— Ты? И тут?
— Да, я. И тут. Вместе со своим мужем, — только и ответила девушка, после чего поднялась и, положив руку на плечо майора добавила, — Твоим далёким потомком.
Пришлось поднимать далекую родословную Тамарин-Мерецкого. Выясняя потомком, какого из сыновей Менгли I Герай, он является. И выяснив всё это, крымский хан согласился, что его тамга на флаге воинов оставшихся верным ему использована правомочно. Но присоединившись к мужской компании, хан сразу же поднял вопросы о том, что, первое, он хотел бы получить под свой контроль город Старый Крым. И все земли бейлика Ширин, занятые войсками федерации. Ну и, второе, он хотел бы получить войска, с помощью которых смог бы занять не только столицу ханства Чуфут-Кале. Но и взять под контроль весь Крым.
В ответ Коневу пришлось объяснить, что война ещё не завершилась. И что у недостаточно сил, чтобы сё контролировать. Вот поднимут его, лидеры ханов, на кошме из белого войлока в Чуфут-Кале, провозглашая ханом, тогда и будем решать вопросы, что за кем будет. А пока хан пусть и уважаемый, значимый и сильный, но союзник. В борьбе с крымскими родами и ханом Большой орды Ахматом. К которому уже приехали представители от бейликов Ширин и Барын, с предложением, что Крым станет его вассалом. Во главе с Нур-Девлетом. И что да, при всём его желании стать вассалом Ахмата, после этого поражения, Нур-Девлет перестанет быть ханом. А Ахмат посадит свою марионетку. И что-то Коневу говорит, что это будет племянник хана Большой орды, Джанибек. И что его следует ждать с нукерами, как только новости о том, что у Нур-Девлета нет войск. Ну а бейлики Ширин и Барын обязательно поддержать Джанибека. Так как уже замазались в этом.
И поэтому да, занять Чуфут-Кале и вновь провозгласить Менгли I Герая крымским ханом необходимо. Хотя сомнения в том, что это признают бейлики значимых крымских родов, имеются. Плюс под их контролем будет более сакральное место Ак-Кае, или Белая гора. Где главы родов и смогут провозгласить ханом другого. Вот Конев и предлагает Менгли I Гераю сначала занять Чуфут-Кале. Потом разгромить Большую Орду. И только потом подумать о том, чей Крым. В смысле город Старый Крым. При этом прямо сказав, что пока его больше волнует война с турками. И пока она идёт, то его руки, по вопросу помощи, Менгли I Гераю связаны.
Менгли I Гераю это явно не понравилось. Он бы предпочёл, чтобы войска федерации пошли бы в степь, бить его врагов. А не решали свои вопросы. Но за предложение помочь занять Чуфут-Кале он ухватился. И получилось договориться, что поход по горной части возглавит он. Федералы выделят ему наёмником, часть сил стражи княжества Феодоро и отряд армии. Эти силы, под командованием Тамарин-Мерецкого, совместно с силами хана, займут горные районы княжества, восстановив границу. После чего выдвинуться к Чуфут-Кале. И займут эту крепость и город. После чего войска федерации отойдут на свою территорию. Южнее реки Бальбек. А Менгли I Герай будет разбираться с крымскими бейликами самостоятельно. Пока федералы будут решать свои дела с османами. Хотя помощь припасами, оружием и направлением отрядов оказывать будут. Причём обращаться, за помощью, Менгли I Гераю нужно будет к родственникам. Такая постановка вопроса крымского хана устроила. Устроила и Ираклия с Александром. Благо к тому моменту Хозе Кокос сумел составить тексты договора, по поглощению княжества Феодоро. Что заинтересованные стороны и подписали. Да и, несмотря на то, что Коневу явно сформировалась, выступающая принципиально против него оппозиция, большинством голосов договор попаданцы приняли.
И все кроме пленницы и Хозе Кокоса вышли из шатра. А Конев, с помощью пленницы, стал облачаться в вычищенный и слегка подправленный доспех. Дырку пока не заделали, но заусенцы убрали. И в ещё влажный поддоспешник. При этом с помощью Кокоса беседуя с молодой женщиной. Которая как, оказалось, всегда была рабыней. В роду командовавшего осадной артиллерией под Мангупом паши. Никогда не знала родителей и выросла в этом доме. Став танцовщицей живота. А сюда её паша взял с собой наложницей. Ну и Конев объяснил ей, что теперь она свободна, и может забрать то, что принадлежит ей лично. И отправляется с ними в город. Где на пиру покажет своё мастерство гостям. И потом будет демонстрировать его, ну и обучать желающих. А пока поможет убрать шатры. И с обозом переедет в город.
После чего Конев в латах и Хозе Кокос вышли из шатра. Увидев, что все феодориты и Менгли I Герай рассматривают самою большую пушку. И подойдя к ним, Конев произнёс, обращаясь к маленькому Камалу:
— Сильно пугала?
Мальчик прижался к матери, и насторожено смотря на деспота, закивал. И тогда Конев сказал:
— Попинай её, что бы она тебя больше не пугала, — после чего поднял ребёнка за руки и поставил на стол бомбарды, добавив, — Попрыгай на ней.
