Спасти Ссср ч8

Какого вообще хрена? Они ненавидят нас, с детства ненавидят, потому что они правоверные а мы неверные. Но они же спрашивают у нас совета, как вести себя с девушкой. Потому что для них девушка это...

Для многих недосягаемая мечта. Если нет денег на калым.

Морские котики отошли — но один остался у двери в комнату. Стейскал покрутил пистолет Макарова, но так ничего и не решив, сел на стул перед молодым боевиком.

— Ас саламу алейкум — сказал он — мир тебе

Юнец не ответил, только посмотрел с ненавистью

— Ты не дашь мне ответный салам? Разве это хорошо.

— Кяфиру на салам не отвечают

— С чего ты взял, что я кяфир? — спросил Стейскал, вспоминая египетские слова — разве у тебя есть основания так думать?

— Вы все кяфиры. Гореть вам в аду

— Почему ты желаешь нам смерти?

...

— Ну, хорошо ты имеешь на это право. Но чем виноваты женщины, которых вы захватили? Отпустите их.

— Они неверные.

— Разве в Коране не написано, что нельзя убивать женщин и детей кроме ситуации ночного штурма, когда их нельзя отделить от мужчин?

— Идет война...

— Разве? Разве объявлен джихад?

...

— Джихад должен быть объявлен сведущими исламскими учеными. Разве это произошло?

...

— Вы ненавидите кяфиров и играете в их игры

— И ты один из них!

— Послушай. А если я отведу тебя к одному из таких ученых правоведов, который имеет степень в фикхе. Ты поговоришь с ним?

Про себя Стейскал решил, что его надо вывести из номера и привести к Назару. Тот сойдет за кого угодно и задурит голову любому.

К тому же Назару за семьдесят, он явно не американец — понятно, что к нему будет больше уважения чем...

Парень заколебался.

И тут раздался какой-то сильный шум, скорее даже грохот. Совсем рядом.

— Что будем делать, шеф? — спросил один из котиков у командира после того как они оказались в коридоре — этот берет напрашивается.

Марсинко покачал головой

— Не время для разборок. Пусть облажается.

...

— И испачкает руки. Тогда посмотрим что делать.

Несмотря на внешний совершенно бандитский вид — Марсинко для офицера был неплохо образованным и тонким политиком. Вьетнам, через который он прошел — лишь отточил его умение интриговать и думать наперед. Этот сукин берет — а Марсинко как и все на флоте ненавидел армию и всегда готов был расквасить рожу какому-нибудь сержанту — он сейчас вынужден будет либо сам пролить кровь, либо попросить помощи у них. Но второе вряд ли — скорее всего сам. Значит, этот берет совершит военное преступление, так как они тут вообще незаконно. А потом — может дойти и до следствия Конгресса, и кому-то придется отвечать.

Или внутреннее расследование и предложение покинуть ряды Вооруженных сил без лишнего шума...

Но додумать он не успел — в коридор вывалился Алан, тот парень, которого они оставили охранять телку в соседней комнате. Ту журналистку. Это было так дико... что все замерли, не зная что делать. Алан едва держался на ногах, и это при том, что в нем роста было более шести футов. Под глазами у него была наливающаяся чернота, второй рукой он держался за голову — симптомы серьезного сотрясения мозга.

— С...а — заплетающимся языком проговорил он — чуть не убила меня

...

— У нее мой ствол.

Потом при разборе операции — а на нем Марсинко достанется и сильно — они поймут, в чем проблема. Они отнеслись к девице как к обычной шлюховатой журналистке — международнице, готовой платить своим телом за жареные факты. В Сайгоне они знали до хрена таких и не только в Сайгоне. Потому они ее даже не связали. Они и представить себе не могли, что у нее черный пояс по каратэ и год подготовки на курсах профессиональных убийц в Пхеньяне по программе обмена.

На самом деле американца она запросто могла и убить — просто довести дело до конца. Просто пожалела — потому что тот не попытался ее изнасиловать и вообще был на вид неплохим парнем. Если бы не обстоятельства...

Придя в себя, котики ринулись на штурм номера.

— Справа чисто! — крикнул тот, что ворвался первым

— Слева чисто!

— Окно!

Один из парней Марсинко — выглянул в окно и увидел, как та девица, журналистка — весьма ловко спускается на соседний балкон.

Твою ж мать!

— Эй, ты! — крикнул он по-английски — замри!

Девица не обратила на него внимания, все ее внимание было поглощено тем как не сорваться.

Морской котик — достал пистолет, навернул на него глушитель и прицелился.

А потом он умер. И как умер!

Тяжелая пуля вывернула часть рамы, оторвала руку и часть плеча американца вместе с пистолетом и на излете — пробила еще и верхнюю часть стены номера, вылетев в коридор. Посыпалась штукатурка.

Американец отлетел от оконного проема и грохнулся на пол. Все произошло так неожиданно, что пару секунд никто в номере не мог прийти в себя.

