— Лично ты ничего не сможешь сделать, — Седьмой немного рассказал мне о хрисах, так что я не удивилась, когда из глубины памяти всплыло готовое решение. Наверное, память всех предков, память линии просыпается, когда в этом возникает необходимость. Стоит лишь решить, что выхода нет, как прошлое врывается в тебя, доказывая, что невозможное возможно. — Лаин, ты знаешь, почему тысячелетия назад Король вёл в бой армии, сидя верхом на спине Первого?

— Какое отношение это имеет к нашей ситуации? — удивился тот.

— Всё просто, — я опустилась на четыре лапы, — садись мне на спину, и мы прорвёмся во внутренний круг.

— Смеёшься? Кимка, ты не всемогуща.

— Лаин, садись, кому говорю! В Дриме, помнишь, ты сумел удержаться на моей спине, значит, и сейчас должно получиться. Обязано получиться!

На самом деле я не была так уверена, что фокус удастся: лишь Король и его Первый могли объединяться, обращать эволюцию вспять, возвращаться к симбиозу — никто другой. Но ведь нёс Берсерк Лаина на спине там, на Перекрытии. Хрисы — не ездовые животные, но я несла и, даст Король, понесу Лаина.

— Давай же! — поторопила я, глядя, как сужается круг хрисов: снаружи напирали враги. — Лаин, не трусь, мы прорвёмся! Король с нами, он не даст пропасть!

Не знаю, что его убедило, но Лаин всё же снял свой заляпанный в крови плащ и остался в чём-то, отдалённо напоминающем военную форму молодого мира. Примерившись, он взлетел мне на спину.

— Что теперь? — спросил он, неловко устраиваясь где-то ближе к хвосту.

— Видишь золотые отметины, словно углубления в чешуе? Да, именно тут. Вторую ладонь приложи.

Меня скрутила боль, дернулся Лаин, но процесс слияния уже пошёл, нам некуда было отступать.

Великие Доспехи Короля... Они были потеряны во тьме веков, вары забыли о них. Никто и представить не мог, что они появятся здесь и сейчас, появятся не на Короле и даже не на Наследнице, а на отрекшемся от трона принце Лайгоне, взгромоздившемся на хриса.

Моя чешуя становится его доспехами, оставляя незащищенным лишь лицо. Кажется, что он просто оседлал меня, но в местах, где его тело соприкасалось с моим, мы срослись. Он не способен теперь отделиться, он даже пошевелиться не может без моего позволения. Ему и не нужно, ведь я — его защита. Я — сила, а он — магия и интуиция. То, чего нет у меня, есть у него. Вместе мы непобедимы. Почти непобедимы... Наверное, если на нас нападёт сотня хрисов, мы погибнем, но где Королеве взять эту сотню, если с ней остались лишь ренегаты, а все присоединившиеся уже после переворота, просто не имевшие альтернативы, остались в стороне? Они были не за нас, но и не за неё, просто ждали, чтобы затем встать на сторону победителя и принести клятвы Королеве. Всё равно, какой.

— Это потрясающе... — прошептал Лаин. — Словно... Словно я могу всё, словно я бессмертен.

В этих его словах такой детский восторг, что я невольно ощериваюсь в улыбке.

— Дай мне магию, — рычу я в ответ. — Дай мне магию, вар, и мы станем воистину всемогущи ...

Я тороплюсь, не обращаю внимания на те удары, что не могут причинить нам вреда, не отвлекаюсь на атакующих нас варов. Трёх хрисов, встретивших нас на площадке у дворцового портала я уничтожаю магией. Да-да, магией. Эту силу не остановить даже хвалёной защите хрисов. Нас не остановит ничто. Никто. В это мгновение я понимаю, что такое — всемогущество.

Зарин помчался за нами, в безрассудстве своём, не понял, что это — самоубийство. Жаль. Мне жаль его, но эта смерть — не худшее, что могло случиться. Он был лишним, как ни цинично это звучит.

