Стоит Свеч книга 2

...Я увлёкся кликерами. Если не играли, это, в общем, просто игры, в которых много раз кликаешь, чтобы увеличить числа. Бессмысленные, простые штуки, созданные как простые коробки Скиннера, воздействующие на животную часть мозга, чтобы вызвать поведение сродни привыканию. По большей части они не были интересными, но они занимали мой разум, и помогали блокировать другие мысли. Мог пройти час или два стимула и реакции, и это действовало на мой мозг как притупляющий агент.

— Я типа ненавижу себя — сказал я.

Грак помедлил, остановив процесс расклада на доске.

— О? — спросил он.

— Извини, просто — я помедлил. — Временами я не чувствую себя нормальным человеком. Здесь-то ладно, но даже раньше, на Земле, бывало такое чувство, что не знаю, как делать то, что должен бы делать. Было такое чувство, словно я просто ковыляю по миру, пытаясь добраться до следующего дня. Даже до того, как Артур умер, иногда было такое чувство.

Я снова заплакал.

— Меня не только мысли о ней пробирают, но мысли о мыслях, и мысли о мыслях о мыслях. Я хочу просто закопаться во что-то, чтобы ничего не чувствовать, и чувствую вину за то, что хочу этого, и чувствую стыд за вину, и понятия не имею, чувствуют ли такое другие.

— Это нормально — сказал Грак. Он продолжил раскладывать фишки. — Мы можем сыграть позже.

— Нет — сказал я. — Мы уже дошли до этого. Просто... ты слишком надолго оставил меня наедине с моими мыслями.

Грак кивнул.

— Мне нравится быть частью этой партии — сказал он. — Не остаётся свободного времени.

Мне не нравился этот ответ, хотя я и понимал его. Это было не слишком здорово, но это было знакомо. Однако я не имел возможности помочь Граку с его проблемами — я со своими-то едва мог справиться в лучших обстоятельствах, а сейчас были не таковые. Я едва не отбросил эту тему вопросом об игре.

— Мы хотим, чтобы ты держался рядом — сказал я. — Даже после того, как получишь своё золото. Этого и Фенн хотела, если это чего-то стоит.

— Я знаю — сказал Грак.

— После того, как ты выплатишь своё покаяние... что потом? — спросил я. — Что ты собираешься делать, куда ты собираешься отправиться?

Грак сохранял молчание.

— Ты всё ещё позволишь мне отправиться с тобой? — спросил я.

Грак секунду сохранял молчание, затем кивнул.

— Полагаю, это всё, чего я имею право просить — сказал я. — И если ты захочешь поговорить... Я, вероятно, не лучшая персона для этого. Мы, вероятно, не лучшие персоны друг для друга.

Я несколько раз посещал групповую терапию, по настоянию моей матери, и всегда покидал её в ещё большей депрессии.

— Не пойми неправильно. Но, я буду здесь, и я выслушаю. Я постараюсь быть меги.

Я говорил на гроглире, легко, как дыша, но последнее слово акцентировал.

— Спасибо — тихо сказал Грак.

— А теперь — сказал я, глядя на доску. — Когда две фишки лисы рядом друг с другом, что происходит?

* * *

Мы провели в палате неделю. Большую часть этого времени держались вместе, или играли в Ранги, или разговаривали. Лояльность Грака поднялась три раза, в основном просто во время спокойных разговоров, без видимой причины. Я боялся, что это из-за того, что я питаю его депрессию.

Я проводил много времени в постели, думая о Фенн и иногда плача.

Естественно, я тратил время и на игру обвинений.

О'калд, Дела и Эверетт были наверху списка, поскольку они были буквально в ответе. Остальная часть команды Хешнела тоже была ответственна, поскольку они запустили гадюк в своё гнездо, и не сделали достаточно, чтобы придавить их импульсы убийства. Впрочем, я считал всё это довольно скучным; я с ними толком не знаком, и большинство из них мертвы. Ещё Мастерс, поскольку мы бы не отправились с ними, если бы он не был засранцем и не пытался удержать нас в своей клинике.

