Попавшие 3

  Лифт. Заблокирован. Об этом красноречиво говорила надпись на электронном табло над входными створками. На всякий случай Макс надавил на кнопку, но двери не открылись.

  Клинцов прошел мимо.

  Коридоры уровня Дельта были похожи на лабиринт. К счастью, перед каждым поворотом, на каждой развилке висел указатель. Среди прочего была изображена и короткая лесенка. И Макс шел в указанном направлении, чувствуя себя Тесеем в гостях у Минотавра.

  Налево... Направо... Снова налево...

  Люди торопились. Кто-то потерял очки. Следующие за ним втоптали их в пол. Кто-то бросил или выронил блокнот. Еще дальше валялся невесть откуда взявшийся окурок, истлевший до фильтра уже на полу.

  Макс боялся, что дверь окажется запертой. Что делать в этом случае, он не знал. Придется возвращаться назад, искать Дока...

  Док...

  Максу не давал покоя тот факт, что он бросает Назарова в беде. С другой стороны, нужно было спешить на помощь Сане и Оксане. Что сними? Где они? Удалось ли Глушакову вытащить девушку из ее тюремной камеры? А если нет? Если Саню уже схватили?

  В голову лезли мысли, от которых становилось совсем тошно.

  Макс ускорился. Из-за писка сирены он не слышал собственных шагов, как будто на ногах были не тяжелые сапожищи, а бальные пуанты. Движения, с поддержкой сервоприводов давались невероятно легко. Как и дыхание — воздух проходил через систему фильтров и клапанов, отчего был немного "резиновый".

  Поворот направо и выход.

  Макс облегченно вздохнул, когда увидел, что дверь последний уходящий не закрыл — совсем чуть-чуть не хватило, чтобы она захлопнулась. Максим рванул к ней, как будто опасался, что она закроется перед его носом. Вышел на лестницу.

  Здесь рев сирены был не настолько насыщенный, но и абсолютно тихо не было. Максим начал подниматься по лестнице. Шел не спеша, поглядывая наверх через просвет. Добрался до двери минус третьего этажа. Эта была заперта и более того — заблокирована.

  Снова лестница. Макс считал ступени, прижимался к перилам и смотрел наверх. Никого. Ничего. За две ступени до площадки на минус втором сирена резко заткнулась, и стало по-настоящему тихо.

  Дверь заперта. Заблокирована. Логично. Дальше, наверх.

  Но и там Клинцова ожидало разочарование — дверь заперта.

  И что теперь? Выше уже не подняться, последний подземный этаж, а выход в наземный корпус находился где-то там, за дверью и сетью коридоров.

  Максим скрипнул зубами. И как будто это сработало как спусковой механизм — внизу, прямо под ним рвануло так, что вздрогнул пол. Вздрогнул так, что Макса подбросило вверх, несмотря на его приличный вес в защитном костюме. Подбросило невысоко, а сервоприводы помогли удержать равновесие.

  Помимо взрыва был еще какой-то металлический грохот. Глянув в просвет между лестничными пролетами, Клинцов увидел искореженную, сорванную с петель стальную дверь. Она лежала на лестнице между минус вторым и минус третьим уровнями.

  Это был шанс.

  Прижимаясь к стене, не спеша Макс начал спускаться по лестнице. Двери сами по себе не взрываются. Тут что-то другое. Что именно — не понять. И не разглядеть, потому что всю площадку перед входом на минус второй затянуло дымом и пылью.

  Что же могло случиться?

  Он медленно приближался к дверному проему. Как он ни старался не шуметь, но тяжелые боты гулко ступали по каменной поверхности, заставляя Максима морщиться.

  Макс был сосредоточен настолько, что, казалось, был готов ко всему. Но когда ему навстречу вышел человек в добротном снаряжении и автоматом в руках, это оказалось для него неожиданностью. При этом противник отреагировал первым и направил оружие на Клинцова. Но сделать большего не успел. Макс действовал на рефлексах, а моторика костюма дала ему преимущество в скорости. Он ударил инстинктивно. Тело подалось вперед, а кулак угодил в лицо целящегося в него человека. Сила удара была такова, что стрелку смяло нос, а его самого отбросило назад. Он мог улететь далеко вглубь коридора, но наткнулся на развороченный дверной косяк, приложился затылком, снова был отброшен, теперь уже вперед, и плашмя рухнул на пол.

  Макс изготовился для нового удара, но его не потребовалось — противник отправился в нирвану. Автомат, которым тот так и не успел воспользоваться, выпал из его рук и теперь лежал у ног победителя. И это было то, чего так недоставало Максиму все это время. Придумав свой знаменитый револьвер, мистер Кольт не только уравнял шансы созданных разными людей, но и значительно облегчил им существование в агрессивном мире.

  Клинцов поднял автомат. Оружие было ему незнакомо, но ничего сверхъестественного — привычный булл-пап с рожковым магазином, приличным обвесом и голографическим прицелом. Единственное, что напрягало — это наличие защитных перчаток на руках. Пальцы в них были слишком толстыми, чтобы поместиться в предохранительную скобу. Впрочем, разработчики костюма учли этот нюанс, поэтому на тыльной стороне указательных пальцев — обоих — имелся эдакий накладной коготь, каковым можно было цепляться за спусковой крючок хоть левше, хоть правше. Не очень удобно, но лучше так, чем совсем никак.

