— Это чертовски опасная клетка, — сказал он. — Если уж приходится сидеть в клетке. — Он мрачно рассмеялся. — Эти лунные японцы цивилизованные. Что ж, посмотрим. — Он взглянул на нее. — А как насчет тебя? Ты вернешься к звездам?
Она посмотрела на маслянистую пленку на поверхности напитка в своем бокале. — Вряд ли. Мне... здесь нравится. Думаю, мне бы понравилось строить мир.
Он хмыкнул. — Ты выйдешь замуж. У тебя будут дети. Внуки.
— Возможно.
Он пристально посмотрел на нее. — Когда это случится, вспомни обо мне, о том, кто сделал это возможным и за что получил по заднице. Вспомни об этом.
Он подвел ее к окну.
Она смотрела вдаль, словно богиня, наблюдая за происходящим. Буровая площадка представляла собой скопление массивных механизмов, покрытых толстым слоем пыли, и все это было залито искусственным светом. Над равниной висели неподвижные звезды, а люди и их техника сновали по древней разрушенной равнине, словно муравьи в скафандрах.
— Знаешь, это великий день, — сказала она. — Они воплощают в жизнь твою мечту.
— Мою мечту, как же. — Он налил себе еще саке и выпил залпом, как пиво. — Они украли ее у меня. И они идут вглубь. Именно это сейчас обдумывают "Нишизаки" и остальные. Я видел их планы. Огромные подземные города в планетной коре, рассчитанные на тысячи, даже сотни тысяч жителей, все они питаются тепловой энергией горных пород. Через пятьдесят лет на Луне могло бы поселиться в несколько раз больше людей, чем сейчас, и они бы усердно зарывались вглубь. — Он беспокойно взглянул на свои наручные часы.
— Что в этом плохого?
— Не в этом, черт возьми, дело. — Он посмотрел на покрытое шрамами лицо Земли. — Если мы закопаемся вглубь, то не сможем этого увидеть. Мы забудем. Неужели ты не понимаешь?
Но сейчас на буровой площадке началась какая-то активность. Она подошла к окну и сложила ладони рупором, чтобы приглушить свет в комнате.
Люди бежали прочь от центра площадки.
Раздался толчок. Здание под ней медленно содрогнулось. Землетрясение на тихой и неподвижной Луне?
Фрэнк взглянул на часы. Он ударил кулаком по воздуху и подошел к окну. — Как раз вовремя. Черт возьми.
— Фрэнк, что ты наделал?
Последовал еще один толчок, более сильный. Маленькая статуэтка Будды соскользнула с пьедестала и мягко опустилась на покрытый ковром пол. Ксения с трудом удержалась на ногах. Ощущение было такое, будто едешь в час пик в поезде.
— Все просто, — ответил Фрэнк. — Кумулятивные заряды, встроенные в обсадную трубу. Они проделали отверстия прямо в стенках ствола скважины, в окружающей породе, чтобы вода и вязкая субстанция попадали прямо в трубу и поднимались вверх...
— Прорыв. Ты устроил прорыв.
— Если я все правильно рассчитал, из этой дыры хлынет все содержимое гребаной Луны. Как будто прокололся воздушный шарик. — Он взял ее за руки. — Послушай меня. Здесь мы будем в безопасности. Я все рассчитал.
— А люди там, внизу, в кратере? Твои менеджеры и техники? Дети?
— Это будет день, о котором они будут рассказывать своим внукам. — Он пожал плечами и ухмыльнулся, его лоб блестел от пота. — Меня все равно посадят. По крайней мере, так...
Но тут из центра платформы вырвался столб быстро застывающей жидкости, который пробил себе путь сквозь саму платформу, разрушая окружавшие ее хлипкие здания. Когда столб поднялся достаточно высоко, чтобы на него упал ровный солнечный свет, льющийся с гор, он словно вспыхнул, и кристаллы льда засверкали сложными параболическими узорами, прежде чем обрушиться на землю.