Следующим шёл Данжн Мастер, который, спорно, первый среди зла, но я лишь злился, когда думал о нём, особо не вдаваясь. Я больше винил его за то, что он убрал Фенн из игры столь тихо и всеобъемлюще, не показывая, что сделал это. Вся эта конфронтация с группой Хешнела, вероятно, была организована им, или может он подтолкнул к этому, и любая вероятность того, что кто-то мог сделать что-то иначе была им нейтрализована. Так что на*уй его, это всё его вина, вообще всё его вина, но я потратил изрядно времени подростком злясь на богов, и не мог поддерживать этот гнев. Как то ночью я дошёл до отчаянья и попросил таймаут, сделав руками Т, как мы делали в группе, когда хотели провести обсуждение вне отыгрыша, но ответа не получил. Ещё я вознёс короткую молитву о том, чтобы Фенн была если не жива и наблюдала за нами откуда-то, то по крайней мере её можно было вернуть каким-то способом на какой-то момент.

А что до обвинений на нашей стороне... Я мог (и делал это) винить себя в полусотне разного. Я должен был сперва вытащить Фенн. Или, может, не должен был, но если бы я любил её больше, я бы сделал, и плевать на последствия. Фенн сделала бы это для меня. Это было бы неправильно, но она сделала бы, даже после нашего разрыва. И даже не вытащив первой, мне следовало отсортировать её в первую очередь, или проверить нити души, прежде чем делать что-то ещё, или куча других вещей, с которыми могло выйти иначе. Я не знал, когда именно она умерла, а точное знание помогло бы мне точнее определиться с ошибками, чтобы лучше знать, за что себя винить.

Естественно, было ограниченное количество вины, что я мог навалить на себя, и мой взгляд переключился на других членов моей команды. Грак не увидел яд в воздухе, и хотя он не мог ничего поделать с тем фактом, что не видел его, он мог бы лучше подготовиться к подобному вектору атаки. Анализ угроз — часть его работы как обережника, и учитывая произошедшее, он облажался. Мне, однако, было сложно его винить; весь его холд был отравлен, хотя и ненамеренно, и я знал Грака достаточно хорошо, чтобы считать, что он скорее всего сам себя винит за то, что не сделал больше.

Толика вины падала и на Солэс, хотя в основном в виде того, что я жаловался про себя на ограничения и выверты друидской магии. Солэс была нашей целительницей, и не смогла остановить яд или нормально исцелить нас, но было сложно сказать, допустила ли она какие-то ошибки. Что и неудивительно, поскольку я вообще слабо представляю, в чём ограничения Солэс, или как её магия работает на практике. Я испытывал неприязнь к ней за то, что она не сделала больше, хотя бы немного, но я не мог уверенно сказать, что она не сделала всего, что могла. Не было ничего большего гнетущего подозрения, что она могла бы сделать и больше, если бы действительно хотела.

Я мог легко обвинить Бетель за то, что её не было с нами, когда она была нам нужна. Я не слишком уверен, как её мешок трюков помог бы разобраться с этим уникальным ядом, но было вероятно, что она смогла бы сделать что-то, а вышло, что не сделала ничего.

Амариллис было винить не в чем. Она настаивала на большей осторожности, она была быстро выведена из боя, и насколько я мог судить, всё прошло бы хорошо, если бы мы сделали как она предлагала. Возможно, мне стоит извиниться перед ней, когда буду чувствовать, что смогу сделать это без горечи.

Оставалась Валенсия.

