Книга перемен

— И сколько их там?

— Дык пара дюжин точно есть, а может, и поболее, я ж того, не считал...

— Вот и давай-ка посчитаем. Где они у тебя?

— В сарае, сам знаешь, их в холоде держать надо.

Пикси действительно оказалось чуть больше двух дюжин — двадцать семь штук. Приличный улов... И пока что потери перекрывает, но это ненадолго. Хорошо хоть, в неволе они размножаются ничуть не хуже, чем в природе, но это будет только летом...

— Хорошо, но мало, — Том сложил пикси в ящик. — Эти твари способны угробиться самым тупым способом, и чем тупее, тем лучше...

— Ну, я видел джерри, который додумался отлить на высоковольтный кабель... Ну, правда, я его чуток "Конфундусом" приложил, но он и без того напарнику доказывал, что достанет.

— Я так понимаю, это был его последний успех?..

— Ха! Там вообще всё коротнуло, а мы вломились, пленных освободили и устроили резню... — Валентайн оскалился. — Мразь там была первостатейная, но зато и дисциплина никакая, коменданта с бабы сдёрнули, так он в ноль был вообще, нас за своих принял... Сначала. Потом-то, он, конечно, протрезвел и много чего рассказал... Такого, что мы его на колючей проволоке повесили.

Валентайн приложился к бутылке и встал.

— Ладно, пойду я, — вздохнул он. — Сам понимаешь, на ферме дело всегда есть...

Том понимал — он и сам не любил вспоминать художества джерри, которые на Западе придерживались хоть каких-то рамок — очень и очень условных... А на Востоке не отказывали себе ни в чём. Говорят, обращаясь перед нападением к войскам, Гитлер процитировал Гриндевальда — "Я освобождаю вас от химеры, именуемой совестью"... Правда, теперь немецкие борзописцы это с пеной у рта отрицают, но слушать их — затея столь же глупая, что и десять лет назад. Зато теперь есть тема для урока у пятого курса, раз уж первый в новом триместре урок должен быть общим для всех факультетов.

Выгрузив пикси в отдельную клетку и оставив их просыпаться, Том прошёлся по виварию и решил поискать ещё одного боггарта — на всякий случай. Им в этом году не везло — одного грохнули Прюэтты, уронившие — или "уронившие" с лестницы шкаф, второго гриффиндорские третьекурсники взорвали вместе с тумбочкой, третий пока что был цел и смирно сидел в сундуке — но он и с учениками пока не сталкивался. И кстати о близнецах — идею-то они высказали вполне толковую. Действительно, навести на сундук кинокамеру и включить, а открыть его верёвкой из соседней комнаты — всё равно, судя по урокам, дальше футов пятидесяти боггарт человека не замечает... Надо будет попробовать.

Пройдясь по виварию, Том проверил всех его обитателей. Вообще-то, домовики за ними исправно следили, но проверка не помешает — всё-таки домовики не особо умны и лишены инициативы — по большей части — так что с нештатной ситуацией могли и не справиться. За ними, конечно, присматривает Тоби, но этот деятель — сам по себе нештатная ситуация, так что оставлять его без надзора нельзя.

В виварии, однако, всё было в порядке, и Том отправился к себе — накопились мелочи, до которых во время триместра не доходили руки, зато теперь, на дежурстве, с ними можно было спокойно разобраться...

Когда камин в кабинете вспыхнул зелёным, Том мысленно отвесил себе оплеуху — нельзя же говорить, что дежурство спокойное, пока оно не закончилось. Даже думать нельзя... А младший Моуди, выскочивший из камина, вряд ли явился с хорошими новостями.

— Аластор? — Том отложил список вопросов для проверочной работы. — Что случилось?

— Тот террорист, которого захватили вместе с Вейром... — ответил аврор. — Его поместили во внешний блок, но он его подорвал, погиб сам и убил двух охранников.

— Та-ак... — Том напрягся. — В его смерти вы уверены? И вообще, что там произошло?

Внешний блок — недоступная для дементоров пристройка — служил камерами предварительного заключения для особо опасных преступников, и выдержать мог многое... Всё, что слабее восьмидюймового морского снаряда — точно, устроить такой взрыв при помощи магии проблематично, а в условиях Азкабана и вовсе нереально. Пока его конвоировали? Нереально вдвойне — протокол требовал вести заключённого со скованными за спиной руками и кляпом под конвоем пятёрки авроров, он физически не смог бы ничего наколдовать, да и если бы смог — погибли бы все пятеро.

— Да в том и проблема, что никто ничего понять не может, — ответил Аластор. — Меня к вам отправили как раз поэтому — пока ещё Отдел Тайн всю бюрократию провернёт... Вас хотя бы уже можно привлечь на помощь.

— Всё не так просто, — покачал головой Том. — Но в целом верно, так что я вас слушаю.

— У меня с собой воспоминания, — Аластор достал из кармана флакон с серебристыми нитями.

