Энеата. Воин и солнце

Шум становился невыносимым. Энеата хотела закрыть уши руками, но не могла шевельнуться. Воля пробуждённого Ахарта, всего на несколько мгновений утратившего границы, теперь оказывалась сильнее её собственной.

Энеата с трудом раскрыла веки. Белое свечение раскалённого металла сверкало внутри каменного изваяния, застывшего без движения. Последний рывок в попытке пристукнуть огромным кулаком мелькнувшую у ног гиганта Зары — и каменный исполин, на мгновение замерев, рухнул на землю, рассыпаясь на тысячи осколков.

Крики сехмеров, в ужасе разбегавшихся в стороны, заглушил боевой клич идшарцев и гул рога. Но пламя Ахарта не угасло, победив врага. Оставив россыпь валунов, мгновение назад бывшее големом-великаном, жар охватывал землю вокруг, поджигая траву и кусты, раскаляя почву.

Энеата пыталась остановиться — и не могла. Огонь не мерк на безвольно поникших руках.

— Зара! — закричала Энеата, надеясь на помощь сестры.

Та не отвечала.

* * *

Трудно было сказать, кого падение каменного исполина впечатлило сильнее — веривших в его непобедимость сехмеров или идшарцев, прежде не видавших ничего подобного. Едва великан рухнул на землю, замерли без повелевавшей ими воли и другие големы горцев; большая часть сехмеров тут же бросилась врассыпную, роняя оружие, потеряв надежду на победу.

Оставшиеся пытались биться, прикрывая отступавших к горам. Последние столкновения, уже похожие на разрозненные стычки, случились на склонах; рог трубил победу, когда остатки воинов Секхмеар ещё были живы. Асахир, передав командование Азмару, помчался к поляне у горы, где перед боем оставил Энеату и Зару. Военачальник бежал так быстро, как никогда прежде, спеша убедиться, что его жена цела.

Пламя охватило землю вокруг одинокой фигурки, сжигая растения; стена огня, окружившая поляну всё сжимавшимся кольцом, подбираясь к безвольно лежащей Энеате. И вот теперь Асахир вспомнил, отчего Энеата всегда казалась ему песней, которую он прежде слышал, но никак не мог узнать.

Огонь в ночи, охвативший крытые повозки, поджег сухую траву и подбирался к стоящей чуть в стороне телеге. Девочка с рыжеватыми светлыми волосами, вытаращив на незнакомца огромные глаза цвета неба, жмётся хрупкой спиной к колесу телеги — единственному, что ещё не забрал пожар.

— Атаис.

— Дарий.

Он вспомнил. С отчаянным криком "Ата!.." военачальник бросился сквозь стену пламени, не обращая внимания на дым и жгущую боль.

...Азмар же остановился посреди поля прошедшей битвы — там, где рассыпались осколки големов. Среди тел сехмеров и кусков камней сотник вдруг заметил белоснежные волосы распластавшейся на земле колдуньи.

— Камушек... тяжёлый, — прошептала Зара, увидев склонившегося над ней Азмара.

— Потерпи, — на удивление дружелюбно произнёс Азмар, осторожно касаясь ладонью окровавленной головы Зары. Похоже, сестра Энеаты не успела увернуться от камня, отлетевшего от Секхмеара. — Я позову лекаря.

Зара схватила сотника за запястье, не давая тому уйти.

— Не убивайте Рима, — выдохнула она. — Вы ведь обещали... обещали...

Азмар поджал губы, не зная, как сказать Заре о том, что Римиар лежит неподалёку.

Но ему не пришлось. Лицо Зары вдруг резко изменилось. Тёплая улыбка коснулась алых губ, а намокшие от слёз светлые глаза блеснули счастьем.

— Мама!.. — радостно выдохнула девушка, прежде чем её сердце замерло навсегда.

Эпилог

...Войско Идшара возвращается домой. В очередной раз воины Эллашира идут ровным строем по стоптанной пыльной дороге, возвращаясь к женам, матерям, детям. В очередной раз светловолосая женщина спешит на верх городской стены, чтобы оттуда вглядываться в ещё далёкие, едва различимые очертания, надеясь высмотреть среди множества воителей силуэт мужа.

На бледной щеке, щедро усыпанной веснушками, блеснёт прозрачная слеза, и Энеата, дочь Хурсана из Арка, жена идшарского военачальника, помчится к городским воротам, спеша скорее обнять мужа и показать ему их сына.