Фрэнк взмахнул кулаком. — Знаешь, что это такое? Кероген. Смолистое вещество, которое содержится в горючих сланцах. В его состав входят углерод, кислород, водород, сера, калий, хлор и другие элементы... Я не поверил своим ушам, когда ребята из лаборатории рассказали мне, что они там нашли. Марико говорит, что кероген настолько полезен, что с тем же успехом мы могли бы найти в скалах куриный бульон. — Он хихикнул. — Куриный бульон из первичного облака. Я победил, Ксения. Благодаря этому выбросу я помешал им построить Бедрок-Сити, подземный город. Я знаменит.
— А как же лунные цветы?
Его лицо посуровело. — Да кому какое дело? Я человек, Ксения. Меня интересует судьба человека, а не кучка бесполезных растений, которые мы даже не можем съесть. — Он махнул рукой в сторону ледяного фонтана. — Посмотри туда, Ксения. Я победил будущее. Я ни о чем не жалею. Я великий человек. Я достигаю великих свершений.
Земля вокруг разрушенной буровой вышки начала трескаться, выпуская газ и кристаллы льда, и глубокое, древнее богатство Луны обрушилось на людей.
Фрэнк Паулис прошептал. — А что может быть прекраснее этого?
Она была во Тьме, летела, как одно из своих собственных семян. Ее окружали осколки разрушенной Земли и ее дети.
Но, конечно, она не могла с ними разговаривать; в отличие от Земли, во Тьме не было камней, и она не могла передавать свои мысли.
Это было время пронзительного одиночества.
Но оно длилось недолго.
Облако уже собиралось воедино, превращаясь в новую, более величественную Землю, которая сияла под ней, в сверкающий океан камней, в сотни раз больший, чем то маленькое местечко, откуда она прибыла.
И наконец она увидела, как величайшая из всех комет вырвалась из сердца этой Земли — огненный шар взмыл в небо и стремительно исчез в непроглядной Тьме.
Она упала в этот пылающий океан, и сердце ее наполнилось радостью от Слияния Земель.
В последний миг своей жизни она вспомнила о Дающем.
Она была первой, и Дающий породил ее. Без Дающего, который питал Землю, ничего бы не было.
Ей хотелось выразить свою любовь к нему. Но она знала, что это невозможно.
Однако чувствовала, что он и так все знает.
Глава 21
Возвращение на родину
После путешествия к звездам Мадлен и Бен вернулись в безмолвную Солнечную систему.
Прошло больше ста лет. Сами они постарели меньше чем на год. На удивление, на дворе был 2240 год — невообразимая, футуристическая дата. Мадлен была готова к тому, что их ждет еще один исторический дрейф и культурная изоляция.
Но не к тишине.
По мере того как пролетали долгие недели их полета от точки Лагранжа до центра Солнечной системы, а скопление света, которым была окружена внутренняя часть системы, становилось все ярче, их обоих все сильнее охватывало беспокойство. Наконец они подлетели достаточно близко, чтобы разглядеть Землю в телескопы "Предка". Они склонились над мониторами.
Земля была ослепительно белой.
Лед наступал с обоих полюсов, подбираясь к экватору. Очертания северных континентов едва виднелись под огромными ледяными щитами. Цвета жизни — коричневый, зеленый и синий — сосредоточились в узкой полосе вокруг экватора. То тут, то там на ночной стороне планеты Мадлен различала вспышки пожаров и взрывов. Корабли гайджинов кружили вокруг Земли, перемещаясь от полюса к полюсу. Их прямоточные двигатели испускали золотой свет, который отражался от льдов и океанов. Гайджины наносили на карту и изучали Землю, продолжая следовать своим грандиозным и терпеливым планам.
Мадлен и Бен были потрясены. Они часами изучали Землю, почти не разговаривая, забывая о еде и сне.
Бен, переживавший за свою жену и народ Тритона, замкнулся в себе и отдалился от Мадлен. Мадлен с трудом переносила одиночество. Во сне ей снились яркие образы дрейфующих инопланетных артефактов.
Корабль-цветок гайджинов вывел их на орбиту вокруг Луны.
Наконец к ним вышла Немото. Она появилась в тесном, обшарпанном служебном модуле "Предка времени сновидений" в виде третьей фигуры — цифрового призрака, соткавшегося из облака кубических пикселей.
