Алые крылья гнева

Костя весь съежился и кивнул.

Что случилось с Вовочкой и его мамочкой, он преотлично знал. Но у них ведь не было другого выхода, вообще не было! И тогда не было, и сейчас, наверное, нет...

-Значит, уедем. Даль, я... помоги им? Пожалуйста.

Далина молча завязала в хвост длинные волосы, нацепила на себя бейсболку, и повернулась к источнику шума.

— Идем.

Увидеть, что случилось, было несложно.

Взрыв бытового газа в шестнадцатиэтажке или возгорание.

Или...

Взрыв-то точно был. А потом что-то сильно загорелось. И огонь пошел снизу вверх, по лифтовым шахтам, по проводке, по вентиляции...

В девяностые годы строили достаточно много. А вот качество строительства было весьма не очень. Мало ли, что в проекте написано, кто там все это ГОСТы — тосты соблюдать будет? Это ж деньги!

Купи проводку попроще, купи утеплитель похуже, урви сейчас, а что там потом будет — какая кому разница? Может, потом вообще ничего не будет, так хватай, хапай, жри в три горла, давись... гуляй, рванина! Плевать на все!

И плевали.

А люди потом покупали квартиры, и жили, и знать не знали о таких тонкостях.

Но ведь надо же застройщику на что-то мерседес купить? И часы золотые сами под дверь не приползут, и бриллианты для супруги не прикатятся!

Результат был налицо. Что уж там взорвалось на первом этаже? Но теперь огонь стремительно распространялся наверх.

А люди... застройщик там жить не будет, а до остальных ему дела не было. Даже на взгляд Далины становилось очевидно, что это — приговор. Может, кого-то и спасут, но не всех. Лифт в такой ситуации не работает, а лестница... а вы пробовали сбежать с шестнадцатого этажа, да через пожар, через огонь, когда первый этаж уже пылает, и дым тянется вверх, и пламя уже загудело жадно и зло...

— Даля, — почти всхлипнул Костя.

Он тоже понимал, что в такой ситуации только чудо спасет. Что тут может сделать дракон? Взлететь и поснимать людей? По одному, в когтях?

Далина щелкнула его по носу.

— Держи Ваську. И готовься драпать, понял?

В ее тоне не было уныния.

— Х-хорошо, — Костя схватил покрепче коляску. — А ты...

— А я — дракон.

Далина усмехнулась, надвинула пониже козырек и решительно шагнула вперед. К оцеплению у подъезда.

* * *

Дима оглядел поле работы, посмотрел на людей за лентой, и печально выдохнул сквозь маску.

— Зеваки е...!

Коллега пожарник ответил таким же многоэтажным выражением.

А что им еще остается? Только ругаться. Иногда так и работать легче. Особенно когда вот как сейчас, пожар, а в здании несколько десятков человек минимум! Воскресенье же, кто там уехать успел? Или те, кто с вечера загулял или те, кто на дачу ускакал. А остальные дома отсыпались.

И плохо все. Натуральные материалы горят быстро, а пластик и синтетика горят ядовито. Кто не сгорит, тот задохнется, и еще неясно, что страшнее. Думаете, кто-то успеет выйти? Немногие, на самом деле. А скольких еще затопчут, покалечат, собьют? Страшно это... люди в зверье превращаются.

А зеваки — это отдельная песня.

Как же Дима их всех ненавидел! Раньше люди помогать шли, а сейчас с телефонами стоят, фоточки, б..., делают на фоне дома! А понять, что там живые люди — не судьба? Что им больно, страшно... тебе в интернете повыделываться, а у них каждая секунда на счету! Не помогаешь?

Так хоть и спасателей не раздражай, пакость с телефончиком!

— .... Попустительство городских властей...

У Димы аж рука зачесалась на обломок кирпича.

Попустительство!

Ты б молчал, сволочь! После девяностых годов, когда все воровали, от сантехника до губернатора, вот просто — все, тут и попустительства не надо. Представь себе — десять, а то и двадцать лет методично загаживать квартиру, а потом сказали тебе — оттирай! Сам, ручками... да ты не будешь знать, за что хвататься!

