Спасти Ссср ч8

Это был основной вариант, было так же два запасных. Согласно первому — по крайней мере, часть штурмовой группы морских котиков предполагалось высадить на крышу посольства с помощью вертолетов "литтл берд" — это вариация несостоявшейся операции "Грозовое облако" в Тегеране. Поскольку на обратный путь топлива не было — штурмовые группы должны были спуститься вниз, по пути освободить заложников, взорвать вертолеты и с заложниками отступить к большим вертолетам морской пехоты. Но тут начались проблемы. Литтл Берд имели ночные варианты, разработанные для ЦРУ и спецопераций в Латинской Америке — но спецоборудование было слишком тяжелым и они не могли нести по шесть человек десанта на внешних скамьях, как обычные версии. Если использовать вертолеты морской пехоты как "поводырей" а за ними пустить цепочкой слепые в ночных условиях Литтл Берды — операция становилась возможной, но риск был признан неприемлемо высоким. Это не отрабатывали на учениях, если вертолеты слишком приблизятся к огромным "морским коням", то их будет мотать в воздухе как на американских горках, а если слишком отдалятся — то могут просто потеряться, выпасть из цепочки. Сильно не нулевой была и вероятность столкновения в воздухе.

Второй вариант — его называли "МОССАДовским" предусматривал тайное проникновение в город и сосредоточение для штурма не передового отряда — а всей штурмовой группы морских котиков. В качестве советника для этого плата во Франкфурте присутствовал майор израильской армии Эхуд Барак, один из командиров израильского спецназа, лично выполнявший смертельно опасные операции подобного рода. Именно он рекомендовал — вместе с командиров шестого спецотряда Us Navy SEAL Диком Марсинко — первый этап операции провести без вертолетов вообще. Тем более что "Красная команда" для этого и была предназначена, и если ее задействовать в полном составе — то шансы на успех были сильно не нулевыми. Но этот вариант отвергли еще быстрее, чем первый, причем по явно политическим соображениям. И Дик Марсинко и Красная команда — уже давно вызывала крайнее раздражение и командования флота и морской пехоты своими бандитскими акциями, нацеленными на проверку безопасности американских военных и флотских баз путем нападения на них. Теперь поручить им важнейшую операцию — означало взять на себя ответственность за этих паразитов и беспредельщиков в случае провала — и сделать их героями в случае успеха. На это никто пойти не мог и не хотел.

Были и не только политические соображения. Среди офицеров штаба было немало тех кто видел Исламскую революцию в Иране, один американский офицер морской пехоте видел массовые беспорядки и погром американского посольства в Исламабаде. Все прекрасно понимали, как быстро улицы восточных городов заполняет бешеная толпа, если к тому находится хоть малейший повод. А если несколько десятков американских спецназовцев будут обнаружены во время развертывания, то... тут даже сложно сказать, что будет хуже. То ли гибель этих спецназовцев. То ли неизбежная в таких случаях бойня, в которой погибнут несколько сотен, может больше тысячи революционных боевиков. Что приведет к расправе над заложниками, возможно к массовой расправе над всеми иностранцами вообще — и возможно к необходимости удара всеми силами экспедиционного корпуса морской пехоты США по более чем миллионному городу, где даже маленькие дети мечтают добраться до глотки американца. Тут будет не Кхе-Сань и не осада американского посольства в дни Тет в шестьдесят восьмом. Это будет полный хардкор.

В пятидесятые все было бы намного проще. Тогда все было намного проще — никто и не сомневался в силе американцев и их праве творить историю. Во главе страны был пятизвездный генерал Эйзенхауэр, великий мастер использования силы — а весь офицерский состав армии США прошел Вторую мировую. Тогда они высадились в Ливане и за все время операции морская пехота США потеряла убитыми четверых. И — быстро ушли, выполнив поставленную задачу.

Спустя четверть века они потеряли убитыми более трехсот человек. И убрались, поджав хвост, понимая, что впереди второй Вьетнам.

Вьетнам.

Все дерьмо началось оттуда. Именно с тех пор пошла эта проклятая двусмысленность. И на смену сплоченности и готовности к драке — пришли разброд и постоянная оценка возможных последствий...

Вот почему к военным операциям — теперь привлекают консультантов из Госдепа и ЦРУ...

-... Сэр, пришло сообщение от группы Город. Доразведка цели произведена

Полковник Шаликашвили вцепился взглядом в распечатку. Новости не радовали

— То есть, посадочной площадки в районе цели нет... — проговорил он

— Нет, сэр.

Новые требования — требовали наличия посадочной площадки у каждого американского посольства — вот почему, кстати, американцы стали строить рядом с посольствами стадионы. Но здесь это решение запоздало — места не было.

— Остается сброс — сказал один из офицеров

Шаликашвили мрачно посмотрел на него — вот придурок. Десантник, Шаликашвили хорошо представлял себе, что такое десантирование даже в пустыне и сколько потребуется времени, чтобы собрать людей. А десантирование на город в разы хуже. Куча проводов под напряжением. Крыши домов. Телевизионные антенны. В отличие от пустыни — подать сигнал сбора просто не получится, если ты приземлился на одной улице, а твой товарищ на соседней — он тебя просто не увидит, даже если ты совсем рядом.