Ее взгляд остановился на Мадлен. — Мичер. Вы вернулись. Вас ждали. У меня есть для вас задание. — Она улыбнулась.
— Не верю, что вы еще живы, — сказала Мадлен. — Должно быть, это какая-то виртуальная симуляция.
— Мне плевать, что вы думаете. В любом случае вы никогда этого не узнаете. — Немото была маленькой, сморщенной, с лицом, похожим на жесткую маску, словно с возрастом она деградировала до какой-то более примитивной формы человека. Она огляделась. — Где модуль ФГБ?.. А, вот он. — Очевидно, она только что загрузила краткое описание их миссии от своего виртуального двойника, который путешествовал вместе с ними. Она сердито посмотрела на них. — Вечно лезете не в свое дело, да, Мичер?
Мадлен провела рукой сквозь тело Немото; пиксели заплясали, как бабочки. Для Мадлен, которая на десять десятилетий отставала от своего времени, эта проекция была впечатляющей новинкой. Задержки во времени не наблюдалось; Немото — или проектор — должна была находиться здесь, на Луне или на лунной орбите, иначе ее ответы запаздывали бы на несколько секунд.
— А что насчет Тритона? — напряженно спросил Бен.
Лицо Немото ничего не выражало. — Тритон молчит. Молчать — это разумно. Но ваша жена все еще жива.
Мадлен почувствовала, как Бен слегка расслабился.
— Но, — сказала Немото, — колония под угрозой. Флот кораблей-цветков и заводов гайджинов движется от астероидов. Они уже на орбитах Юпитера, Сатурна и даже Урана. У них там есть проекты, например на спутнике Юпитера Ио, о которых мы ничего не знаем. — На ее лице отразился гнев, который она не могла скрыть даже спустя столько времени, и собственнические чувства. — Земля, конечно, разрушена. И хотя эти глупцы там, внизу, об этом не знают, Луна сталкивается с долгосрочным кризисом ресурсов, особенно металлов. И так далее. Гайджины побеждают, Мичер. Тритон — единственная точка опоры, которая есть у нас, людей, во внешней системе. Последняя ниточка. Мы не можем позволить гайджинам захватить его.
И у нее есть план, — с замиранием сердца поняла Мадлен. — План, в котором я участвую. И она тут же с головой окунулась в интриги и манипуляции Немото.
Бен нахмурился. Он задал Немото несколько острых вопросов о ее присутствии, влиянии и ресурсах. Какова сейчас политическая ситуация? Кто ее поддерживает? На какие средства она действует?
Она не ответила ни на один из его вопросов. Она даже не сказала, где находится, прежде чем исчезла, пообещав — или пригрозив, — что вернется.
Мадлен проводила долгие часы у иллюминаторов, наблюдая за Луной.
Луна находилась под контролем жесткой структуры федерального правительства, которая, казалось, идеально сочеталась с рядом корпоративных альянсов, выросших в основном из японских компаний, финансировавших первые волны лунной колонизации. Лунные власти позволили "Предку" выйти на широкую двухчасовую орбиту, но не разрешили Мадлен и Бену приземлиться. Мадлен было ясно, что для этих занятых лунных обитателей вернувшиеся со звезд путешественники не представляли никакого интереса.
Огромные светящиеся корабли-цветки гайджинов кружили вокруг Луны от полюса до полюса.
Эта новая Луна светилась зеленым и голубым — цветами жизни и человечности. Японцы, живущие на Луне, усеяли огромные кратеры — Коперник, Эвдокс, Гассенди, Фра Мауро, Циолковский, Верн и многие другие — куполами, под которыми хранились запасы воды, воздуха и всего необходимого для жизни. Ландсберг, первая крупная колония, оставалась столицей. Купола стали огромными, гребни некоторых из них возвышались на два километра над древним реголитом. Это были шестиугольные каркасные конструкции, поддерживаемые гигантскими обитаемыми башнями. Некоторые купола соединялись крытыми дорогами и линейными поселениями, над лунными морями тянулись светящиеся линии. Японцы планировали возвести такие конструкции по всей поверхности Луны, превратив ее в "дом-мир". Это было бы похоже на огромный дендрарий, непрерывно управляемую биосферу.
