Товарищ Гроза - 2

Однако это лишь слова самого Гривозубова. Осталось опросить остальных пилотов и механиков, чтобы окончательно прояснить обстоятельства дела.

Правда, быстро выяснилось, что из всех остальных пилотов и механиков Аркадия лично знал только один. Все остальные могли пересказать историю лишь с его слов. Тот подтвердил всё ту же версию, только в его изложении виновным был именно Аркадий Кривозубов — то есть Гривозубов, а не кто‑нибудь другой. Свидетель искренне возмущался и скорбел по погибшему коллеге. Но ничуть не менее искренне он негодовал из‑за того, что Аркадий сам не пил и другим не давал. Эти два факта в моей голове сочетались плохо: пилот-то погиб именно из‑за разбавленного спирта, а не из-за чьей-то трезвости.

— Врёт, — сделал лаконичный вывод Савелий Петрович. — Не знаю, сам ли он замешан в воровстве, но точно знает, что конкретно Аркадий не виноват. Поэтому точно врёт.

Я и сам пришёл к таким же выводам. Была даже идея наказать — собрать уже наш дивизионный трибунал и расстрелять, как тех, кто сотрудничал с немцами. Однако тут всё‑таки не предательство, а банальная уголовщина. Даже если свидетель не воровал сам, он явно покрывал воров. То есть он — соучастник, в том числе и в гибели пилота вместе с самолётом.

Так‑то уголовников я тоже сильно не люблю, но была ещё одна причина так не поступать. Лишний пилот означает лишний самолёт, который перелетит через линию фронта. А это — эвакуация дополнительных пленных, важных документов и прочих материальных ценностей. Да и сам захваченный немецкий военный самолёт на нашей стороне лишним не будет.

Однако оставлять ложь без последствий я не собирался. Мы планируем передать с каждым самолётом пакет документов: и о нашей дивизии, и трофейные бумаги — в общем, всё, что удастся собрать. И в каждый такой пакет будет вложена копия материалов нашего собственного расследования. Ну а там, на 'большой земле', пусть сами решают, что с этим делать.

Главное мы выяснили: Аркадий Гривозубов в той аварии не виноват, а значит, ему можно доверить наши машины. На лояльность тоже можно рассчитывать смело — на той стороне его не ждёт ничего хорошего. Позже я предложу ему эвакуацию в будущее. Это ведь не просто уход от уголовного преследования, это ещё и здоровье с молодостью, которые получают все путешественники во времени. Неважно, в какую сторону они движутся и есть ли у них Система. А у Аркадия со здоровьем явно не очень.

— Принимай первого подчинённого, — заявил я Маше Вороновой, как только подвёл к ней Аркадия Гривозубова. — Документы оформите потом с Любовью Орловой, а пока запомни главное: спирт Аркадию не выдавать!

— У меня нет спирта, — резонно возразила Маша.

— Как это нет? — изобразил искреннее удивление я. — Как ты вообще без спирта до сегодняшнего дня летала?

— У-2 не нужен спирт, — на полном серьезе ответила Воронова, не понимая, к чему я клоню.

— Теперь нужен, — уверенно заявил я. — Раз у тебя появился подчинённый, которому нельзя выдавать спирт, значит, и сам спирт обязан быть в наличии. Логично? Иначе как ты его будешь 'не выдавать'?

После чего я скрылся в инвентаре. Нашел подходящую емкость литров на десять, не меньше, и залил её под горлышко из своих запасов. При этом разлил пару литров на пол, а то и больше. Вернулся обратно и торжественно вручил бутыль нашему командиру авиаполка.

— Держи, — будешь никому не выдавать.

Шутка, конечно, так себе, но зато отличный способ проверить надежность человека. Дай ему в руки жидкую валюту и посмотри: попытается ли он отлить себе, угостит ли кого-нибудь 'по-дружески' или действительно будет железно следовать инструкции.

Глава 27 Одна победа

С пилотами и с обслуживающим персоналом разобрались. Дальше шли остальные пленные командиры. И вот тут начались проблемы, которых я абсолютно не ожидал. Нет, вовсе не требования подчиниться им или что-то в этом роде. Неадекваты, конечно, были, но несколько ударов прикладом по морде решали проблему таких персонажей быстро, даже расстреливать не пришлось. Логика простая: ты — освобождённый пленный, а значит, пока никто. Вот довезём к нашим, там разберутся, что с тобой делать и в каком звании восстанавливать.

Тем более что двое предателей, которые нашлись в немецких документах, всё-таки решили пойти со мной. Вот их мы и расстреляли показательно. С оформлением всех документов и решением военно-полевого суда — всё как положено. Там даже не я приговор выносил, а их же недавние товарищи по лагерю. На войне с этим просто и быстро, особенно когда на руках неопровержимые доказательства.

Так что бунтовать особо никто и не пытался. А тех, кому пришлось набить морды, я даже подумываю оставить тут на болотах — пусть себе собственную партизанскую дивизию организовывают и сами ею командуют, раз такие умные и амбициозные.