  Макс бросил короткий взгляд на поверженного врага. Это был не секьюрити, каковые дежурили на подземных этажах лаборатории. И вряд он имел какое-то отношение к подразделению охраны, прикрывавшей объект в наземном комплексе. Спецназовец? Пожалуй. И все же Макс больше склонялся к мысли, что перед ним один из тех самых Избранных, которых в иной реальности звали Храмовниками или сектантами. Слова разные, а смысл один: перед ним был враг, с которым невозможны компромиссы. Хотя бы потому, что он давно утратил свою идентичность и покорно подчинялся воле существ, которые проникли в этот мир через Портал, безрассудно распахнутый профессором Покровским.

  "Мы открыли врата Ада!"— сказал он. Жаль, что тогда Макс не воспринял буквально его слова. Хотя... А что бы это изменило?

  Макс присел перед телом поверженного противника, чтобы собрать трофеи. В первую очередь его интересовали запасные магазины. Во вторую... Он не успел ничего забрать. Дым, порожденный взрывом развеялся — причем вверху он был гуще, чем ближе к полу. И только поэтому Макс разглядел в глубине коридора еще одного Избранного, держащего на плече устройство, с которым Клинцов имел дело на полигоне испытаний "трофейного оружия". Это был довольно приличный американский гранатомет SMAW. Выстрел именно из него разнес двери — теперь в этом не было никаких сомнений. И, пока Максим наслаждался победой, стрелок успел сменить картридж и снова целился, на этот раз в Клинцова.

  Они начали действовать одновременно. Макс, если и опоздал, то на долю секунды. Вспышка позади стрелка и почти совпавший с нею хлопок оповестили о том, что снаряд устремился к цели. Макс прыгнул в сторону, уходя с траектории его полета. Успел. Но что толку? Граната ударила в стену в паре метров от него. Раздался взрыв, сбросивший Клинцова с лестницы. Он покатился кубарем, оглушенный и ошарашенный. Он не верил в чудеса, и первое, что пришло в голову, было — вот и все. Лестница закончилась, Макс врезался головой в стену, клацнул зубами, едва не откусив язык. Замер.

  Вот и все...

  Но время шло, а сознание не покидало его. Теперь, вспоминая произошедшее, он не был так уж уверен в том, что это был его последний бой. И все больше склонялся к мысли о том, что защитный костюм спас ему жизнь. А если окажется, что и кости не поломаны, и мясо на отбито, так и вовсе при случае стоит поставить свечку за того, кто создал это чудо техники.

  Прежде чем Макс решил подняться, на лестнице появился гранатометчик. Правда, теперь в его руках был точно такой же автомат, как и у Клинцова. Причем Максим каким-то непостижимым образом умудрился не потерять оружие — механическая перчатка удерживала его за рукоять мертвой хваткой. И когда противник начал поднимать свой ствол, Макс резко вскинул руку с оружием и,— хвала богам! — ловко подцепив металлическим "когтем" спусковой крючок, выпустил в Избранного очередь. Максима впечатлил тот факт, что удерживаемый одной рукой автомат почти не дернулся, и все пули ушли в цель, изрешетив грудь сектанта.

  Как-то так...

  Тело противника скатилось по лестнице и навалилось на ноги Макса. Глядя на него, Макс не испытывал ни угрызений совести, ни сожаления. Все это осталось где-то далеко позади. Оно возвращалось лишь в минуты затишья, да и то не слишком часто.

  Макс подтянул ногу, уперся в бездыханное тело, оттолкнул его от себя. Лишь после этого осмотрел себя сквозь припорошенное пылью стекло забрала. Костюм оказался прочнее, чем он даже рассчитывал. Осколки гранатометного выстрела оставили на пластинах лишь едва заметные царапины. А пыль со стекла и вовсе легко удалялась мягкой внутренней поверхностью перчатки. Он встал, покрутился туда-сюда и пришел к выводу, что тяги не пострадали вовсе, все механизмы в норме. Именно об этом оповестили его пробежавшие по экрану строчки информации — сначала белые, но одна за другой меняющие цвет на зеленый. Слова незнакомые, однако в общем и целом смысл понятен.

  "Знать бы еще, как всем этим добром управлять..."

  На этот раз никто не помешал ему обобрать покойника. Впрочем, Макс не жадничал, взял лишь самое необходимое — патроны, снаряженные в магазины. При этом он посматривал в сторону минус второго. Сколько ИХ там еще?

  Никто не появился, но это ни о чем не говорило.

  Помимо боеприпасов Клинцов взял с тела портативную рацию. Пригодится.

  Макс сменил магазин, приготовил оружие к бою и начал подниматься по лестнице. Дверь на минус первом закрыта. Но ведь как-то же попали на минус второй Избранные?

  "Значит, нам туда дорога...",— мысленно пропел Макс.