Понятно, и сейчас воруют, и всякие ситуации бывают, но губернатор действительно старался. И делал кое-что, просто на все сразу и рук не хватало, и средств!

Опять же!

Ладно — власть плохая! А ты давно проверку проходил? Газовые службы ходят исправно, так не поленись, пусти их домой, а то и сам вызови! Плиту у тебя кто подключал? Специалист или сосед дядя Ваня? Газовый шланг когда менял? У него ж тоже срок годности есть! Опять же, колонки проверки требуют, котлы, если индивидуальное отопление! А после девяностых у нас и 'смешанные дома' встречаются, где половина квартир топится от котельных, а половина с индивидуальным отоплением, пробивали и такое в девяностых, и мини-котельные сами делали возле домов, и чего только не было! Кому расскажи...

— Димка! Б...!!!

Напарник, Олег, схватил друга за рукав, показывая на что-то.

— Это... что?!

И было чему удивляться.

Первым делом они выставили вокруг дома оцепление. Эвакуировали всех, до кого добрались, потом дом оцепили, им только еще жертв не хватало, а вот это — как?!

* * *

Откуда взялась эта женщина?

Дима ее не видел, словно кто-то ему глаза отвел. А вот же она, стоит совсем рядом, и смотрит на огонь, спокойно так...

А потом вдруг шагнула вперед и положила ему руку на плечо.

— Парень, я сейчас кое-что сделаю. Только под ногами не мешайтесь.

— Это еще что?! Почему посторонние?!

Капитан Панкратов!

С-собака, чтоб тебя, принесло скота!!! Тут и ругаться захочется... начальники — они ж тоже разные бывают. И вот этот конкретный из 'родных' и 'блатных'. Да еще таких, в каждой бочке затычка, в каждой бутылке...

Дима бы многое сказал, но женщина вдруг оскалилась. И... это что?! У нее сколько зубов-то?! Куда там американской актрисульке, тут реально — как у акулы!

Ой, мама...

— А я не посторонняя. Я очень даже своя.

И сделала шаг вперед. В огонь.

Взвыли все.

И капитан, и Дима, и напарник, и кое-кто из зевак... только вот женщина на это внимания не обратила. Она вытянула ладони вперед, перед собой... да что творится!? Она же гореть должна!

Го-реть!

А с ней что происходит?!

Пламя даже и не думало охватывать тонкую фигурку, что там, даже одежда оставалась такой же целой! Но языки огня реально обвивались вокруг нее, словно водоросли вокруг водолаза, они ласкались... они были, словно ручные.

— Это что за ... и ...!?

Вот впервые за все время работы Дима был полностью солидарен с Панкратовым. Ему бы тоже очень хотелось знать ответ.

* * *

Далина погладила особенно ласковый язычок огня.

Да-да, погладила.

Она же дракон, повелительница огня и крови. Для нее это родная стихия. Даже если бы она была синей драконицей, она и тогда не потеряла бы родства с огнем. Драконы — создания магические, и огонь внутри них имеет такую же магическую природу, а это...

Это тоже огонь. Далина ловко поймала на ладонь язык огня, потянула в себя, поморщилась.

М-да, нет у нее пока еще столько сил. Раньше она бы просто втянула огонь в себя, впитала, сделала своей неотрывной частью, но сейчас еще рано!

Нет, сил не хватает. И запасти негде. Хоть какие бы накопители, но нет их тут! Не-ту!

А что тогда делать?

Далина обернулась назад. Люди. Стоят, чего-то ждут... чего? Куда можно направить огонь так, чтобы он никого не задел, не повредил? Так может, проще спросить у людей?

Далина оценила обстановку, придержала самые наглые струи огня, которые ползли наверх, и шагнула к пожарникам.

— Б... — отшатнулся один из них. Второй шагнул поближе, и к нему-то Далина и обратилась.

— Что можно сделать с огнем?

* * *

Такого вопроса Дима не ожидал.