Потом — Марсинко бросился к своему человеку, упал на колени перед ним, пытаясь определить, насколько серьезно он ранен — хотя сразу было понятно, что серьезно и скорее всего, смертельно. А неизвестный снайпер — успел перезарядить винтовку и выстрелить снова. На сей раз, пуля выломала часть стены, осыпав всех, кто в номере бетонными обломками. Трое американцев были этими обломками легко ранены, но главное было не это. А то, что у неизвестного снайпера была винтовка, пробивающая капитальные стены.

— Ложитесь все, мать вашу! — крикнул опытный Стейскалл, появившийся в номере

Третий выстрел — выломал еще один кусок стены.

Безопасного места не было нигде...

Раненый морской котик — открыл глаза и тут же закрыл, кровь текла как из прохудившегося водопровода. Марсинко — понял, что его человек ранен смертельно, и ему осталось в лучшем случае две — три минуты. Забрав его сумку с оружием, пошарив по карманам, он перекатился к кровати и чиркнул зажигалкой. Занялось быстро. Поняв маневр командира, один из котиков поджег газету и бросил у тумбочки, чтобы быстрее загорелось.

— Быстро валим отсюда!

Стейскал ничего не имел против.

Звук сирены — пожарная тревога — настиг их уже на лестнице для прислуги.

До своего логова — они добрались нормально, не подцепив хвост. Большой город имеет свои преимущества, одно из них — все бегут, все куда-то торопятся, и потому никто ни на кого не обращает внимания. Так они добрались до своей конспиративки.

Без одного из своих.

На кухне — Марсинко сразу прошел к холодильнику, принялся рыться в нем. Повернулся с раздраженным видом — видок был у него еще тот.

— Выпить есть чего?

Стейскал показал на шкафчик, где была выпивка. Турецкая. Моряк свернул головку бутылке, отхлебнул

— Что за дерьмо...

— Умойся. На тебе кровь

Марсинко мрачно посмотрел, но ничего не сказал, пустил воду в раковине

— Черт дери, что это было

— Та шалава, журналистка — была чьим то агентом

— Не агентом, а оперативником — зло поправил Марсинко — агент не смог бы вылезть из номера по внешней стене отеля. И ее прикрывали.

Марсинко шумно плескался водой

— Между прочим, это была твоя идея туда пойти.

— Да верно. Но теперь мы, по крайней мере, знаем, что мы тут не одни

Марсинко сделал шаг от раковины и схватил капитана за грудки

— И я потерял своего человека, мать твою! Он выжил во Вьетнаме, чтобы сдохнуть здесь! Из-за твоей дерьмовой идеи!

— Хватит!

Рузи Назар неслышно прошел в кухню

Стейскал снова решил не обострять

— Что за хрень это была — сказал он — штука, что пробивает стены. Это не снайперская винтовка. Похожа на тяжелый пулемет.

Марсинко снова занялся своим туалетом у раковины

— Винтовка и есть — сказал он — такие уже существуют. Недавно на вооружении флота появилась винтовка для защиты от плавающих мин

* * *

*. Просто наводишь на мину и стреляешь. Патрон от М2, самая простая конструкция, однозарядка. Но бьет будь здоров и пригодна для использования как снайперская. Моряки использовали ее в Бейруте и у котиков есть несколько штук, поиграться.

— Хочешь сказать, что это были наши?

— Нет. Но у коммунистов, наверное, тоже есть такие штуки? Как считаешь?

— Не знаю.

...

— Что с парнем?

— Когда началось, он бросился на меня

...

— Пришлось убрать.

Марсинко выругался

— То есть у нас ничего нет

...

— И что мы будем делать?

— Хороший вопрос...

* Имя подлинное

** Я об этом уже упоминал. Американцы в рамках мониторинговых миссий имели право оценивать состояние посевов пшеницы в СССР. Странно, но никому не было от этого обидно, это не считалось потерей суверенитета.

Суверенитет включает в себя хотя бы минимальную обеспеченность продуктами питания, страна которая каждый четвертый килограмм мяса закупает — не полностью суверенна

* * *

Абгушт — это иранский гуляш, он готовится в отдельных горшочках из баранины, картофеля, нута и фасоли. Едят его особенным образом: жижу сливают и едят как суп с кусочками лепешки, а остальное — как второе блюдо. Хотя можно есть и всё сразу.

* * *

Все написанное, правда

Рузи Назар вернулся в Турцию в нулевые, где и умер в 2015 году в возрасте 98 лет. Он успел увидеть и распад СССР, и GWOT, он посещал свободный Узбекистан, где беседовал с Исламом Каримовым. До конца своих дней он оставался стойким приверженцем идей нацизма и бандеровщины, заявлял о необходимости войны с России, пытался возрождать басмачество, за что был объявлен в Узбекистане персоной нон-грата

* * *

* Это правда. Курить нельзя, потому что портятся легкие, а для боевого пловца это вопрос выживания. Кроме того — желание курить в воде или под водой не удовлетворить, но оно будет постоянно отвлекать от миссии. Бороду носить нельзя, так как борода не входит в водолазную маску. Но эти котики были скорее антитеррористами чем боевыми пловцами

* * *

** Винтовка называется RAI500, она была разработана в двух вариантах — магазинная под патрон 338 лапуа и однозарядная под 50БМГ. 338 Лапуа в серию не пошла, хотя именно эта винтовка была первой под этот патрон и под нее сам патрон разрабатывали. Однозарядная была принята на ограниченное снабжение флотом и корпусом морской пехоты США, для уничтожения не только плавающих, но и наземных мин. На вооружении она была недолго, так как появился Барретт-82

01 марта 1986 года

Турция, Анкара

У американцев не было больше ничего — а решать вопрос надо было быстро.