Были моменты, когда я просто думал "на*уй Валенсию". На*уй её за её ужасную терапию, на*уй её за подначивание О'калда, на*уй её за то, что она не заметила ловушку, пока не стало слишком поздно, просто... вообще на*уй её, даже если она просто эмоционально и интеллектуально неразвитый ребёнок с социальным супероружием. Было не так много вещей, которые я мог бы сделать иначе, учитывая то, что я знал, и пытающегося убить меня каменного монстра, но Вал? Она должна была быть более компетентна, чем я. Она должна была быть способна спасти нас всех. И, разумеется, всё это было немного несправедливо, но все эти мелочи грызли меня, и я был в режиме одержимости.

Я вытащил Солэс первой, поскольку она была нашей целительницей, и её было проще всего вытащить. Грака забрал вместе с ней, поскольку он был рядом с ней. Затем я вернулся, но Валенсия с трудом тащила Амариллис, и казалось резонно быстро вытащить её. Из-за этого Фенн осталась последней. У Валенсии сила и выносливость слабой девушки-подростка, постепенно набирающей форму режимом тренировок, так что я не подозревал её возможности сделать больше... но это она выбрала Амариллис, не я.

Затем, когда дошло до сортировки, она надела корону на Фенн последней. Это было её решение, не чьё-то ещё.

Мне нравилась Валенсия, но сейчас в моей голове имелся альтернативный мир, совпадающий с известными мне фактами, где, возможно, всё это было не просто ужасными совпадениями. Было возможно, что Валенсия действовала по умыслу, манипулируя компаньонами. "Возможно" не значит "вероятно", но было сложно держать в голове одновременно два её образа. Одна её версия — юная девушка, на которую свалилось слишком много могущества и ответственности, и которая не справляется со своими задачами, по крайней мере недостаточно, чтобы сделать всё настолько хорошо, насколько позволяют её силы. В другой... В худшем случае она намеренно подвела к убийству Фенн.

Проблема была в том, что её социальные способности слишком сильны. Она могла лгать с лучшими из них, она могла читать микровыражения, и с силами дьяволов она обладала всеми врождёнными способностями к манипуляции, что может предложить Аэрб. Если с ней об этом поговорить, у неё очевидно будут некие логичные объяснения её действий, выставляющие её в выгодном свете, возможно, с достаточном количеств неровностей, чтобы я счёл это убедительным. Единственным способом различить, есть ли в ней дьявол, было обеспечить, чтобы было что-то другое, или человеческая душа, которую Грак мог подтвердить, или демон, чьи бойцовские способности дьявол не мог имитировать. Это, конечно, если считать, что Валенсия говорила правду о том, как на самом деле работает её способность; вполне резонно, что если она собиралась убить Фенн, то подготовила себе лазейку.

Как бы это ни раздражало, но я ничего не мог решить, пока не выйду из палаты.

* * *

Я потратил порядочно времени, обдумывая все способы, как можно вернуть Фенн. Ритуал Яксукасу Аксуд не подходил по нескольким причинам, но, возможно, сможем найти способы обойти все эти причины, особенно если найдём реликвии, по разному работающие с чистой душой.

О чём говоря, душа Фенн была у меня, что открывало возможности. Первой из которых была возможность подыскать кого-нибудь достаточно злого, выскрести все воспоминания и ценности, и целиком заменить их принадлежащими Фенн. Тело, естественно, тоже заменю. Было много всего, что нельзя перенести — навыки, атрибуты, раса, и ряд других, но можно или найти эквивалент смертника, совпадающего с ней по параметрам, имеющим значение, или можно просто жить с тем, что есть.

Однако такая ФранкенФенн не будет действительно ей. Есть то, что не включено в душу. Мы не автоматоны, строго определяемые нашими ценностями, навыками и атрибутами. Это не было чисто философской позицией, это было проверяемой на практике реальностью (хотя мы на самом деле это и не проверяли). Душа не определяет психологию персоны, лишь её части. Я не отбрасывал возможности того, что в душе есть скрытые части, продолжающие определение до уровня, который я ожидал бы от завершённой персоны... но даже если так, это мне не поможет с ФранкенФенн, поскольку я не могу прикасаться или увидеть эти части.