Все это, как узнала Мадлен, подключившись к информационной сети, охватывающей новую планету, стало возможным благодаря огромным буровым установкам, которые назывались шахтами Паулиса. Сам Фрэнк Паулис все еще был жив. Мадлен ощутила прилив гордости от того, что представитель ее собственного "древнего" поколения добился такого величия. Но спустя пятьдесят лет после своего грандиозного технического триумфа Паулис впал в немилость и был изолирован от общества.
Виртуальная Немото снова материализовалась.
Мадлен узнала, что Немото, насколько было известно, все еще жива. Но она надолго исчезла из поля зрения. Ходили слухи, что она жила отшельницей на обратной стороне Луны, которая до сих пор относительно необитаема. Судя по всему, у нее случился нервный срыв, который длился десятилетиями. Немото ничего не рассказывала ни об этом, ни о себе, ни даже об истории, которую Мадлен и Бен пропустили. Она хотела говорить только о будущем, о своих проектах, как и всегда.
— Хорошие новости. — Она улыбнулась, и ее лицо стало похоже на череп. — У меня есть корабль.
— Какой корабль? — спросил Бен.
— "Гурруту". Один из моих колониальных кораблей. Он уже дважды совершил путешествие от Земли до Нептуна и обратно. Сейчас он на высокой околоземной орбите. — Она выглядела задумчивой. — На самом деле там безопаснее, чем на орбите Луны. Здесь его захватили бы и разобрали на металлы. — Она изучающе посмотрела на них. — Вам нужно лететь на Тритон.
Бен кивнул. — Конечно.
Немото пристально посмотрела на нее. — А вы, Мичер?
Конечно, Бен должен, — подумала Мадлен. — Там, на холоде, его люди, они борются за выживание. Это его жена, которая каким-то чудом до сих пор жива, несмотря на то, что проделала этот долгий путь длиной в сто лет. Но, несмотря на амбиции Немото, меня это не касается.
Однако, глядя на хрупкую виртуальную фигуру Немото, которая упрямо выживала и упрямо боролась, Мадлен чувствовала, что разрывается на части. Возможно, ты уже не так равнодушна ко всему этому, как раньше, Мадлен.
— Даже если мы доберемся до Тритона, — сказала она, — что будем делать, когда окажемся там? Что вы задумали, Немото?
— Мы должны остановить гайджинов и всех, кто придет за ними, — мрачно ответила Немото. — Что еще нам остается?
Им предстояло провести месяц на околоземной орбите, занимаясь "Гурруту".
Колониальному кораблю было уже несколько десятков лет, и он порядком износился. "Гурруту" был собран на основе центральной жидкостной криогенной ступени ракеты "Ариан-12". Это был простой цилиндр с внутренними топливными баками, отремонтированными и приспособленными для жилья. Основным жилым помещением "Гурруту" был большой резервуар для водорода, а меньшая кислородная емкость использовалась для хранения. По всей длине водородного бака через ряд сетчатых перекрытий тянулась лестница, которая доходила до приборной панели.
Снаружи были прикреплены большие, хрупкие на вид крылья солнечных батарей. Но в тускло освещенных окраинах Солнечной системы энергию вырабатывали восстановленные ядерные реакторы. Это были старые технологии: тяжелые архаичные агрегаты советской эпохи под названием "Топаз". Каждый "Топаз" представлял собой нагромождение труб, патрубков и стержней управления, установленных на большом конусе радиатора из гофрированного алюминия.
На одном конце центрального блока находились стыковочный узел и приборный модуль, а на другом — группа ионных ракет. Ионные двигатели подходили для длительных, измеряемых годами, миссий к внешним планетам и за их пределы. И они работали, переправили йолгну на Тритон. Но эти двигатели требовали значительной модернизации: они тоже были устаревшими. Новейшие лунные японские термоядерные двигатели на гелии-3, как узнала Мадлен, были гораздо более эффективными.