Очень.

От отчаяния — Стейскал задействовал запасной вариант — то кафе, в которое он пришел ночью чтобы перекусить абгуштом, а владелица которого, иранка — спасла его от революционных гвардейцев. Сейчас идея была в том, чтобы появиться в кафе еще раз и выманить уродов на живца. Потом прижать где-то на улице и хорошенько расспросить. Прижать кого-то он собирался с помощью морских котиков — вывезти за город и расколоть.

Но пока что Рузи Назар снял для них еще две квартиры. В любой момент можно было ожидать провала основной точки.

Можно было предположить даже то, что снайпер — кем бы он ни был — проследил за ними и сейчас где-то устраивается со своей винтовкой, прошибающей стены навылет.

Перед тем как идти — Стейскал переоделся. Подумал — не стоит ли купить цветы — но решил, что это будет уже явный перебор.

Назар настаивал, чтобы он нацепил на себя сбрую — микрофон и передатчик, чтобы было чем прослушивать его разговор — но Стейскал отказался. Эти шпионские штучки его достали до чертиков, и носить их час или два — он не собирался. К тому же если его прихватят с шпионской сбруей — это верный билет на тот свет, а если без нее... мало ли кем он может быть на самом деле. В Анкаре сейчас кого только не встретишь.

Пока выдвигались к месту, он вспоминал Чехословакию. Польшу. Болгарию. И наконец, королеву всего — ГДР...

Обсервационная миссия...

Их тридцать девятый отряд специального назначения был уникальным в американской армии — они были единственными, кто был подготовлен для полноценных шпионских миссий, которые вообще то должно было выполнять ЦРУ. Но ЦРУ это своя тема, а они проникали в тыл противника скорее для рекогносцировки возможных театров военных действий, ну и... по пути выполняли некоторые специальные миссии, смысла которых часто не понимали. Но приказ есть приказ.

По-настоящему он рискнул жизнью только один раз. Королевская миссия — ему надо было провести засыпавшегося агента через Берлинскую стену. Это была опасная, но, в общем-то миссия с контролируемым риском. Так ему сказали. Подгадывали под то, когда на определенной вышке будет свой человек. Ему платили западногерманскими марками — "голубая плитка" так они назывались в ГДР. По тысяче за раз.

Это чудо, что перед тем как лезть через нейтральную полосу — он навел справки. И выяснил, что их человека схватила Штази, и теперь его ждет трибунал — приговор понятно какой. Немцы не дураки и усилили бдительность — теперь на каждой вышке было не по два, а по три пограничника. Считалось, что если двое еще смогут сговориться — то трое никогда. Плюс выставили дополнительные мобильные патрули в пятнадцати километровой зоне.

Нечего было и думать, чтобы там идти.

Агент был в отчаянии, и думал о том, чтобы наложить на себя руки — но он вывел его. Сам, без какой-либо поддержки, нашел и разведал уязвимый участник границы в другом месте, где не было мероприятий усиления. Сам обнаружил и обезвредил мины. Сам составил график сменности пограничников на незнакомом участке — уязвимость немцев была "порядок превыше всего" и они сменяли пограничников каждый день в одно и то же время. И — прошел сам и вывел агента. Чисто. Без малейших проблем.

А вот Братислава...

Ее так и звали — Слава. Ее отца, какого-то партийного функционера — сослали после мятежа 1968 года в провинцию. Во времена Новотного расстреляли бы — но времена Новотного давно прошли и за нелояльность людей просто ссылали в глушь. Она устроилась работать журналисткой и освещала успехи сельского хозяйства. Все это было понятное дело вранье — дефицит был перманентным, не хватало то одного то другого. Но власть и население существовали в каком-то странном симбиозе — власть врала со страниц газет и экранов ТВ об успехах, население делало вид что верило, но само то воровало, то перепродавало что-то на черном рынке. Как раз из одного из таких хозяйств она ехала, чтобы написать очередную лживую статью. А у него спустило колесо, и не было запаски.

Ночь, которую они провели в какой-то гостинице в небольшом городке — стала единственной. Ему пришлось дать портье десять марок, чтобы тот их пустил — без штампа о браке в паспорте в гостиницы не пускали. Еще один бред...

Его поразило то, как она ненавидела свою страну...

Ненавидела, но молчала и продолжала писать свои лживые статьи об удоях коров и привесах свиней.