Так можно потерять половину группы и даже больше еще до начала штурма. И это не говоря о том, что приземлившись, десантники не смогут сразу пойти в бой, им надо будет время, чтобы сгруппироваться. Но тревога при выброске десанта — уже будет поднята.

— Отпадает. Вертолеты тоже — слишком опасно.

— Но...

— Посмотри на эти горы, Джек.

В отличие от Тегерана, расположенного на ровном, поднимающемся к горам плато — Анкара расположена в горах, причем хаотично расположенных. Это создаст хаотичные воздушные потоки, причем, чем ближе к земле, тем сильнее.

При высадке десантников разбросает в пределах нескольких городских кварталов, они не смогут быстро собраться даже подавая сигналы по рации или приводному маяку. Нельзя будет сбросить технику — в городских условиях это исключено. Скорее всего им придется принять бой на городских улицах с плохо вооруженными (хотя кой черт плохо!? Часть армейских арсеналов разграблена!) но отмороженными на всю голову фанатиками еще до того, как они доберутся до посольства.

— Какие еще есть варианты?

— Второй вариант — аналог операции Грозовое облако, сэр. Высадка с небольших вертолетов. Проблема в том, сэр, что эти вертолеты уязвимы и не могут нести дополнительного груза, у них так же нет функции дозаправки в воздухе. Вывезти ими заложников и штурмовую группу хотя бы к промежуточной площадке до того, как противник поймет что происходит и организует сопротивление. Каждому из вертолетов по нашим подсчетам придется сделать минимум четыре рейса туда — обратно, а если заложить уровень потерь от технических неисправностей и противодействия противника — то речь идет о пяти или шести рейсах. Может даже о семи. С каждым таким рейсом опасность будет возрастать — боевики на земле будут готовы к встрече, огневые средства будут расставлены...

— Какой уровень потерь при этом сценарии вы закладываете? — перебил Шаликашвили

— Тридцать процентов среди заложников и сорок — сорок пять процентов у спасательной команды.

— Это неприемлемо. Гибель каждого третьего заложника и почти половины спасательного отряда это неприемлемо.

— Тогда остается третий вариант. Его кстати рекомендуют советники из МОССАД.

...

— Задействование сетей Гладиатор. Смешанная ударная группа из спасательной команды и офицеров бывшей турецкой армии встречается где-то за городом, там же будет организована временная площадка, аэродром подскока. По крайней мере он должен быть достаточен для того чтобы принять С130. Не менее чем на двадцати грузовиках они проникают в город к посольству и завязывают бой...

— Что за ерунда — вспылил советник из ЦРУ — местные только и ждут восстания правых, попытки военного переворота, мятежа или чего-то в этом роде. Тридцать армейских грузовиков идущих к центру города. Да их никто не пропустит, стрельба будет еще на окраинах, на первом же посту!

— Отвлекающий удар — предложил кто-то

— Тогда террористы будут настороже, и в этом случае не исключена казнь всех или по крайней мере части заложников в качестве мести.

— Это может пройти — предложил присутствующий в штабе операции Стив Печеник советник из Госдепа США — если задействовать гражданские машины. Например, самосвалы.

— Кстати неплохой вариант — сказал кто-то из офицеров — у самосвала вместительный кузов и очень прочной и толстой стали. Такой не каждая пуля пробьет...

— Есть одно "но" — сказал представитель ЦРУ — если мы привлекаем к операции местные силы, то мы должны понимать вот что. Любой из турок, достаточно ему проболтаться, случайно или нет, или целенаправленно сдать нас — может поставить операцию под угрозу. Если среди тех из местных, кого мы привлечем к проведению операции будет хотя бы один скрытый фанатик... а это совершенно не исключено.

...

— То тогда можно ожидать, что на точке рандеву будет засада, а сама операция превратится в нечто подобное Пустыне-1 или еще похуже.

...

— Мы, вероятно, сможем заранее определить, что местные знают о предстоящей операции по выдвижению частей местных к точке рандеву, по болтовне в эфире... но если они будут поумнее и решат сорвать операцию в самом городе.

— То нас ожидает бойня, какой не было со времен Кхе-саня — сказал Шаликашвили — причем бойня в миллионном городе

— Да, сэр.

— И как нам это предотвратить?

Ответа ни у кого не было.

01 апреля 1986 года

Турция, Анкара

В хаосе стамбульских улиц — они добрались до гостиницы, сводная группа из моряков и зеленых беретов. Старшим был Марсинко, который со своей бородищей походил то ли на саудовского наследного принца то ли на казака — но не на американца, это точно. Как не походили на американцев и его люди. В США они бы походили на банду работяг или нефтяников с приисков, которых в основном набирали из эмигрантов и судимых, здесь — черт знает на кого они были похожи.

