Новое, большое судно, с плеском и шорохом рассекая воду, резво шло выбранным курсом. Высоко в небо, над головой, пирамидами уходили ярусы парусов. На баке колокол пробил склянки.
Князь Волконский, весь увешанный пистолетами, как Новогодняя елка, постучал в дверь кают-компании. — Cher Kirill vasilyevich, puis-je prendre quelques minutes? (Милейший Кирилл Васильевич, дозволите отнять несколько минут? Франц.).
Ланин оторвался от рисования участка карты. Поднял голову. — Oui, cher Prince. Entrez. (Да, дорогой князь. Входите. Франц).
Волконский вошёл, держа большую трубку во рту. (Явно подражал кому-то из знаменитых пиратов). Глубоко затянулся и выдохнул большой клуб дыма. Какое-то время он с интересом наблюдал за облаком, расплывавшимся в воздухе. Крохотное подобие карты земного шара со своими континентами и островами. Подошёл, поставил на стол изящную, инкрустированную перламутром и лазуритом шкатулку. Отпер её маленьким серебряным ключиком. Открыл. Она была доверху набита плотно свернутыми ассигнациями. Достал первую пачку.
— Ваше сиятельство, как раз описываю произошедшие вчера события. Хотел согласовать пару моментов. Особенно, как мы славно разгулялись и разгромили город. Я представил, всё это, как эпохальное событие. Гибель крепости от извержения вулкана.
— Что? — вселенец закашлялся. Он явно не ожидал такого полёта фантазии от своего ученика. Его челюсть выпала на пол, при этом громко стукнула о доски.
— А что такого, мon cher? Дело было так! Мы взорвали рядом с жерлом, вашу знаменитую гремучую смесь из "Дина-Ланина" с "Нитро-Кириллом". Вулкан проснулся, началось извержение. И пока люди метались по городу, спасали имущество и жизни — мы захватили многопушечный корабль. И быстро ушли.
Ланин решительно замотал головой. — Любезный Пётр Дмитриевич, это очень фантастично и неправдоподобно. Никто не поверит. Даже, если вы засыпите меня деньгами. От этого ничего не изменится. У каждой фантазии есть предел вымысла.
Волконский недовольно закусил губу. — Хорошо. Чёрт с ним, с вашим городом. Пусть остаётся не тронут. Тогда напишу про фрегат: Как мы смело на "Доброй Надежде" подошли вплотную к семидесяти пяти пушечному "Империалу". Бросились на абордаж. Завязался кровавый бой. С нашей стороны было ранено половина команды. С их — половина команды убита. Сражение продолжалась пять часов. Всё было в дыму и гари. Я лично застрелил из пистолета пятерых, заколол двенадцать и ещё троих задушил голыми руками. Я был в тот вечер просто зверь и вёл команду за собой...
Подполковник снова остановил полёт фантазии прозаика. — Ваше сиятельство, послушайте. Я настоятельно рекомендую не описывать это событие в мемуарах.
— Как? Почему?
— Понимаете? Всё, что мы совершили вчера, с момента захвата патруля и до угона военного корабля — является разбоем, который, во всех странах, очень строго наказывается законом. Тем более в России. Ваше сиятельство, вы же не хотите, чтобы нас считали разбойниками? И по прибытию в Петербург, посадили в тюрьму?
— Нет. Не хочу.
— Тогда придётся вообще забыть вчерашний день.
— Позвольте, как же мы объясним наличие "Империала", когда вернёмся на Родину?
— Не знаю... Давайте придумаем что-нибудь простое... По дороге домой, попали в сильный шторм. "Добрую Надежду" разбило о скалы, а обломки выбросило на необитаемый остров. В лагуне нашли покинутый корабль. За неимением другого, для продолжения экспедиции, приняли решение воспользоваться им.
— Cher Monsieur Кирилл Васильевич, это как-то банально и не интересно.