И ребёнок стал прыгать, старательно пиная ногами ствол бывшего турецкого орудия. Под смех окружающих. После чего мужчины сели на своих верховых животных. Вскочила в седло и Айше. В то время как княгиня, княжна и княжич, вместе с маленькой фрейлиной, вместе сели в карету, в которой, с войском, возили икону Богородицы. Но сейчас икону в город должны были на руках внести воины десятника Алексея Климата. Вместе с ним. Сделать пока рессорную карету не получилось. Но и карета на ремённой подвеске впечатлила женщин. Привыкших к тому, что любая неровность на дороге передаётся пассажирам. А тут их только качало. После этого все двинулись к Мангупу. Впереди воины города несли носилки с установленной в них иконой. Следов верхами ехали Кокос, князь Ираклий, Конев, князь Александр и хан Менгли I Герай. За каждым следовал знаменосец со знаменем. Потом в окружении их охраны следовала карета с женщинами. И за ними уже потянулась колонна войск. И всё это двигалось в сторону города. Где стали открывать ворота. Город встречал свою армию.
2
Но на этом этот день всё ещё не закончился. И у деспота оставалось много дел. Благо легитимность на них, от остальных попаданцев, имеющих право голоса, Конев получил, нет, ещё были не учтены несколько голосов, но они уже роли не играли, проголосуй все их обладатели против его предложений. Так что когда они вступили в Мангут, то увидели, что почти все жители города собрались на городской площади. Между княжеским дворцом и базиликой. Пришлось объявлять собравшимся. Что власть переменилась и теперь в княжестве наместником богородицы является князь Ираклий. А князь Александр теперь её наместник в Трапезунде. Ну и коротко объяснить, как теперь они будут жить. Включая наличие в городе городского самоуправления. И выборного суда. Ну и своей стражи, из бывших дружинников княжества, которые теперь переходили на службу всему государству. И именно федерация будет выплачивать им жалование. В соответствии с их статусом. Плюс в городе будет присутствовать и армейский гарнизон. Но предложил жителям собраться для выборов городского самоуправления завтра. А сегодня помочь со сбором трофеев, и их вывоза в город.
И пока Конев произносил эту речь, в город вступила вся армия, за которой вели толпу пленных, и по дороге к нему потянулись обозы. При этом город занимал не всю площадь плато. Два мыса оставались свободными и даже находились вне городских стен. И на одном из этих мысов, где потом предполагалось разместить представительство компании, стал разворачиваться армейский лагерь. А на втором мысу стали размещать лагерь военнопленных, которых Конев запретил третировать. И если размещение лагеря поручили бывшему местному воеводе, то размещение пленных поручили Хозе Кокосу. В то время как князю Александру, к которому тут же, как понял деспот, потянулись его сторонники, как бывшие в городе, так и прибывшие с князем молдаване. Явно желая знать, что их ждёт. Но, похоже, объяснения Александра, что сейчас воюем, а потом перебираемся в Трапезунд, большинство из них устроило. И успокоило. Хотя Конев и заметил, что представленный ему генуэзец Джанагостино Каттанео, выслушав положение дел, особенно о присоединении Поморья к княжеству весьма сильно помрачнел. В то время как хан Менгли I Герай выглядел вполне довольным. Как бы ему понравилось голубое с его тамгой знамя. И он приказал сделать всему своему войску такое. Во-вторых, его войско пусть и не на много, но за счёт этого отряда, всё-таки увеличилось. Плюс ему разрешили набрать воинов из пленных. При этом все пленные крымские татары должны были быть переданы ему. Ну и в-третьих, ему обещали помощь в походе на столицу Крымского ханства. Да и обещали продолжить обеспечивать его войска продовольствием и фуражом. Ну и подкинуть трофейного оружия.
Ну и пока всё это происходило, то прошли боевые части армии и стали втягиваться в город артиллерия и вспомогательные части. И первыми из них, на специально оборудованном, для его перевозки, фургоне, везли уже знакомый в городе беспилотник. Что тут же вызвало шёпот в народе. Особенно учитывая, что одно из пассажирских мест занимала Рудницкая. В своём экстравагантном наряде. Болтая, в так движения повозки, своими длинными стройными ногами, затянутыми в облегающие штаны. И на этом тут же сфокусировался взгляд князя Ираклия. И увидев девушку, Конев попросил Виктория Николаевна подойти к ним. Которая, увидев, как на неё смотрит князь, загадочно улыбнулась ему, а потом с гордым видом прошествовала к Коневу. И ей деспот поручил распределить между жителями зерно, что должны будут привезти. По мешку, в двадцать пять килограмм, на семью. Выделить какое-то количество зерна беженцам, включая и генуэзцев, монастырю, церквям. При этом князь Ираклий, протиснувшийся к ним, буквально взглядом пожирал девушку. Под шушуканье родственниц.