— Вот он!

Тот парень, которого он видел с журналисткой — шел на свидание. Он одел майку с Микки-маусом, явно лучшее из всего, что у него было. Еще он купил цветы.

— Уверен, что это он, кэп?

— Сто процентов.

— Работаем.

Стейскал отметил, что люди Марсинко все же профессионалы — из машины вышел сначала один, потом еще один. Если бы ломанулись все разом, на них бы смотрела вся улица.

— Будешь, кэп?

Один из котиков протягивал пачку сигарет, вскрытую

— Нет, спасибо — отказался Стейскал — кстати, говорят что вам, морским котикам курить запрещено. Как и бороды носить*.

— Не у нас, кэп.

— Ясно...

Марсинко достал японскую рацию, которых было полно на буровых приисках. Ничего американское использовать было нельзя.

— Работаем. Берите его, как только он будет на точке рандеву.

— Точка рандеву это где потрахаться? — осведомился Стейскал

— Не смешно — сухо ответил Марсинко

Понятное дело, что пленника взяли быстро и чисто — американские спецназовцы все как один прошли Вьетнам, многие имели за плечами не менее опасные командировки в разных точках мира. Проблема была в другом — после того как вы взяли пленника, его надо было заставить говорить. С этим были проблемы. Местные считали, что после смерти от руки неверного — им гарантировано попадание в рай. А боли они мало боялись. Вся жизнь в этих краях была одна большая боль, с детства их жестоко наказывали родители и лупили сверстники. Им мало что было страшно.

Уже одного взгляда на пленника было ясно — по-хорошему он говорить не будет. Он напичкан революционной пропагандой по самые уши и для него страдания — путь в рай, к Аллаху. Но что-то надо было делать. И быстро.

Марсинко кивнул на пленника

— Кастрируйте его.

Это, кажется было слишком даже для его людей. Один из них достал выкидной нож, но так и не открыл его

— Давайте, отрежьте ему яйца.

Стейскел пришел в себя

— Ты совсем охренел или как?

В следующее мгновение — коммандер схватил его за глотку и шваркнул об стенку.

— Чистеньким хочешь остаться? Не выйдет. Это дерьмо захватило американских граждан в заложники. Если он считает себя крутым мужиком, что ж, я... Вы не слышали приказ, придурки! Кастрировать его!

Сухо щелкнул предохранитель.

— Отпусти...

В живот коммандера ВМФ — упирался снятый с предохранителя пистолет

— Еще секунда и без яиц останешься ты

Коммандер ослабил хватку. Его люди поняли, что происходит что-то неладное, один поднял автомат и направил зеленому берету в голову

— Не думай, не успеешь.

Левой рукой — Стейскел достал еще один пистолет и направил на моряков. Те замерли, понимая, что их командир на мушке и закрывает своим телом цель. Большую ее часть. И если даже они начнут стрелять — берет все равно успеет выстрелить несколько раз. Значит будут убитые и раненые. В центре миллионного враждебного города с ранеными на руках и после стрельбы не уйти. Захватят и перебьют до последнего человека. В Ливане — у исламистов новый фокус — на шею человеку надевают покрышку, с бензином внутри, поджигают и отпускают. Человек погибает через несколько секунд от того что вдыхает чистое пламя...

Выхода нет.

И Марсинко понял, что перегнул. Перед ним — не просто офицер — а зеленый берет, с подготовкой по борьбе с терроризмом. И явно не настроенный шутить.

— Ну и что дальше? — он окончательно отпустил офицера

— Подождите меня на выходе. Сюда не суйтесь.

— Наши методы...

— Ваши методы покрывают позором армию...

— Я моряк вообще то — перебил Марсинко

— Ты дерьмо — сказал Стейскел — но ты дерьмо в моем подчинении. Приведи в порядок своих людей и сам приведи себя в порядок. И если ты собираешься и дальше не подчиняться приказам — лучше сразу вышиби себе мозги. Сделай одолжение миру...

Марсинко отступил на шаг. Потом еще.

— Ну, давай. Спокойно, ребята — обратился он к своим — подождем. Пусть этот офицер и джентльмен испачкает свои руки...

Стейскел был человеком непростым.

Шестого октября восемьдесят первого — он был на том параде и увидел, как был убит президент Египта Анвар Садат. Он был в составе группы военных советников США, направленных в эту страну, готовил разведывательные и ударные подразделения для египетской армии.

Его лучшего ученика звали Муса. После этого покушения и последовавших массовых арестов — он исчез в застенках египетской охранки. Муса звал его аль-Муаллим, что означало — учитель.

Он так и не смог его спасти — Муса был слишком близок к полковнику египетской разведки Абуду аз-Зумру, автору плана убийства Садата. Тогда мало в чем разбирались, в таких странах предпочитают расстреливать а потом и вопросы задавать. Но он был уверен, что Муса ни при чем. И он никогда не забудет, как собирал Мусу на первое свидание с его невестой, как давал советы, куда ее повести и как вести себя.