любой из по крайней мере трёх систем требований к человеку".
"Прежде всего, он строжайшим образом соблюдает правила поведения монаха в миру. Он признан представителями цехов достойным отстаивать их интересы и в королевстве, и в Империи. Он же признан представителями знати как их голос чести и совести в тех же собраниях. Мастера цехов, задавая себе вопрос, как же поступить в той или иной ситуации, часто формулируют его так: "А как бы здесь поступил Мастер Тор?" Решая трудные вопросы, встающие перед владетелями, или пытаясь выпутаться из щекотливой ситуации, в которую часто ставят представителей высшего общества правила поведения в свете, знатные люди говорят себе: "А какое решение принял бы владетель Колинстринны? Как бы он разрубил или распутал этот узел?" Ответьте мне, мастера и рыцари, правду ли я сказал?"
— Часто так бывает, — раздался спокойный, солидный голос главы цеха кузнецов.
— Верно! — подхватили другие мастера.
— Вспоминаем его порою в сложных ситуациях, — улыбнулся граф Нотранский. Представители знати поддержали его.
Тор, пользуясь тем, что сидел на первой скамье, упал на колени перед епископом и заявил:
— Владыко, я недостоин! Я ошибаюсь и грешу, и всё время каюсь в этом. А затем снова ошибаюсь.
Епископ улыбнулся.
"Поднимись, брат Тор! Невозможно человеку не ошибаться. И грех подстерегает всех, кто не бежит от жизни, а открытой душой встречает все её испытания. Но ведь ты показываешь всем людям твоих сословий, как нужно относиться к своим ошибкам, как исправлять и замаливать их последствия. Да и для других сословий это поучительно, поскольку покаяние в грехах и исправление последствий ошибок необходимо каждому. Я, недостойный служитель наших Охранителей, продумал случаи, как ты, Тор, выходил с честью из трудных ситуаций, как реагировал на свои грехи и свои ошибки. И пришёл к выводу. Великих Мастеров, когда они являются Первыми Учениками, беспощадно тренируют в искусстве мыслить. Но мастерам приходится применять свою мысль к тому, что они могут очень хорошо понять и описать: к неживому материалу. Создают они тоже полностью видимое умственным взором, а часто даже точно и полно определённое ими. В жизни же всё не так. Владетелей тоже тренируют на умение мыслить, но как раз в тех ситуациях, когда невозможно добиться однозначности, когда всё расплывчато и нужно найти решение в живой, меняющейся и непредсказуемой среде. Поэтому владетели сплошь и рядом используют своё искусство мыслить в обычной жизни, а Мастера чаще всего нет. В своей мастерской он гений, а снаружи её — кажется заурядной личностью".
"Все знают, что простые люди, Высокородные и Великие Мастера думают по-разному. Одно из измерений я уже показал. Но есть и второе, исключительно важное. Простой человек думает словами, образами и понятиями. На следующем уровне думают на уровне аналогий и преобразований понятий и образов, слова играют ещё меньшую роль. А ещё на следующем — аналогиями между аналогиями и преобразованиями преобразований. И тогда за, казалось бы, разрозненными правилами и вариантами понятий можно увидеть общую идею и уяснить её. Мастер Тор, вынужденный жизнью нести бремя ещё и владетеля, и монаха в миру, что намного труднее монаха-отшельника, не сломался и не пытался решать проблемы прямыми и тупыми средствами, а применил свой разум, чтобы найти основы высшего порядка, стоящие за внешне совершенно разными требованиями сословий. А затем неуклонно применял их в жизни. Вам хотелось бы, чтобы он поделился с вами своими находками? Я вижу: да! Но ответь мне, брат Тор: можешь ли ты выразить словами найденное?"
Тор поразился наивности вопроса, а затем понял: вопрос не для него, для обычных людей, не представляющих сложности и абстрактности структур высших уровней.
— Владыко, конечно же, нет! Эти структуры я вижу лишь внутренним взором и не могу выразить образами или обычными словами. Кое-что из них я мог бы передать логическими диаграммами, ещё меньше, но другое — числовыми выражениями и математическими формулами, а третье вижу как нечто подобное хорошо известным мне кристаллическим и химическим структурам, только не над материей. Но ни одно из этих представлений не дает целостной картины. А все три вместе... Я думаю, что лишь считанные по пальцам люди могли бы понять их в совокупности. Но даже здесь я почти уверен, что эти описания все равно упустили бы нечто важное.
Епископ продолжал.
