И с беременными, к счастью, обошлось без катастроф. Отец Эрнесто порекомендовал нам здешнего попа. Ничего оказался этот отец Хорхе, вполне понимающий.

Как и ожидалось, очередной ход сделал капитан Васильев.

— Господа и дама, — Петр Никодимович, хоть и видел, что это обращение не особо нравится товарищам, упорно его держался. — Имею мысль.

Последовали приглашающие кивки.

— Вы говорили, что надо бы сходить на 'Мартин' до Саванны. Согласен, но у этого похода будет дополнительная цель.

Реакция была совершенно ожидаемой для всех, в том числе и бравого моряка:

— Какая?

— Я собираюсь — как это вы говорите — обкатать команду, то есть экипаж. По расчету со скоростью двадцать узлов придется идти в одну сторону пятнадцать дней с небольшим. С запасом — все восемнадцать. Ну пусть даже три недели. Обратно столько же. И еще стоянка в Саванне. Полагаю, она не меньше недели. А за это время доделают новый корабль. Кстати, мы так и не решили: как его назвать. Предлагаю 'Корморан'.

Произнесено было с ударением на последний слог.

Пришельцы переглянулись.

— Петр Никодимович, это по-каковски?

— По-испански. Птица такая... э-э-э... морская, — тут капитан схватил карандаш и листик бумаги и довольно уверенно начертал профиль. — Вот эта.

— Видимо, в Морском корпусе хорошо учили рисованию, — вежливо констатировал зам.

— Кажется, это баклан, — неуверенно отметил зав.

— О, точно, баклан, — оживился капитан, — надо же, забыл слово.

Против никто не высказался, а Тамара Ивановна даже похвалила название, охарактеризовав его как 'звонкое'.

— С этим разобрались. Осталось продумать в деталях: что нам делать в этой самой Саванне.

И народ принялся думать, предлагать, спорить, критиковать. Короче, действовать привычным образом.

Глава 29. Поломка планов

Разумеется, отец Эрнесто не поломал планы лично. Он всего лишь озвучил приглашение от сеньора консула прибыть в Асунсьон на переговоры.

— С чего бы такое? — вслух удивился зав.

Зам, правда, ничего не сказал, но также навел на физиономию удивление.

— Господа, я право же, ничего не знаю.

— Но, святой отец, даже если вы не знаете в точности, все равно можете предположить. Мы вас внимательно слушаем. И согласитесь: если мы будем знать заранее предмет беседы, мы лучше сможем к ней подготовиться. Это и в интересах Республики.

При этих словах завлаб скорчил многозначительную мину. Священник был вынужден слегка отступить:

— Возможно, сеньор Лопес желает реорганизовать армию. Это полагаю возможным. И ваша помощь может оказаться чрезвычайно ценной. Однако почти уверенно могу заявить: планов воевать у него нет. Разумеется, если на Парагвай нападут...

Выражение лица священника ясно говорило: 'Ну, вы же понимаете...'

Но зам оказался не из понятливых.

— Отец Эрнесто, я не спрашиваю у вас, что известно на сей счет парагвайской разведке, — правду сказать, Корольков был заранее твердо уверен, что в части умения хранить тайны иезуиты кому угодно могут дать фору, — но согласитесь: планировать обустройство армии — это одно; действовать в расчвете на оборонительную войну — несколько другое; планировать наступление — совсем иное дело.

Но на сей раз преподобный оказался тверд:

— Господа, любые мои слова вы можете принять за точные сведения. А это не так. Опасаюсь ввести вас в заблуждение, пусть и невольно. За исключением одного.

Священник сделал лекторскую паузу. 'И где только его учили', — мелькнула мысль у Федорова. Впрочем, эта соображение мгновенно угасло: у завлаба хватило ума догадаться, что такого рода вещам иезуитов просто обязаны учить.

— Если позволите, дам сам совет. Захватите с собой образцы вооружений, а также... э-э-э... бумаги, где описываются действия солдат и офицеров в обычных ситуациях.

— Мы, разумеется, последуем вашим советам, — оба русских поклонились.

А Корольков тут же добавил:

— С вашего позволения, нам понадобится время перевести эти бумаги на испанский. Вряд ли при консуле есть знатоки русского.

— Прошу прощения, вы ошибаетесь, — учтиво ответствовал отец Эрнесто, — таковые найдутся.

Завлаб мысленно отвесил себе хороший щелбан. Уж если нашелся капитан дальнего плавания русского происхождения, то и кто другой вполне мог отыскаться.

— В таком случае нам нужно три дня для того, чтобы подобрать и загрузить образцы оружия в наш корабль.

— Понимаю. Это предвиделось.

Прозвучало прямо как 'Я это предвидел'. Оба попаданца мысленно сказали одно и то же: 'У этого попа влияние еще больше, чем можно было предположить.'

Священник отобедал, похвалил меню (оно было постным по случаю пятницы) и отбыл. А вот у всей группы началась настоящая головная боль.

— Ну, ребята, теперь держись. Надо продумать: что, собственно, давать нашим парагвайским партнерам. Сразу же вопрос к вам, Тамара Ивановна: сейчас инициирующим веществом в капсюлях является гремучая ртуть...