— Что значит не интересно? А вы расскажите так, чтобы стало интересно... Какой был ужасный шторм и страшные скалы. Как мы испугались и чудом выжили. Сколько пришлось страдать, пока не нашли брошенный корабль. Можете даже написать, как у Даниэля Дефо в "Робинзоне Крузо", что по пути повстречали проводника, который был каннибалом. Но, увидев нас — простых, кристально честных, русских людей, перевоспитался, проникся человеколюбием и привёл к таинственному кораблю.
— Хорошо, я подумаю... — князь смутился, потупив взгляд.
— Конечно, подумайте. И ещё. — Показали взглядом на шкатулку. — Пётр Дмитриевич, мы с вами компаньоны. Так сказать, товарищи по общению с музой. Поэтому, приходите за любым советом, без денег. Буду рад оказать помощь.
* * *
Парусник опустил якоря на том же месте, где были ранее обнаружены старинные артефакты. Под ним, на дне, на глубине тридцати семи метров, всё было без изменений. Даже затопленная древнеримская галера по-прежнему лежала на боку вместе со своими глиняными черепками. А вот сфинксы? Которые вселенец хотел поднять и доставить в Петербург. Их не было. Точнее были. Но, только другого цвета.
Ланин удивлённо почесал затылок. Начал рассуждать. — Получается, фигуры самостоятельно меняют цвет. Вот, так металл, со странным названием &&&&&&? Ай да находка!
Матросы подтащили к борту большую бочку, с привязанным к ней грузом. — Ваше сиятельство, бомба готова. Прикажите поджигать фитиль и закрывать крышку.
— Закрывайте. Обмазывайте, чтобы не попала вода. И аккуратно отпускайте вниз.
"Будух-дух", — водная гладь вздрогнула и пошла кругами, спустя несколько минут.
Князь громко хлопнул в ладони. Обратился к многочисленным зрителям на палубе. — Смотрите внимательно по сторонам. Взрывом должно поднять со дна на поверхность две большие фигуры львов с крыльями.
"По крайней мере я на это надеюсь" — увлеченно прикусили губу, и начали водить пальцами по платку. Изменять состояние чудородного металла.
Один из матросов, видно самый глазастый, встрепенулся подобно поплавку. Начал прыгать, показывать пальцем в сторону волн. — Смотрите! Там, что-то есть. Большое, жёлтое.
— А вон, ещё одна! — кричали уже с другой стороны борта.
— О, мой бог! Ничего себе! Какие громадины! — разносились возгласы удивления со всех сторон.
Волконский присмотрелся к появившимся из пучины сфинксам. Протёр глаза. Удивлённо перевёл взгляд на Ланина. — Милейший Кирилл Васильевич, они, что... золотые?
— Сher prince, вы же просвещённый человек! И знаете, что золото тяжелее воды и плавать не может.
— Но, ваше то, плавает? Почему?
— Потому, что это не золото. А какой-то другой древний металл, который не тонет в воде.
— А почему он не тонет?
— Откуда я знаю. Привезём в Петербург, будем разбираться.
— А на чём повезём?
Ланину начали надоедать глупые вопросы Волконского. — Предлагаю на этом корабле, мon сher ami. Или у вас есть другие мoyens de livraison? (Средства доставки. Франц.).
— Господа, могу задать вопрос? — К собеседникам подошёл капитан. — Я правильно понимаю, вы хотите погрузить статуи на борт "Империала".
— Верно, — вселенец кивнул головой. — Вон туда, между мачтами, возьмём и аккуратно засунем. Я всё рассчитал. Места хватит.
Рогов удивлённо вскинул брови. — Ваше сиятельство, простите! Они же перегородят палубу. Да ещё высунутся наружу. И будут мешать нижним парусам. А без парусов мы не сможем нормально двигаться.
— А если разместить позади — на корме?
— Исключено, там руль и бизань-мачта. Всё управление кораблём.
Добытчик сокровищ нахмурился. Сжал кулаки. — И что теперь? Прикажите, снова искать новый корабль? Слушайте, а может спилить какую-нибудь мачту, чтоб не мешала, а на её место поместить фигуры.
На Ланина посмотрели, как на ненормального. Князь сморщился. — Понимаю. Сморозил глупость. А что делать? Мы же шли именно за ними. Вся экспедиция задумана ради них. Нам без них возвращаться нельзя.