Нет, настоящая проблема была абсолютно в другом. Мой рассказ о том, что я путешественник во времени, и о принципах пространственно-временного континуума у меня уже давно от зубов отскакивает. Только вы попробуйте это всё рассказать больше чем полутысяче человек небольшими группами.

Если брать точную цифру, то было их семьсот сорок девять человек. Просто представьте, каково это — повторять одно и то же по кругу. Причём с каждым разом группы становились всё больше. Особенно когда новых пленных встречали уже не только мы, а их товарищи, которые уже были чистые, в новой форме, сытые и причёсанные. Для них-то время прошло буквально доли секунды с момента выхода из немецкого лагеря до моего лесного.

Вторая проблема: такая огромная толпа ни в какое количество имеющихся у нас транспортных самолётов просто не поместится. Значит, часть людей придётся где-то оставить. Нет, можно, конечно, и дальше держать их в пространственном кармане до следующего раза. А можно организовать отдельный боевой отряд, который попытается прорваться к своим силами по земле. Если их хорошо вооружить и высадить где-нибудь недалеко от линии фронта, они сами себе дорогу проложат. Да я им даже танки добуду или из своих трофеев выделю, тем более что танкисты среди них тоже имеются.

Вот и сортировали, кто в какой группе будет. Кто полетит, а кто пойдёт на прорыв по земле. Что интересно, желающих во вторую группу нашлось даже больше, так что в самолётах по грубым подсчётам образовалось какое-то количество свободного места. Оно и понятно: одно дело, когда тебя из плена освободили и на нашу сторону просто привезли, и совсем другое — когда ты почти сам оттуда вырвался. Пусть и с посторонней помощью, зато через линию фронта прорвался точно сам.

С танками пришлось 'урезать осетра' ещё раз. Нет, я-то в принципе не против, но организовывать ещё одну масштабную боевую операцию только для того, чтобы захватить нужное количество бронетехники именно сейчас, не собирался.

Порылся в пространственном кармане в надежде, что хоть какой-то из тех танков, котрые стояли на пункте сортировки и ремонта трофейной техники, окажется на ходу. Пусть не в полной боевой готовности, а хоть как-то способен передвигаться. Для рывка в нашу сторону хватит, а дальше пусть его уже на месте латают.

Переговорил на эту тему с механиками, которые на том пункте работали. И да, оказалось, один монстр Т-35 действительно на ходу. Прекрасная машина для военных парадов, да и в бою, наверняка, немало может. Но не этот конкретный экземпляр: у него две из пяти башен были напрочь выведены из строя, ещё две хоть и не критично, но тоже повреждены, и только одна оставалась в полной боевой. Но даже такой 'инвалид' для прорыва на нашу сторону сгодится.

Переговорил с танкистами — заявили, что с танком справятся. Добавить им два бронеавтомобиля БА-10 и десяток грузовиков — вот тебе и моторизованное воинское подразделение, целиком состоящее из офицеров. По нынешним временам — немалая сила.

А потом я понял две вещи. Во-первых, я идиот. Допустим, об этом я и раньше догадывался, главное — сильно не хвастаться. А во-вторых — то, что вне лимит пространственного кармана давно пора чистить. Даже думая про танки, я не сразу смог их там найти. А всё потому, что искал среди того хлама, что мы собрали на пункте сортировки трофеев, напрочь забыв про эшелоны, которые я прибрал в Минске. Ладно, не эшелонами, но как минимум один такой состав точно был. На самом деле — два, но второй, с нашими образцами танков, я твёрдо решил оставить себе в коллекции.

И ведь я их уже осматривал, и всё равно забыл! Стоило только об этом подумать, как в голове сразу всплыла вся информация: два десятка вагонов с 'двойками' — Pz.Kpfw. II. Причём танки полностью боевые. Хоть сейчас выгружай, заправляй, заряжай и в бой. Благо боекомплекты к ним тоже имелись в достатке.

Танкистов среди освобождённых набралось всего на двенадцать экипажей. При этом от Т-35 отказываться тоже никто не стал. Трёхголовый 'Змей Горыныч' (пусть и с нерабочими башнями, но внушительный) станет флагманом этого импровизированного подразделения. Тринадцать машин — счастливое число. Плюс бронеавтомобили и грузовики с пехотой.

Тут, кроме идеологического момента, был ещё и чисто практический. Когда на тебя прут двенадцать немецких танков — это явно атака самих немцев. А когда впереди едет свой, родной и всеми узнаваемый пятибашенный Т-35, уже могут быть варианты. А если сначала ударить немцам в тыл, всё там разгромить и только потом выходить на нашу сторону фронта — то это вообще идеальный сценарий. Именно так полковник Лыкин и собирался поступить.

Место для прорыва танковой группы Первой, Краснознамённой, Партизанской Дивизии Имени Товарища Грозного, Иван Василича выбрали идеальнейшее. Главное его преимущество заключалось в абсолютной танковой непроходимости. Во всяком случае, так считали немцы. Потому они и топтались на этом участке, не ожидая удара. С нашей же стороны там имелась какая-никакая дорога, позволявшая подбрасывать резервы и держать хоть какую-то оборону.