(Я знал, что всё равно сделаю это при первой возможности, как бы неразумно это ни было. Шанс снова поговорить с ней был слишком соблазнителен, даже если это просто её тень).

Последним значимым направление возвращения Фенн было отправить её в ады. Её душа была бутылирована, что означало, что есть три года, прежде чем она рассеется в ничто. До этого момента мы можем достать её из бутылки, что отправит её в ады, где она будет жить вечно. Учитывая, что у нас есть Валенсия, по крайней мере пока что, мы можем иметь дело с большинством угроз, предоставляемых адами... но это было просто очередной временной мерой, и я полагал, что неизбежная контратака инферналов — не то, что остальные захотят вынести.

Я был готов это сделать, разумеется, но это было задачей на далёкое будущее. Пока не появится реальный риск разложения её души в ничто, я буду держать её в бутылке. Я наращу свои силы и возможности, найду способ или вытащить кого-то из адов, или превратить ады в рай, а затем возьмусь за проработку плана, который можно будет запустить, как только она окажется в адах.

Так что Фенн в каком-то смысле всё ещё была рядом, но это не слишком утешало, поскольку пока что, и далеко в обозримое будущее, её не было.

Глава 120: Обманы.

— Нет — сказал Артур. — Я говорю, что это игра чисел, и играть в неё можно только зная числа.

Я проскользнул в кабинку рядом с Тифф, со своей едой. В Раттлс был бургер-бар, и когда мы там ели, я всегда тратил много времени, стараясь убедиться, что я создал правильный бургер. Обычно я ходил туда с родителями, но сейчас был тот редкий случай, когда наведался самостоятельно. После обеда мы планировали стоять в очереди на полуночный показ "Капитан Америка: Гражданская Война" в местном кинотеатре. Это была традиция, в которой на самом деле не было нужды, но которую мы всё равно соблюдали, в основном просто чтобы. Сейчас на месте были Артур, я, Тифф, и Том, остальные должны были присоединиться попозже.

— О чём мы говорим? — спросил я.

— Женщины в холодильниках — сказала Тифф.

— Объясните? — спросил Том, присаживаясь. Как и я, Том тщательно подходил к набору компонентов своего бургера. Он был из хороших людей. — Мы говорим просто о том, сколько женщин можно засунуть в среднестатистический холодильник? Потому что я бы сказал, что двоих, если убрать полки.

— Если говорить о среднестатистическом, то будет больше — сказал я. — Практически в каждом заведении общепита есть хранилища, так что среднестатистический холодильник будет существенно больше домашнего.

— Совершенно не то, о чём мы говорили — сказала Тифф. — Я говорила о том, что в девяностых был выпуск Зелёного Фонаря, в котором Зелёный Фонарь возвращается домой и находит свою подружку убитой и засунутой в холодильник каким-то злодеем, чтобы он нашёл.

— Какая гадость — сказал Том. — Можем мы не говорить о таком, когда я ем?

— Не в том смысл, на самом деле — сказал Артур, окунув одну из своих картофельных палочек в смесь кетчупа с майонезом. — Просто это был случай, по которому назвали троп. Троп, в общем, концепция того, что можно вызвать эмоции у читателя убийством любимой, приспешника, ментора, и т.п.; дешёвый трюк, который часто встречается. Но реальная тема нашего разговора с Тифф — то, что это в основном женщины. И это — игра чисел.

— Опять будете устраивать тест Бекдел? — спросил я.

— Вероятно — сказала Тифф, нахмурившись.

— Не уверен, как это связано с числами — сказал Том. — Чем бы ни было это "это".

— В оригинальной версии это был просто обзор комиксов — сказал Артур. — Феминистки-любительницы комиксов указали на все случаи, когда такое происходило, и собрали в длинный список, и каждый раз, когда видишь, как кто-то составляет подобный длинный список, следует испытывать подозрительность, поскольку смысл длинных списков обычно в том, чтобы просто сказать "эй, только взгляните, какой этот список длинный", словно это что-то значит.