Женщина стояла на самой границе огня и чистого пола, и почему-то дальше нее пламя не распространялась. Она заворачивалась в огонь, как в плащ, она явно... была с ним заодно, была частью огня, но...

— Сделать?

Панкратов мелко крестился и кажется, бормотал то ли молитву, то ли просто матерился. Крест, вон, вытащил, да такой, что им убить можно. Женщина на него даже не посмотрела.

Не нечисть? Да плевать, им бы людей спасти, а там хоть бы и чертовка с рогами. Кажется в этом, в фильме, где кот на люстре качался, там черти огнем и управляли? Да?

Да и плевать! Три раза! *

*— Дима вспоминает сцену из 'Мастера и Маргариты', уж как смог, так и вспомнил, прим. авт.

— Я не могу сожрать огонь, — разъяснила женщина. — Он уже есть. Я могу собрать его и сбросить куда-то. Куда можно, чтобы никому не навредить?

Дима огляделся.

В такой постановке вопрос выглядел адекватно.

А правда — куда?

Если взять обычный двор, обычного дома...

— Огня будет много?

— Достаточно.

— Ты его сможешь придержать какое-то время, или тебе его надо будет перенаправить сразу?

Что-то взвизгнул Панкратов. Дима на него даже не посмотрел.

Женщина долго не думала.

— Минут пять у меня будет, больше вряд ли.

— Димка, смотри! Вот тут, по карте! Где Сельская, — ткнул пальцем в нужном направлении напарник.

— Точно!

Димка едва не подскочил от радости.

Есть в любом городе такое явление, как стихийные свалки. Вот выбирает народ себе пустырь, или овраг, или еще какое место неудобное, и ну туда всю помойку тащить! Да не ведра с очистками картофельными, а что-то массивное, вроде кроватей, матрасов, холодильников...

Вот, до такой стихийной свалки тут если гнать, как раз минут пять и будет.

И городу хорошо, утилизация. И женщине... наверное.

— Мы тебя довезем. Только с огнем...

Далина кивнула.

— Готовьтесь. Гнать надо будет БЫСТРО! Не удержу — всем хуже будет.

А потом развернулась к огню.

Олег бросился к машине. А Димка смотрел. И видел... невероятное!

Вот женщина протянула руки — и огонь вдруг пополз к ее ладоням. Струями, языками, отдельными всполохами и протуберанцами, он собирался вокруг ее рук, наматывался, словно клубок, вот уже и кистей не видно, так ярко он светится, но... его становится меньше. И Дима даже отсюда видит, как гаснут языки пламени на верхних этажах, как они... да-да, они сползаются, словно змеи в брачный сезон, они так же сплетаются вокруг женщины, и чем больше огня, тем труднее ей приходится, вот, и брови сдвинуты, и по щеке из-под белой бейсболки катится капля пота. А огня все меньше и меньше. И дым отлично выдувается ветром.

Если ничего не горит, его же и не прибавляется!

Вот обе ладони уже полностью скрылись в огне, а последние струи словно нехотя сползают со стен, медленно извиваются, наматываются на ладони женщины, она осторожно сводит их вместе — и между ладонями уплотняется огненный шарик. А огня больше нигде и нет.

Вообще нет.

Только гарь на стенах. Дым еще, вонь, но это быстро проветрится, это исправимо. Главное — ничего больше не горит! А женщина делает шаг назад.

— Не... удержу долго.

Другого приглашения Диме и не надо.

— Помочь?

— Сама.

Женщина делает шаг к машине, второй...

Панкратов словно из канализации воздвигся.

— Ку-да?!

И Дима не выдержал. Видно же, девчонке этой плохо, кем бы она ни была, вон, губа прикушена, капля крови по подбородку ползет...

Да гори оно все ясным пламенем!

Удар получился точным — в подбородок капитану. Только подошвы в воздухе сверкнули, а куда идиот улетел Дима и не видел. Он старался всех распихать, чтобы никто не помешал этой женщине. Скорее, в машину, вот, на заднее сиденье...