Я думаю, наши бы и так здесь легко немецкую линию прорвали, подтяни они сюда хоть минимальные силы. Вот только самих резервов у командования не было — они куда нужнее на других, критических направлениях, а не на таком вот спокойном участке.

Немцы не могли подтянуть сюда танки по земле, а я в пространственном кармане — мог. Группа вырвется там, где её просто не может быть по законам логики, разнесёт к чертям всю вражескую оборону и выйдет к своим. А дальше — хоть здесь их оставляй, хоть перебрасывай по дороге туда, где сейчас жарче всего.

Танки вытаскивались по одному, после чего заправлялись из стоящей тут же, прямо в лесу, железнодорожной цистерны. Вот тут-то она навечно и останется, потому как никакими силами её отсюда ни немцы, ни наши уже не выковыряют. После вытаскивания очередного танка выскочило системное сообщение:

Внимание! Размер инвентаря естественным образом увеличен до следующего уровня.

Предупреждение! Без вкладывания призового очка, получаемого за прохождение испытания, функционал следующего уровня не может быть открыт.

Вообще-то, я ждал его ещё когда мы освобождали лагерь пленных командиров. Тогда я много чего вытащил из вне лимита: и кучу гранитных плит, и целую цистерну с топливом, которую мы превратили в мину. Но нет, видимо, тогда хоть немного, да не хватило. Хотя почему немного? Здесь я тоже вытаскиваю прилично.

Я ведь каждый день размеры своего пространственного кармана рулеткой не измеряю, поэтому и не представляю, сколько ещё ждать до его следующего теоретического уровня. Да и какая, собственно, разница? Система всего лишь констатирует факт: карман уже дорос до определённого объёма. Новых возможностей она просто так не даёт.

Вот и сейчас — только мельком глянул и продолжил работу по подготовке танков. Когда будет время, посмотрю. Если опять не забуду. А то я от одного такого сообщения уже отмахнулся, когда у генерала книгу отжимал, и до сих пор руки не дошли изучить. Вернее, не посчитал, сколько это в обычных кубических метрах. Последний раз точно прикидывали, когда там было семь моих личных косых саженей, значит, сейчас уже девять. Да и визуально заметно, что зазор между боковой стеной и моей бытовкой постепенно растёт.

Пока командиры Красной армии готовили танки к бою, мои бойцы занимались не менее важным делом: замазывали краской немецкие кресты и тут же через трафарет печатали профиль Ивана Грозного. Ну а что? Я один раз так сделал, и теперь планирую всегда придерживаться этой удачной шутки. Да и трафареты были наделаны заранее даже не для танков, а для самолётов, которые уже давно ждали своего часа.

Полковник Лыкин смотрел на это не слишком довольно, но возражать не стал. С одной стороны — замазать кресты дело благое, а с другой — у кого краска, тот и решает, какую символику наносить. А краска тут была только у меня.

Любовь Орлова передала полковнику пакет документов для командования, на чём мы и расстались. Немцам-то я записки решил в тот раз не оставлять, а вот для наших всё-таки буду и дальше отправлять официальные рапорты о боевых действиях Первой, Краснознамённой, Партизанской Дивизии Имени Товарища Грозного, Иван Василича. Тем более что это уже не первый раз: с капитаном Громовым я пакет уже отправлял, так почему бы не продолжить традицию?

Они начнут прорыв на нашу сторону тогда, когда сами посчитают нужным. Тут никаких договорённостей и уж тем более приказов с моей стороны не было и быть не могло. Танкисты сами разберутся, как им удобнее и сподручнее. Мне же, по большому счёту, не так важно, когда именно они начнут шуметь. Свою операцию я в любом случае собираюсь проводить в другом месте, и точно не днём, а ночью.

Вообще, идея с танковым прорывом там, где танков никто не ждёт, мне очень понравилась. Ведь в своё время Курскую битву выиграли не только танкисты с пехотой. Или ещё выиграют? Да какая разница, для меня это уже история, вот и буду думать о ней как о прошлом. Так вот, Курскую битву выиграл ещё и стройбат. Те самые 'звери', которым, по легенде, даже оружие не выдают.

Именно они в рекордные сроки и незаметно смогли построить новые железные дороги, прокладывая рельсы чуть ли не по мёрзлому грунту. Именно по ним в самый нужный и неожиданный момент были подброшены подкрепления. Когда русские танки появляются с того направления, откуда они в принципе не могут прийти, потому что там их не на чем подвозить — это наносит сокрушительный удар по психике врага. А ведь я могу проделывать такое сколько угодно раз вообще без всяких дополнительных путей. При случае нужно будет обязательно это повторить.

Не надо думать, что существует какая-то сплошная линия фронта, тянущаяся от мурманских фьордов до самого Одесского порта. И дело не только в начале войны, пока ещё ничего не устаканилось — такой линии вообще никогда не будет.

Фронт есть там, где есть хоть какие-то дороги. А в непроходимых дебрях кому он нужен? Если туда ни на танке, ни на грузовике, ни даже на обычной телеге не подъехать — что там вообще делать? Хорошо подготовленный одиночка, конечно, пройдёт. Кто-нибудь вроде нашего Андрея Волкова. А вместе с ним и я пройду.