Ну и ещё до того момента как в городе начался тожественный молебен. Причём икону, рядом с которой всё время находилась маленькая смотрительница за этой святыней, внесли в базилику. Где уже была её копия. И все увидели, что изображение на копии точно такое же только мельче. Но до этого момента Конев распорядился разместить раненых воинов своей армии, за чью жизнь, врачи могли не беспокоиться, в домах жителей города. Выдав за их содержание серебро и продуктовый набор. Из трофеев. После чего уже его самого потащили во дворец. Поездка на лошади, а потом нахождение на ногах в доспехах сказались на ране. Растеребив её, и кровотечение снова открылось. Но то, что деспот был ранен в битве, да и приукрашенный очевидцами, в первую очередь Рудницкой рассказ о его поединке, только добавил имидж Коневу в Мангупе.
Так что то, что Конев пропустил как торжественный молебен в честь победы и избавления города от осады, провод через город пленных и провоз трофеев, ну и раздачу зерна жителям, все восприняли благосклонно. Особенно людей обрадовала пшеница. Что была роздана бесплатно. И пока Рудницкая решала этот вопрос, вокруг неё крутился местный князь. Стараясь помочь. Хотя девушка, на которую изголодавшиеся женщины города смотрели как на спасительницу, и сама отлично справлялась. Ну а потом с разрешения деспота были выданы и продукты, включая и трофейные и на городской пир. Для этого на городских площадях стали жарить целые туши. А из бочек с вином, установленных рядом были выбиты крышки. В общем Мангуп веселился.
В то врем как элита, куда вошли и все бывшие с армией попаданцы, приняли участие в пире, что был дан в княжеском дворце. Присутствовал на этом пиру даже Конев, несмотря на то, что рана начала нещадно болеть. И там конечно выбор блюд был побольше. Да и с развлечениями было побогаче. Включая музыку попаданцев, все присутствующие феодориты вспомнили ту музыку, что звучала из "жука", что прилетал. Но и были выступления местных артистов, включая и танец живота в исполнении одной пленницы. Пусть уже и получившей свободу, как и все женщины, дети и рабы, что были найдены в турецких лагерях. Ну а фурор вызвали две вещи. Первый это пуск Зинаидой того резервного фейерверк, что у неё оставался. Для чего по приказу девочки притащили к дворцу её мортиру. После чего в небе на плато вспыхнул ещё один огненный цветок. Это придало всем вдохновения. И потом, уже с подачи Рудницкой, под воздушным шаром, сжигая последние остатки природного газа, подняли светящийся гирляндами электрических лампочек православный крест, что поднимали над Балаклавой. Ну и при условии, что высота плато составляла полкилометра, а всё действо происходило ещё на несколько сотен метров выше, то их явно должны были видеть на большей части Крыма. И висящей, в ночи, светящийся православный крест показался местным настоящим чудом. Ну и глядя над этой деспот и предложил командовавшей воздухоплаванием молодой женщине создать воздушного змея, в виде огненно-красного дракона. Причём что бы он издавал пугающие звуки. Раз пока они не заполнять газом балоны воздушный шар им не поднять.
Ну а для жителей Мангупа, это всё было буквально чудом свершавшимся на их глазах. Что вызвало воодушевление у всех людей. Мрачными оставались только пленники, которые, по старой турецкой традиции, не ожидали ничего хорошего для себя лично. При этом пленные крымчаки уже знали, что им утром предстоит общение с тем, против кого они выступали. С ханом Менгли I Гераем, который из аутсайдера внезапно стал фаворитом, в гонке, за белую кошму[7]. Ну и ещё мрачным оставался Джанагостино Каттанео. Который просто насыщался на пиру, и буквально не пьянел от вина, с отрешённым выражением лица наблюдая за происходящим. И Конев понимал, что без тяжёлого разговора с ним не обойдётся. И город затих уже поздней ночью. Охраняемые местными стражниками. Которые охраняли не только город, но и воинский лагерь, с собранными там трофеями. Только самые тяжёлые турецкие бомбарды остались на тех позициях, где они были всё время осады. А всё остальное свезли в лагерь. Ну и местные воины наблюдали и за пленниками. Казавшийся бесконечным, этот буквально безумный день закончился.
3
На следующее утро весь Мангуп пах свежим хлебом. Буквально в каждом доме пекли свежий хлеб из выданного жителям зерна. И первое что увидел Конев, когда проснулся и выглянул в окно, был городской стражник, которому дети, девочка и мальчик помладше, принесли завтрак. Каравай свежего хлеба и крынку, по-видимому, молока. И воин, разломив хлеб и наделив его частями детей, сначала долго буквально вдыхал аромат свежеиспечённого хлеба, а потом с явным наслаждением принялся, есть свой кусок. Запивая из крынки.
Ну а к Коневу, стоило ему только попросить слуг принести воду умыться, прибежала медсестра из попаданцев и сменила повязку на ране. Отметив, что рана хоть и покраснела, но всё явно обошлось без нагноения. Хотя по размеру таблетки антибиотика, которой стали потчевать деспота, такой исход ему грозить не должен был. При этом, несмотря на то, что рана саднила и явно мешала ходить, Конев вышел к общему завтраку, после которого намечалось большое совещание. С участием не только приобретённых руководителей, но и союзников, крымского хана и руководившего генуэзцами капитана Готии.