— Так! — подполковник захлопал в ладоши, громко обратился к офицерам. — Господа офицеры, все сюда. Эти здоровенные дуры, как-то надо погрузить на корабль и доставить в Петербург. У кого есть идеи? Даю тысячу рублей.
??? — военные пожимали плечами, надували щеки, чесали лбы и затылки.
— Господа, две! Сам бы подал предложение. Да, даю возможность заработать.
??? — идей по-прежнему не было.
Командование решило применить репрессивные меры. — Народ, пока не придумаете! Будем торчать, здесь, до судного дня. Поэтому, поторапливайтесь. Неужели нет ни одного предложения?
Где-то в районе полубака, прапорщик Новиков нашёл подчинённого, новоявленного унтера-офицера Егорова. Потянул за рукав. Дыхнул в ухо чесноком. — Слушай, сюда, унтер... Если, ты! Прямо сейчас, не придумаешь, как эти хреновины притащить в Петербург. Обещаю, вернёмся в Коломну, сделаю всё, чтобы тебя разжаловали в солдаты. А потом сгною в нарядах. Ты понял меня? Ась? Не слышу?
— Вы... же мне... Как же... так? — послышалось в ответ обиженное лопотание.
— Господин подполковник, — Новиков громко привлёк внимание князя. — У унтер-офицера Егорова есть дельное предложение. Хочет слово молвить.
Вселенец удивленно нашёл взглядом бывшего солдата. — Давай, Егоров, говори.
— Ваше высокоблагородие... я, вот, тут, покумекал, что, кабы это, по-нашенски, по-простому и... — Егоров затих. Мысленно провалился в какую-то яму, при этом ускоренно о чём-то соображал. — А что, если их! Взять, привязать тросом. И тянуть вслед за кораблём как корову на верёвке. Тады небось грузить не надо. Пущай сами плывут. Они же лёгкие.
— Как корову, говоришь? — Ланин прищурил глаза. — А ведь... отличная идея. Как будто прочитал мои мысли. Молодец! Зайдешь вечером, получишь награду.
— Что, унтер? — Новиков похлопал Егорова по спине. — Я же говорил, далеко пойдёшь. А ты не верил. Выйдешь от князя с деньгами, занесёшь половину.
* * *
Лейтенант королевского флота Андре де Жезив де Саандаль постучал в дверь кают-компании. — Monsieur le Prince, je peux entrer quelques minutes? Une question tr"s importante. (Господин князь, могу войти на несколько минут? Очень важное дело. Франц.).
— Заходите, Андрей, — ответили с другой стороны.
Француз заносчиво вскинул орлиный нос. Толкнул дверь и протиснулся внутрь. — Cher Prince, j'ai une question concernant notre accord avec vous. (Любезный князь, у меня вопрос по-нашему с вами соглашению. Франц.).
Вселенец оторвался от каких-то бумаг. Поднял голову. — Андрей, давно доказано, любой француз, даже дворянин. Находясь среди русских, почти мгновенно, проходит процесс обучения языку носителей. Вы с нами уже два дня и две ночи. Более чем достаточно, чтобы шпарить на русском как хорошо смазанный механизм.... безостановочно. С шутками, прибаутками и поговорками. Так, что, милостивый государь, ничего не стесняйтесь, смело говорите на великом и могучем. Что у вас за вопрос?
Лейтенант сглотнул слюну. И заторабанил почти без рязанского акцента. — Я хочу, чтобы вы увеличили сумму в моём личном контракте.
— Что??? — вселенец вопросительно откинул голову. Попытался спародировать поведение настоящего одессита. — Граждане, дорогие! Что же это делается на белом Свете? Второй день на корабле, а уже гнёт пальцы веером! Нет! Таки надо было его сразу топить. Даже не так.... Сперва топить, потом повесить, а затем снова утопить. И были бы все счастливы и довольны.
— Не надо меня топить, — гость отрешенно заморгал ресницами. Попятился к двери. — Надо проявлять человеколюбие и милосердие.