— А вот это очень хорошо... — приказ Военного Министерства позволял Аврорату привлекать специалистов для консультаций — но не в ущерб основным задачам. То есть, лично наведаться в Азкабан Том не то чтобы не мог — но это требовало от него изрядных бюрократических усилий. А воспоминания... Если их брали правильно, там даже запах будет.

Запах был — кровь, дерьмо и гарь, как обычно, когда кого-то взрывают... Обычно, правда, ещё воняет сгоревшей взрывчаткой, но тут обошлись магией, так что кое-чего всё же не хватало.

Много чего не хватало, откровенно говоря, и в первую очередь — камеры. Наружные стены из местного камня уцелели, но внутренние кирпичные снесло почти начисто, пол растрескался, а деревянное перекрытие рухнуло и частично сгорело. Оба погибших охранника стояли у двери, как и положено, и выбитая взрывом стена превратила бедолаг буквально в отбивную, самого же боевика буквально распылило.

— Дела... — протянул Том, изучая картину. Аврорам можно было только посочувствовать — даже ему было слегка не по себе, а уж не имевшим реального опыта парням из охраны, видевшем всё это живьём, пришлось тошно... Что ж, кое-что уже понятно, но вопросов от этого только больше.

Том прошёлся по камер, внимательно глядя под ноги, и остановился в углу рядом со сливом. Ни унитаза, ни раковины, полагавшихся обитателю камеры, конечно, уже не было, но сантехника Тома и не интересовала. Полноценным сапёром он, конечно, не был, но как устроить максимально разрушительный взрыв с минимальными усилиями, его учили. И... Да, вот оно — неровное пятно фута в два с половиной, камень в котором оплавлен и густо иссечён трещинами. Слишком круглое пятно...

Том потряс головой и отодвинул думосбор.

— Посмотрите в углу, перед сливом, примерно на два фута ближе к центру, — сказал он. — Взрыв произошёл там, и это, похоже, был магический круг... Но что именно это было — вам скажут разве что невыразимцы.

Да и то не факт, потому что магические круги и прочие фигуры предназначены именно для равномерного высвобождения энергии, и как заставить их взорваться, Том не представлял. Он вообще был уверен, что это в принципе невозможно... И не исключено, что это был не круг, а нечто иное — но что ещё могло оставить такой след, он не представлял. Гриндевальд вообще был больным ублюдком с богатым воображением, и мог придумать самую невероятную дрянь... Но вертеть на палочке фундаментальные законы он не мог, так что, вероятно, круг всё-таки можно взорвать.

Идея была достаточно интересной, и Том потратил весь оставшийся день на то, чтобы её как следует обдумать. Правда, так ничего и не надумал, даже основательно покопавшись в библиотеке — но кое-какие мысли появились. Надо бы, конечно, кое-что уточнить...

— Слушай, офуда же могут быть заряжены чем угодно?

— Ну да, а что? — Сакура подозрительно пошевелила ушами.

— И взрыв с их помощью можно устроить?

— Можно, а зачем? Нет, когда-то такой трюк был в ходу, но с тех пор, слава всем ками-сама, придумали порох...

— И насколько мощный был взрыв?

— Ну, если брать лучшую бумагу и тушь, и всё устроить по всем правилам фусуи, то... Ступню, если наступить, оторвёт.

— А если не на бумаге?

— Ну... Тогда, в принципе, можно и больше, только смысл какой?

Пришлось рассказать. Сакура внимательно выслушала, повела ушами и заключила:

— Да, очень похоже, что он начертил большую взрывную печать, к тому же усиленную, и взорвал себя вместе с теми врагами, до которых смог дотянуться. Достойная смерть... — Сакура сложила ладони перед лицом, склонила голову и закрыла глаза. — Он был достойным воином. И те два стража — тоже, ведь они встретили смерть на посту, исполняя свой долг.

Сперва Том чуть было не возмутился. Затем вспомнил, насколько у японцев своеобразные взгляды на жизнь и особенно на смерть... Да и с другой стороны, расколоть этого боевика не смогли, ущерб он нанёс, и немалый... В любом случае, значения это уже не имело. Для авроров, во всяком случае — дело придётся отправить архив, так ничего и не выяснив, разве что невыразимцы что-то найдут и поделятся...

Для Тома, скорее всего — тоже, но с нюансами. Во-первых, боевик мог быть и не один — и даже наверняка был не один. Во-вторых, оставалось неизвестно, зачем он вообще явился — а главное, было это его личной инициативой или же чьим-то приказом? В-третьих — почему боевик не попытался сбежать и не стал выжидать момента для побега? Ведь насколько можно судить по остаткам документов и словам свидетелей, эти люди считали, что даже их смерть должна принести пользу делу Гриндевальда...

И, уже вернувшись домой, Том неожиданно подумал: эта смерть, со всей её жестокостью и разрушениями, была настолько неуместной... Полно, да была ли она вообще?