— Открыли в 1799 году, — вставил реплику признанный знаток всего взрывающегося. — То есть сейчас уже известна. Могут воспроизвести.

— Вовка, погоди, Не к тебе вопрос. Как насчет азида свинца?

— Будете смеяться, молодые люди: я уже кое-что прочитала на сей счет. Можно его синтезировать, но дело это препротивное.

— Чем?

— Он сильно токсичен. О взрывоопасности вообще молчу. И получение его — та еще головная боль. Через гидразин проще всего, да и то... синтез гидразина — та еще задачка. А вообще-то азиды научились синтезировать лишь в конце 19 века.

-То есть нам, если ставить целью невозможность воспроизведения, очень даже подойдет.

— Да. Но быстро я эту работу не сделаю. Впрочем... а сколько вам надо?

— Тут подсчет на раз-два. Если о патронах для винтовки или пистолета, то считать надо по пять сотых грамма на патрон. Это, стал-быть, один грамм на двадцать патронов. То есть килограмм азида свинца — на двадцать тысяч патронов. Это я считал с запасом.

— Сразу облегчу задачку: пулеметами парагвайскую армию снабжать не хочу. А ежели винтовки — так если брать полтыщи патронов на солдатскую морду, то этих самых двадцати тысяч только-только на взвод.

— Ну тогда, если брать трехвзводную роту, да по три роты на батальон, то всего будет девять килограмм. А с запасом — десять.

— А ведь больше, наверное, и не надо. Не ровен час, прознают европейцы. Или американцы.

— Сходу, ребята, я вам сроки не выдам.

— А тут друзья, нам делать выбор. Если мы воюем батальоном, то без пулеметов не обойтись.

— И хорошо обученных солдат. И сержантов тоже.

— Плохо уставы помнишь, салабон. Понадобятся офицеры. Лейтенанты на должности взводных, старлей — на роту. А на батальон ставить капитана.

— К несчастью, ты прав. Без офицеров не обойтись. Учить придется.

— Стоп, ребяты. Командный состав потом. Если без пулеметов, то, может, обойдемся минометами? Не так уж дорого. Чугунное литье для самих мин, а стволы можно прокатать. Не особо трудно, они короткие.

— Технически исполнимо, не спорю. А вот вопросец относительно винтовок. Насколько трудно их воспроизвести?

— Трудно? На самом деле не запредельно, но со здешней паршивой сталью даже в Европе получат низкую стойкость и стволов, и деталей затвора... короче, всего. Да не забудь патроны. Гильзы сделать местные могут, уверен заранее. Проблема будет в оболочке пуль. Поначалу их постараются слепить чисто свинцовыми. И нарезы в стволе будут забиваться на раз. Но до решения этой проблемы дойдут быстро. А вот бездымный порох — задача куда труднее. Тут затык будет не только с техникой, но также с деньгами — извиняюсь! — и с политической волей. Как раз последнее нужно для создания оружейной промышленнности. Южная Америка с этим не справится. И Центральная тоже. Европа — другое дело.

— Тогда вот что предлагаю сделать. Вы, Тамара Ивановна, займетесь азидом свинца. Но без спешки! Так и так показывать господину Лопесу и его генералам мы будем патроны с имеющимися капсюлями. Возможно, они выкатят что-то вроде: 'Нам для широкого опробования нужны винтовки штук этак сто, и патронов с тыщу'. Заранее скажу: да, безобразно мало. Ну так здешние генералы понятия не имеют о предстоящем расходе боеприпасов. Володь, что у нас по заготовкам для стволов минометов?

— Запросто. Если калибр восемьдесят два, то из резерва по котельным трубам наберу на двадцать штук. Их только калибровать и резать понадобится, ну да это не штука. Задержка может быть в прицельных приспособлениях, ну и в плитах. Опять же: нам лишь один на показ потребуется. И еще не факт, что стрелять будем.

— Тогда давайте прикинем...

Проблема виделась в том, что время прибытия на аудиенцию к консулу было назначено заранее.

— Будем крутиться! — сформулировал зам. И люди крутились.

Попаданцы посчитали выигрышным ходом прибыть в Асунсьон на моторной лодке. На ней, как легко понять, много не увезти. Груз и был невелик: двадцать пять многозарядных пистолетов, а к ним пятьдесят магазинов с патронами. Все это предполагалось в качестве подарка высшему офицерству. Да еще один миномет в разобранном виде с десятью минами. И проекты уставов — но в части веса они выглядели полнейшей мелочью.

И чуть ли не вся подготовка пошла прахом. В последний момент в Эсперанце снова нарисовался преподобный. И, что еще хуже, информация у него была самая свежая и расходилась с ожиданиями русских.

Отец Эрнесто объяснил, что консул желает консультации пришельцев в части развития парагвайского народного хозяйства. Это, правда, было выражено другими словами.

Конечно, попаданцы могли бы отреагировать восклицаниями типа 'Бли-и-ин!!!' или другими, более крепкими выражениями, но вслух все же прозвучало нечто иное.