  Задымление исчезло, а фильтры костюма исправно чистили поступающий воздух, поэтому Макс не ощутил даже намека на гарь или пороховые газы. Он пристроился у развороченного дверного косяка, стараясь не смотреть на отброшенное взрывом в угол тело первого Избранного. На нем не было защитного костюма, поэтому покорежило его знатно. Вдох-выдох, резкий разворот и шаг вперед. Ствол автомата, как лазерная указка, прошелся по пустому коридору. На полу лежал отработанный гранатомет без боезапаса.

  Больше никого и ничего.

  Макс вошел в коридор, хрустя попадавшими под ноги каменными крошками. Звук внутрь шлема поступал через улавливающее устройство, но все равно Максу казалось, что без этой консервной банки на голове он слышал бы лучше. Да и обзор оставлял желать лучшего. То и дело приходилось крутить головой, чтобы уловить больше информации. Благо еще, что коридор на входе был прямой, и можно было не ожидать удара с фланга.

  Передвигаясь приставным шагом, держа автомат наизготовку, Максим пошел по коридору. Раздвижные двери лабораторий были заблокированы, за редкими окнами можно было разглядеть пустые от персонала помещения.

  Никого.

  Поворот направо. Снова короткий коридор. Теперь налево...

  Пуля ударила его в плечо, отвратительно лязгнула по металлу, зажужжала, уходя рикошетом в сторону. Сила удара слегка развернула корпус, но упрямые сервоприводы тут же вернули его в исходное положение. Коготь на пальце надавил на спусковой крючок, послав очередь в выглядывавшего из-за угла противника, однако тот успел спрятаться. Пули раскрошили угол, не причинив ему вреда.

  Прочность костюма придавала Максу уверенности. Он не стал прятаться, прижался к стене слева и начал медленно приближаться к повороту.

  Его противник оказался не пальцем деланный. Он не стал высовываться, он пошел другим путем. Макс заметил, как из-за угла высунулась рука и коротким взмахом бросила что-то под ноги Клинцову. Макс увидел подпрыгнувшую на полу гранату, не стушевался, с ходу отбил ее "щечкой", отправив обратно за угол, а сам переместился к стене справа и прижался к заблокированной двери.

  Взрыв. Осколки застучали по стенам, пролетели мимо ниши, в которой спрятался Клинцов, вместе с ударной волной...

  Кстати, улавливающее звук устройство глушило чрезмерно громкие звуки — Макс окончательно осознал это только сейчас. Рвануло совсем близко, он же услышал лишь хлопок.

  А теперь нельзя было терять времени.

  Максим шагнул вперед и быстрым шагом добрался до поворота.

  Его противник был все еще жив, хотя его здорово посекло осколками. Но он упрямо полз к выпавшему из рук автомату. Макс добил его одиночным, из милосердия. Проходя мимо, подобрал запасной магазин, пристроив его сумку к уже имевшимся. И тут же заметил лежавший на полу неподалеку от тела какой-то предмет, похожий на брелок ПДУ. Впрочем, этот прибор отличался от обычной автомобильной "дисташки". На нем была только одна кнопка и две лапочки — красная и зеленая.

  Хм...

  Макс взял прибор в левую руку. Отошел от тела поверженного противника и тут же отметил, как призывно мигнула красная лампочка на брелоке, когда он приблизился к запертой двери лаборатории.

  Любопытно...

  У Макса появилась мысль, которую он тут же опытно проверил: надавил на кнопку большим пальцем. И угадал! Лампочка над замком сменила красный цвет на зеленый, та же смена цвета произошла и на брелоке.

  Макс сделал еще один шаг, и двери лаборатории перед ним распахнулись.

  Да это же мастер-ключ!

  Макс вошел в просторное помещение.

  Это была та самая лаборатория, какой ее себе представлял Клинцов. Лаборатория аномальных материалов. Слева от входа под продолговатой колбой на фарфоровой тарелочке лежало нечто, похожее за покрытый зеленой плесенью кусочек камамбера. Возможно, это и был сыр, и какой-то шутник поместил его на испытательный стенд. Почему бы и нет? У ученых тоже есть чувство юмора. Наверное. С трех сторон колбу окружали направленные на нее электроды. О том, что произойдет, если пустить через них ток, можно было только гадать. Справа от двери находился еще какой-то образец, но какой именно, понять невозможно, так как емкость, в которой он находился, была непроницаемо черного цвета. Дальше вглубь помещения стоял сосуд, похожий на термос. К нему тянулись металлические трубки. Напротив разместился зажатый в тисках... Наверное, это был ржавый костыль, каковыми крепят рельсы к шпалам. По крайней мере, именно так он выглядел. Были в этом музее несуразностей и другие экспонаты. Но самым примечательным Макс посчитал тот, который висел у дальней стены. Именно висел, в воздухе, окруженный подковообразными штуковинами, обмотанными проволокой. Внешне он был поход на каплю воды размером с кулак. Он медленно менял форму, сохраняя при этом стремление к шарообразности. И переливался под светом направленной на него лампы, как будто это был чистой воды бриллиант.