— Очуметь! Вы мне ещё про идеалы французской революции напомните. Ты посмотри, как заговорил! И почему иностранцы считают, что все русские — мягкие, добрые и легко поддаются на уговоры? С чего вообще такое мнение? Я, вот — совсем не такой. Сейчас разозлюсь и начну придумывать как буду убивать тебя... Оу! Уже придумал. Сварю как лягушку. Ты же лягушатник. Вскипячу на медленном огне. Часа через полтора как раз дойдёшь.
Андре выслушал. И спокойно, совсем не остерегаясь угроз, ответил, — Вы не сделаете этого. Потому, что для повышения суммы в контракте есть причина.
— И что за причина?
— Сперва давайте оговорим сумму. Я хочу дополнительно сто пятьдесят тысяч.
Князь резко выдохнул. Побарабанил пальцами по столу. — А почему не миллион, не два? Не десять?
— Это пять процентов от того, что вы получите, узнав от меня информацию.
— Что за информация?
— Сперва подпишем новый контракт. Или дайте слово дворянина, что заплатите мне четыреста тысяч, после того как я всё расскажу.
— Вселенец поднялся из-за стола. Вплотную подошел к де Саандалю. Посмотрел в глаза. — Хорошо, я дам слово. Но! Сперва ты скажешь, где находится ключ от сейфа капитана. А потом, в каком месте находиться казна корабля. Договорились?
— Да, сher Prince.
.....
Ланин стоял на самом нижнем уровне трюма полностью забитым ящиками. — И что в них такого, за что я должен заплатить сумасшедшую сумму?
— Оу, Votre Excellence, — глаза француза отсвечивали алчным огнём от света факела. Он рукой показал вдаль забитого до потолка пространства. — Здесь несколько тон серебряной руды. О серебре в трюме знал я, капитан и ещё один офицер, который остался на острове. Мы должны были доставить руду в Марсель, в обход королевской таможни.
— Всего лишь, серебро? — совсем без энтузиазма, даже с расстройством, произнёс князь. — И какой процент содержания его в этой руде?
— Не знаю, — пожали плечами. — Я знаю лишь то, что в ней точно есть серебро.
— Так может его с гулькин нос? — вселенец недовольно скривил лицо. — А я уже пообещал тебе, такие деньги! Похоже, кто-то хочет меня обмануть? Ох, чувствую не доживёшь ты до Петербурга. Повешу вместо флага на мачте. И будешь отпугивать чаек.
Князь почесал затылок. Обратился к матросам. — Ребята, откройте ящик. Посмотрим, что там.
Он отошёл в тёмное место. Незаметно достал платок. Просканировал содержание руды...
...Серебро 39,34
...Железо 17,2
...Цинк 9,81
...Медь 6,72
.....
...Золото 0,0034
.....
"Серебра не густо," — нехорошие мысли ядом поползли в голову. — "Золота, вообще ноль целых хрен десятых.".
"Что? Здесь? Есть? Золото? Золото. ЗОЛОТО!"— хищная часть вселенца мгновенно вынырнула из омута небытия. Выбралась на берег. Оскалилась. Щёлкнула зубами и высунула длинный язык. — "Если в руде есть хотя бы микрограмм золота! Хоть один одинёшенькин, даже граммуличка, то-о...
Рациональная часть предупреждающе вытянула вперёд руки. — "Так, стоп! Отставить! Спокойно! Не будем торопиться и спешить с выводами. Сперва всё проверим".
"Да, чего там проверять?!" — беспредельщица не хотела успокаиваться. Просто рвала и метала сознание, раскидывая по сторонам ошмётки. — "Француз не знает о том, что есть золото. Он даже не в курсе сколько здесь серебра. Процентное соотношение состава руды срочно нужно менять. А значит, после всех процедур, у меня, половина трюма будет забито золотосодержащей рудой. Даже не рудой! Черти меня задери! А чистым, высокопробным золотом!".
— Мать честная! — тихо прошептали, открыв глаза. — Да, я обладатель золотого галеона!".