Мы несёмся по каменным коридорам, я не знаю дороги — её знает Лаин. Он словно начертил план в моей голове. Поворот, ещё один. Налево, потом направо — целый лабиринт. Когда-то этот дворец строили как крепость: в те времена вары ещё не забыли о войнах. Уже не воевали друг с другом и хрисами, объединённые Королём, но ещё помнили.

Мы мчимся по пустым коридорам, магические светильники, висящие на стенах, сливаются в две сияющие линии, я не успеваю задуматься, с какой же скоростью нужно бежать, чтобы так показалось? Не важно, главное — мы успеваем. Магией вышибаем двери тронного зала и в последний момент загораживаем собой глупую девчонку, как всегда переоценившую свои силы. Её меча не видно, на шее серебряная полоска — похоже в последний момент успела отшатнуться, сохранить голову на плечах.

— Любой, кто подойдёт, умрёт! — рычу я, а Лаин окружает нас сферой защиты. Ярь, залитая серебряной кровью — своей и чужой — смотрит на нас с каким-то странным восхищением.

— Король с нами... — шепчет она благоговейно, словно монах, узревший явление Христа. — Король за нас!

Получив небольшую передышку, я осмотрелась. Огромный тронный зал почти пуст, светильники притушены, полумрак. Семеро варов мертвы, остальные пятеро ранены — может Ярь не так и слаба, как мне казалось. Хрисов двенадцать, трое закрывают собой Королеву, сидящую на белом троне. Я не вижу её за их спинами, но чувствую запах страха, исходящий от неё.

— Король с нами, — повторяю я тихо. — Король против вас. Я — против вас. Отойдите, и я пощажу вас. Пощажу предателей, оставив им жизнь, но не честь.

Нет худшего позора, чем жизнь без чести. Хрисы бесчестьем считают не поражение, а слабость и страх. Тот, кто предпочтёт жизнь смерти, будет навечно проклят и изгнан из этого мира. Нет судьбы хуже, позорней.

Они это понимают, поэтому и ждут. Без страха ждут, надо признать.

— Ну? — рыкаю я, но Тот-Кто-Внутри торопит. — Значит, вы погибнете как хрисы. Похвальный выбор, это достойно уважения.

Лаин, не церемонясь, забрасывает Ярь мне на спину, усаживает перед собой, обнимает, прикрывая от ударов. Я не волнуюсь за них: Лаин погибнет только вместе со мной, а Ярь сама подставилась. Если не выживет, значит, на то воля её Короля. У нас всё ещё есть запасной вариант — Перри.

У хрисов кровь тёмно-красная, почти чёрная, ядовитая. В двух местах чешую проедает яд, раны чешутся — заживают. Жало я обламываю о чью-то чешую ещё в первые мгновения — не рассчитала силу удара, Седьмой зря бился, он так и не смог привить мне хоть малейшие навыки.

Осторожно... Вот этот — Десятый. Самый опасный из оставшихся. Его просто так не убить. Откуда взялось это знание? Память линии?

Одеваю лапы в перчатки из магического пламени и бью в грудь бросившегося мне наперерез черно-жёлтого, похожего на осу, монстра. Кровь залила меня с ног до головы, зуд становится невыносимым. Лаин сумел защитить Ярь от чёрной смерти, но сам понадеялся на доспехи. Пара капель попала ему на щеку, не прикрытую чешуей. Шрам останется — проело почти до кости. Я этого не вижу — чувствую, будто это моя щека. Рана тут же начала заживать — может, я и поторопилась, насчёт шрама. Моя регенерация теперь и его тоже.

Шух!

Свистит жало перед моей мордой, заставляя отшатнуться, попятиться. Посылаю вперёд волну пламени, времени на честный бой больше нет, внутри шевелится страх...

Я начала чувствовать Лаина, как себя. Откуда-то я знала, если затяну, то не смогу разъединиться. Пожалуй, такая судьба — хуже смерти.

Всего трое осталось, они продолжают защищать свою Королеву. Я уже не рычу — вою. Глаза застилает кровавая пелена. Только бы успеть, только бы не слиться, не потерять себя. Я уже жалела, что пошла на симбиоз, что сделала эту глупость. Нет, только не слияние. Что угодно — но не оно. Даже смерть предпочтительней.