"Вы знаете, что пророк, получивший откровение, неизбежно искажает его, выражая словами. Мыслитель, получивший прозрение, может его передать тем, кто не является его непосредственными учениками либо близкими коллегами, с которыми он общается неформально, лишь в том случае, если это прозрение целиком лежит внутри давно известной системы. Что поделаешь. Пути наверх, к Божественному Свету, очень трудны. Зато пути вниз, к свету Князя мира сего, к его огню хаотических страстей и понятий, очень легки. Поэтому я ещё раз предостерегаю вас от тех, кто станет утверждать, что он глаголит истину. Бегите от них! Не поддавайтесь им! А если за ними пошла толпа, останавливайте её любыми средствами, иначе она разрушит всё!"
"И ещё одну вещь можно показать на этом же примере. Почему-то мастера цехов получают исключительно строгую епитимью за увлечение гетерами, а вот владетели и торговцы — очень мягкую. Почему-то в цехах, за исключением тех, которые имеют дело с изящными вещами и очень близки по духу к художникам, есть исключительно отрицательное и настороженное отношение к этому опасному, но признанному нашей верой цеху. Всё правильно. Гетеры — это квинтэссенция неформализуемости жизни, её живых страстей, разрушающих любую точную систему. Это беспорядок, неизбежно сопровождающий порядок и заставляющий его совершенствоваться, но это не хаос. Поэтому им очень легко сломать сильного мастера, стремящегося везде увидеть точность и порядок. А с теми, кто привык иметь дело с живыми сущностями, они могут вести духовный поединок на равных, и это может принести пользу обоим. Теперь понимаете, насколько жестоким было испытание Мастера Тора любовью Высокородной гетеры. Это оказалось пострашнее атаки ведьмы или расследования Имперского Суда. Но он выдержал его, а теперь уже можно смело сказать, выдержал с честью и второе такое испытание. Так что высшие структуры, наиболее близкие к божественным Идеям из всего, что доступно человеку, помогают в любой области. Но ещё раз подчеркиваю: добраться до них исключительно тяжело, а упасть с этого уровня либо же при попытке достичь его — очень легко. Рассчитывайте свои силы".
"Помолимся же Творящему и попросим у него прозрений и такого отношения к ним, которые не дали бы нашим находкам увлечь нас в бездну самолюбования, самодовольства, гордыни и в конце концов полного их извращения".
Проповедь привела Тора в состояние некоторой гордости самим собой, несмотря на всю его духовную тренировку. И очень скоро он за это поплатился.
Чувствуя, что сегодня вновь не удастся уехать, Тор с утра послал трёх слуг с заводными конями на станции между Нотраном и Колинстринной. На следующее утро, ещё до восхода солнца сбежав от гостеприимных хозяев, он, сменяя по дороге трёх коней, помчался к себе домой и наконец-то к вечеру оказался дома. Забежав в мастерскую и наскоро узнав состояние дел, он отправился к семье. Сын ещё не вернулся. На самом деле он с Лиром и Алтироссой разминулся по дороге, проскакав по короткой дороге через лес, пока они не спеша двигались по главному тракту. Приняв вечером управляющих и старших вассалов, Тор выяснил, что ничего требующего немедленных действий во владении не случилось, и на следующее утро с громадным удовольствием наконец-то вернулся к своим поискам, засев в мастерской, как только рассвело. На слугу, который остановился в дверях мастерской с приглашением на завтрак, он зарычал, как медведь. Подмастерья, улыбнувшись между собой, подсунули ему рис с мясом и зеленью, который он, почти машинально, съел. А в дальнейшем, как и было принято в момент тяжелой умственной работы Мастера, они следили, чтобы на столе был постоянно чайник с лучшим свежим чаем. По традициям, из этого чайника разрешалось наливать себе и старшим подмастерьям, чем они и пользовались, чтобы проверить, вышел ли Мастер из своего состояния поиска и можно ли его отвлечь на другие дела. Но он весь день соединял наброски пришедших за четыре недели отсутствия мыслей с ранними записями, потом громогласно ругался на себя, стирал записи и писал вновь, потом иногда с чувством облегчения переписывал с дощечки на бумагу, выпивал чаю и вновь входил в тот же цикл. В таком состоянии трогать Мастера было небезопасно: не хотелось встретиться с разъярённым медведем. Но к вечеру в дверях мастерской появилась жена и решительно прервала уже выдохшегося Тора.
— Тор, ты сегодня хоть ел?
— Помню, что ел, но не помню, что ел, — выдал Тор парадоксальную, но абсолютно точную фразу.
— Пойдём ужинать. Вернулся Лир, — сказала Эсса, улыбаясь, и вдруг помрачнела.
— Любимая! Сейчас дорисую схему и сразу же к тебе и сыну! — радостно воскликнул Тор.
И действительно, через пару минут он направился к жене и обнял её ручищами.
— А с сыном вместе гостья, которую и выставить нельзя, и радости в её появлении очень мало, — сказала ему на ухо Эсса. — Сейчас увидишь сам. Иди, переоденься в лучшее платье.