— Святой отец, вы, надо полагать, осознаете, что не в наших силах выдать полноценные планы по этому вопросу. Для этого требуется работа группы никак не меньше пяти человек, притом же среди них обязательно должны быть настоящие, коренные парагвайцы. Ну и время, понятное дело. С учетом того, что наверняка понадобится некоторая дополнительная информация — месяц.

Священник даже не дал себе труда кивнуть. Это тезис для него выглядел, по всей видимости, очевидным.

А Федоров продолжил:

— Как мы понимаем, у консула Лопеса уже имеются некоторые наметки по части развития Республики. В наших силах дать предложения по улучшению этих планов с учетом как наших возможностей, так и вероятного — увы — противодействия других государств.

Лицо достопочтенного мгновенно утратило невозмутимость.

— О каких других государствах вы ведете речь?

Физиономия завлаба излучала чуть ли не благодушие. Слова при этом явно противоречили мимике.

— Можно предположить, что Парагвай попробуют на зубок соседи. В первую очередь: Боливия и Аргентина. У них могут быть исторические претензии.

Мысленно отец Эрнесто поправил визави: не 'могут быть', а 'имеются'. Но эта мысль так и осталась мыслью. А Федоров продолжил:

— Но также не исключаю вмешательство, прямое или косвенное, Соединенных Штатов Америки и Великобритании.

В ответ прозвучала почти учтивая просьба:

— Не могли бы вы обосновать более подробно: почему вы предполагаете подобное вмешательство возможным?

— Ограничься события просто мелкой войной между Парагваем и кем-то из соседей — эти державы и не почесались бы. Но если вдруг выяснится, что победа Парагвая вызвана применением некоего не совсем обычного оружия — это привлечет или может привлечь внимание Великобритании. Они захотят получить образцы такового или, что более вероятно, технологию его производства. Сеньор Лопес, разумеется, в этом откажет. Представители Англии пустят в ход подкуп. Образцы оружия они, возможно, получат. Технологию — нет. Тогда англичане дадут хорошую помощь (оружием и деньгами) аргентинским властям, чтобы те развязали войну и раздобыли так или иначе нужную информацию. А для верности подключат Боливию. В этом случае Республике придется... скажем так, тяжело.

Священник промолчал. Корольков вскинул руку.

— Вы позволите добавить, уважаемые? Спасибо. Вмешательство может выразиться и в другой форме. По моему мнению, этот вариант более вероятен. Будет подкуплен генералитет или другие влиятельные персоны Парагвая с целью смены правительства на более покладистое. А оно, в свою очередь, передаст Великобритании все, что она только пожелает. С военной точки зрения прямое вмешательство этой страны выглядит сомнительным. Взять хотя бы гигантское плечо снабжения. Другими словами, война может оказаться очень затратной и с неочевидными результатами.

Отец Эрнесто чуть прищурился. Но фраза в его устах могла показаться вполне естественной:

— Вы объяснили возможные причины вмешательства Англии. Каковы они для Штатов?

На этот раз беседу продолжил Федоров.

— Почти те же самые, но с упором на экономику. Североамериканцы ничуть не заинтересованы в усиленном экономическом развитии какой-либо отдельной страны в Южной Америке в сравнении с прочими. Все должны быть одинаково слабыми — вот их цель. А если Парагвай вдруг начнет производить товары высокой степени переработки — например, ткани вместо хлопка или железные изделия вместо руды — это может вызвать их любопытство. Не в плане прекращения производства, а в плане загрести его в свои руки.

Разумеется, Корольков не преминул добавить:

— И снова позволю себе замечание. Американское военное вмешательство также полагаю крайне маловероятным. Причины — те же самые, что и для Великобритании. Ну, а непрямые методы могут быть сходными.

Следующий вопрос отца Эрнесто выглядел вполне естественным. Разумеется, в глазах выходцев из двадцатого века.

— Что вы предлагаете для противодействия такому развитию событий?

— До предполагаемого противника — имею в виду Англию и США — должно дойти как можно меньше достоверной информации. Это — цель. Средство: грамотных свидетелей должно выжить как можно меньше. Другими словами, из живой силы противника должны в первую очередь уничтожаться офицеры и унтер-офицеры. В поголовную грамотность рядового состава я не верю. Собрать информацию по крупицам можно, но это время. Чья бы то ни была разведка, но выигрыш по времени достанется Парагваю.

Священник молчал. Его собеседники понимали, что тому нужно время на обдумывания. Наконец, святой отец заговорил:

— Господа, полагаю ваши соображения резонными. Сами понимаете, не могу предвидеть реакцию сеньора консула на них. Но твердо обещаю довести до его сведения все вами сказанное.

— Итак, господа, что вы думаете об этом плане? — без нажима, но веско произнес консул.

Встреча с ним произошла совсем не в том формате, который предполагался изначально. Не было кучи высших офицеров. Правда, один генерал нарисовался. Присутствовал также молодой Франсиско Лопес. И еще одним членом парагвайской стороны являлся отец Эрнесто.

Пришельцам дали полчаса на ознакомление с этим планом. По сути, он был изложением стратегии, без уклона в частности. Но все русские прекрасно знали, кто именно прячется в деталях.