Кровавое безумие отступает. Я отшатываюсь от груды мяса, бывшей ещё минуту назад тремя моими собратьями и заваливаюсь на бок. Лишь чудом Лаин успевает выбросить "из седла" Ярь, иначе бы та оказалась раздавлена моей тушей.

Чешуя сползает с нас, растворяется, превращается в ало-желтое желе. Меня колотит, но облегчение, которое я испытываю, не сравнимо ни с чем. Запоздало понимаю, как сглупила. Если бы у Королевы в запасе был ещё хоть один хрис — нас бы уничтожили.

— Ярь... — шепотом. — Ярь, займи свой трон.

Она осторожно поднимается, Королева тоже встаёт и раскидывает руки, глядя на племянницу с непонятной грустью. В этот момент я понимаю — она знала, чем всё закончится, и была готова к этому. Ярь вскидывает голову и поднимает меч, который выронила ещё до нашего появления. Медленно она идёт к тётке, идёт по залитому жидким серебром полу. Она кажется мне языческой богиней-мстительницей. А Королева, отказавшаяся от имени ради власти, ждёт, раскинув руки и глядя почему-то не на Наследницу — на меня. И в этот момент за тщательно взлелеянным образом узурпаторши я вижу что-то большее, кого-то иного.

— Твой отец поставил наш мир на край гибели, — спокойно говорит она. — Он должен был умереть. Он — или мир. Мой выбор был единственно верным.

Ярь не отвечает.

— Ты этот мир спасёшь, я вижу... Да, девочка, ты — его спасение.

— Ярь, не надо! — шепчу, голос не слушается. — Ярь, нет!

Лаин с трудом приподнимается и, видно, тоже что-то понимает, он скользит по залитому кровью полу, пытаясь встать, но у нас обоих не осталось сил.

Нам не остановить Ярь.

Меч входит в грудь миниатюрной женщины с испуганными глазами.

Я не закрываю глаз, хотя очень хочется. А по щекам текут слёзы. Да, Ярь нанесла удар, но настоящая убийца — я. Не понявшая, не увидевшая.

Седьмой сказал, что этому миру нужна жертва, кровавая жертва, благодаря которой он оживёт. Нет, не сотни варов, погибших под стенами дворца, стали этой жертвой, а Королева. И она знала. Знала, чёрт побери!

Что же произошло тридцать два года назад, кто же в этой истории отрицательный герой? И есть ли он вообще? О Боже, что я натворила?!

Ярь опустилась на трон и легко улыбнулась. Лаин, всё же сумевший сесть, активировал коммуникатор. Тихо, одними губами прошептал: "Это твои слова..." Я кивнула и, словно впав в транс, произнесла:

— Королева мертва! Да здравствует Королева Ярь...

И всё замерло, затихло. Я закрыла глаза и закончила:

— ...да падёт на неё благословение Короля.

В тронном зале собрались все выжившие. Я с надеждой искала среди них знакомые лица, но нет, ни Хел, ни Перри так и не появились. Лаин, уже оправившийся и принявший дозу стимулятора, стоял рядом. По его лицу было видно — он волнуется.

— Где Хелари? — спросила я у подошедшего к нам жреца. Я помнила его лицо: он был в группе вместе с Хел, там, под стенами. — И принц Периш?

— Жрица Хелари ранена, — жрец помрачнел. — Медики опасаются за её жизнь. Принц Периш потерял руку, ему предстоит провести месяц под наблюдением целителей, пока она регенерирует.

Лаин застыл, на его лице проступило отчаяние. Я с ужасом отметила, какую боль это доказательство его любви к Хел причинило мне. Нет, я не хотела её смерти, но...

А что "но", Кимка? Завтра тебя уже не будет в этом мире. Оставь пустые желания, которые исполнить всё равно не сможешь.

— Как Зарин? Его нашли? — вспомнила я о лидере Зелёных, так неосмотрительно подставившегося под клешни роботов, охранявших второй круг.

— Мы нашли его, он мёртв, — ответил жрец и, извинившись, отошёл поприветствовать вошедшую в зал... Адиан?!