— Олег, ГОНИ!!!

* * *

До пустыря они долетели не за пять минут — за три с половиной. А сколько правил нарушили, там и считать не надо.

Все. Может, еще и немного сверху. Да и плевать, важно, что женщина на заднем сиденье бледнеет с каждой секундой, а шарик между ее ладонями все ярче, и жарче, и маленькие язычки огня обвиваются вокруг запястий, и пытаются уползти на обивку, на одежду, а она держится, просто стискивает зубы, и даже прядь волос, которая ей на лицо упала, не поправляет, хотя та лезет в глаза и неприятно липнет к коже.

Вот и пустырь. Олег затормозил со свистом, Дима вылетел и сразу же распахнул дверь.

— Вот...

Далина едва выбралась из машины.

Да, это тоже надо, но тяжело, как же ей тяжело... машину снимать было легче. То есть людей... а, уже неважно!

Потому что шарик с угрожающим воем летит в направлении пустыря, и оттуда с таким же воем разбегаются бродячие собаки. А шарик падает строго посередине — и взвивается пламенем!

Его собрали в ладони!

Ему не дали расползтись, а он так старался, он так хотел, он ждал, он надеялся, он...

Он взлетает на высоту чуть ли не девятиэтажки — и оттуда обрушивается огненным дождем. Проливается на пустырь, жадно, с воем пожирает мусор, старую технику... тут что-то останется, кроме пепла?

Дима и Олег сами не поняли, как оказались в машине. А уж куда делась та женщина, они и вовсе не сообразили. Только что была рядом — и нет. Словно ее пламя сожрало. Может, оно и к лучшему?

Им бы сейчас ее надо назад везти, объясняться, что она, кто она, а ей это, похоже, ни к чему?

Вот и не надо.

Мужчины переглянулись. За их спинами пламя пожирало старый мусор. До земли. До золы.

— Ты ее запомнил? — тихо спросил Дима.

Олег потянулся к видеорегистратору, и демонстративно нажал кнопку сброса. Задержал палец.

— Димк, беда. У меня такой сбой... или сломался, гад?

— Сломался, — Димка со своей стороны, ему так было удобнее, вытащил карту памяти, и переломил пополам, а обломки выронил на землю. Еще и каблуком притоптал. — Вот беда-то?

— Да, не угадаешь...

На парковку с воем влетела машина гаишников. *

*— да, я в курсе официального названия, но есть же и народные, прим. авт.

Чуточку забегая вперед, отписываться парням пришлось долго. Но оба стояли на своем. Ничего не знают, не видели, не поняли, не заметили... так точно, дураки!

На том начальство и отстало. Премию, правда, им не дали, но люди-то живы остались! А это — главное.

* * *

Как Далина добралась домой, лучше было и не вспоминать.

Где ползком, где рывком... спасло только то, что от пустыря до дома было минут десять — пятнадцать ходьбы. Да и Костя сидел на скамейке у дома, ждал ее.

— Далька!

— Все в порядке?

— Да. Там все хорошо. Огня нет, еще люди подъехали, скорая... без жертв обошлось.

— Вот и отлично. Поможешь дойти?

— Опирайся.

Далина честно старалась не наваливаться на мальчишку всей массой. Получалось плоховато, так что Костя сбегал, отнес домой Василису, а потом помог уже Далине подняться. И та рухнула на кровать рядом с малышкой.

— Оххх... сейчас сдохну!

— Может, тебе таблеточку? Или еще чего?

Далина кивнула на шкаф.

Вообще, алкоголь она не уважала, но местную водку можно было пить в такой ситуации.

— Сто грамм.

Костя поморщился, но кивнул. Он отлично понимал, что это не алкоголизм. Далина сейчас выпьет, как лекарство, и уснет на несколько часов.

— Ваську покорми, она ворочается.

— Хорошо.

Голова разламывалась. Все же такой выброс силы даром не проходит. Он пойдет на пользу, Далина станет сильнее, но пока — пока ей просто плохо.

Мать и дочь спали.