— Верховная Жрица Аннами, — он поклонился. Я заметила, как встрепенулась принимающая поздравления Ярь. Женщина кивнула и подошла ко мне.

— Так было нужно, — сказала она вместо приветствия и, сообщив Лаину, что его ждут в дворцовом госпитале, подошла к Ярь. Та улыбнулась: открыто, радостно. Кажется, я угадала, по крайней мере, один верный советник у новой Королевы есть.

— Иди, — я подтолкнула Лаина. — Иди, здесь уже всё закончилось.

Он кивнул и торопливо пошёл к выходу. Я грустно смотрела ему вслед, уже понимая, что это — последний раз, когда я вижу его...

Ещё одна жертва на алтарь Алларии. На сей раз, принесённая мною.

— Останься здесь, — я остановила Седьмого, собравшегося последовать за нами. — Тебе туда идти нельзя.

— Тебе тоже, — резонно заметил тот.

— Мне нужно. Двери пропустят меня, — не знаю, откуда взялась эта уверенность. Взяв Ярь — уже не Наследницу, но ещё не Королеву — за руку, я потянула её к двери. — Идём, если ты не получишь благословения, то все смерти окажутся напрасными. Если ты его не получишь, я лично убью тебя. Перри тоже способен стать Королём и, на мой взгляд, лучшим, чем ты.

Ярь повиновалась, она двигалась, словно зачарованная, не сводя глаз с герба, сияющего над дверью. Мы шли распахнутым дверям Зала Короля, и сотни людей смотрели нам вслед: кто-то с надеждой, кто-то с нескрываемой злостью, кто-то с испугом. Я различила чей-то шёпот: "Никогда раньше сопровождающие не требовались".

Да, раньше не требовались, но сейчас Король ждёт нас обоих. Ярь идёт туда, чтобы стать Королевой, а я — просить о милости. Милости, за которую меня проклянут все, кто будет знать.

Ярь не справиться одной, ей нужен кто-то, кому она сможет безоговорочно доверять, а ещё нужен тот, кто будет её любить, несмотря ни на что. Нужен Первый. Но не Первый-хрис, а Первый-вар. Не знаю, откуда у меня взялась эта идея, может подспудно зрела с нашей встречи во время Сдвига, когда я вспомнила свои сны?

Мы шагнули через порог одновременно, держась за руки: хрис и будущая Королева, залитые кровью, словно два язычника, принесшие жертву своим богам.

Этот зал, заросший паутиной и лишенный окон, выглядел пустым. Лишь огромная статуя Короля, оседлавшего хриса, говорила: мы там, где должны были оказаться.

Двери захлопнулись за нами и зал погрузился во тьму. Ярь медленно шла к статуе, я следовала за ней. Роговые наросты на пятках тихо цокали по пыльным плитам, это казалось мне кощунством — нарушать сейчас тишину.

— И что теперь? — как-то испуганно спросила Ярь. — Как мне получить благословение?

— А я знаю? — я опустилась на четыре лапы. — Может быть, стоит о нём попросить?

Ярь недоверчиво покачала головой, но всё же опустилась на колени и склонила голову.

— Я прошу благословения...

— И что? Меня многие о нём просят, мое благословение ценно, я не одариваю им кого попало... На что благословить тебя, Ярь? — сначала я не поняла, кто это сказал, а когда поняла — лишилась дара речи.

Всё не могло быть так. Просто не могло! Но ведь было? То, что мы с Ярь приняли за статую, пошевелилось и, стряхнув с себя пыль и паутину, спустилось с возвышения. И заговорило:

— На что ты просишь благословения? — раздалось из пасти хриса.

— Для кого ты просишь благословения? — продолжил вар, сидящий на его спине.

Короля всегда изображали так, верхом на приученном чудовище. Могу поспорить, он был большим шутником. Знал ли хоть кто-то из варов, что их Король — не вар? Их Король — симбиоз двух существ, хрис и вар, слившиеся воедино. Мне, только что пережившей это, было несложно почувствовать цельность, законченность двух соединенных воедино существ.

Ярь не знала, поэтому старалась не смотреть на хриса, обращалась лишь к тому, кого считала варом. Ох, не к добру это.