— Конечно предложения весьма интересные. Если мы сохраним тут возможность свободной торговли, пусть и без приобретения рабов, то думаю, это будет неплохой компенсаций за те издержки, что понесли как республика, так и банк. И думаю, заинтересует глав родов Генуи. Но мне интересно, что будет с нашей собственностью и нашими людьми, ваша светлость.
— В настоящий момент, я рассчитываю, что вы, сеньор Джанагостино, со своим отрядом примите участие, как наёмники, со стандартными условиями оплаты, вам как капитану отряда, в боевых действиях против османов. В том числе и операции против Амастриды, Геркалеи Понтийской и Константинополя. В дальнейшем я думаю, мы предоставим вам необходимое количество кораблей, чтобы желающие, в том числе и из числа тех, кого мы освободим из плена турок, могли уплыть в Геную. Корабли так же будут из числа тех, что мы отнимем у турок. В первую очередь это будут захваченные генуэзские суда. Остальные же вполне могут остаться жить на своих землях и в своих домах.
— А компенсации, за потерянное имущество, ваше светлость? Как быть с ним? — продолжал настаивать на своём генуэзец. На что деспот, снова усмехнувшись, произнёс:
— Взыщите эту компенсацию с осман. В конце концов, в ваших проблемах виноваты именно они. А не мы. А то, что с боя взято, то свято. Можете выкупить. Но теперь это имеет другого владельца. Так как, сеньор Джанагостино, вы принимаете мои предложения?
— У меня нет выбора, ваша светлость, — осторожно произнёс в ответ генуэзец, — К тому же условия вполне достойные и дают мне возможность вернуться в Геную с гордо поднятой головой и мечом в руке. Так что я намерен его принять.
— Ну и замечательно, сеньор Джанагостино, присоединяетесь со своей наёмной ротой, к отряду князя Александра, по взятию крепости Каламита. Потом думаю Амастрида, да и Константинополь вновь увидят генуэзский флаг на своих улицах. А сейчас думаю вам, сеньор, стоит всё это сообщить своим людям.
И на этом деспот отпустил, Джанагостино Каттанео, завершив данную ему аудиенцию.
[1] Генуэзец Джанагостино Каттанео указывается, в исторических документах, как один из руководителей обороны Мангупа от турок. Был последним капитаном Готии. Занимавшей в Крыму пространство от селения Туак (сейчас Рыбачье, между Судаком и Алуштой) и Форосом.
[2] Считается, что князь, имя которого точно не установлено, правивший, до узурпации власти в Феодоро князем Александром, был готов пойти под протекторат Османской империи. В то время как Александр был готов сражаться с османами до конца.
[3] В походах использовались кубки с откидными крышками, открыть которые можно было одним пальцем, держа кубок в руке. Эти крышки нужны были, чтобы защитить напиток от насекомых.
[4] Личными тарелками, в средневековье, часто служили ломти хлеба из муки самого грубого помола. В богатых домах такие "тарелки", после трапезы, часто отдавали как милостыню нищим.
[5] Или греческое Παραθαλασσια — дословно "Приморье". Земли, отторгнутые у княжества в результате различных генуэзско-феодорийско-татарских конфликтов.
[6] Казнённый турками руководитель обороны Мангупа, как великомученик, погибший за веру, отказавшись перейти в ислам, причислен к лику святых.
[7] По традиции выбранного хана поднимали над толпой сидящего на белой кошме.
[8] Так называемые Бешуйские копи. Месторождение угля в Крыму. В верховьях реки Кача. В долине её правого притока Чуин-Елга. Было выработано в первой половине ХХ века.
[9] В Крыму пастухи буквально нескольких тысячелетий оставляли свой скот на ночи в пещерах. Или прятали его там в непогоду. Плюс в пещерах селились летучие мыши. В результатах в ряде пещер полуострова образовывались налёты из селитры. Причём, из-за особенностей геологии сразу калиевой.
[10] Представители этого рода позднее трижды становились дожами Генуэзской республики. Сам же Джанагостино Каттанео исчезает из записей, после падения Мангупа. Где он был среди взятых турками пленных. Большинство, из которых, было казнено. Чуть ли не единственным выжившим, участником обороны Мангупа, стал хан Менгли I Герай.
Глава 19
Иду на вы
1
Но на захват Амастриды деспот не попал. Хотя при планировании операции, и её спешной подготовке, Конев и принял непосредственное и действенное участие. И именно тогда выявилось, что они могут проломить турецкую оборону проливов. А после того как они смогут захватить Стамбул, а иначе его не разграбить и необходимую сумму не получить, то они получат выход в Средиземное море. И тут Конев указал, что в настоящий момент в Кастилии идёт гражданская война, между дочерью, Хуаной Бельтранехой, и сестрой Изабеллой, ставшей Кастильской, умершего короля. Первую поддерживает королевство Португалия. Где король является её, и родным дядей, и мужем. Их брак, правда, после их неудачи не будет признан Римским папой, и девушка завершит свою жизнь в монастыре. Ну а её тётка является женой короля Арагона. Королевства объединяющего как часть Испании, так и юг Италии, с островами между ними. И 1 марта следующего года между этими двумя противоборствующими сторона случиться генеральное сражение, так называемая битва при Торо. В котором победу, пусть и по очкам, одержит армия, поддерживающая Изабеллу. Португальцы разгромят противника на своём левом фланге, но потерпят поражение на своём правом. Где их опрокинут в реку. Продвижение португальцев к Мадриду остановиться. И это позволит Изабелле успеть убедить кастильским кортесы признать королевой Кастилии именно её.
Ну и в течение года несколько поражений, в сражениях, потерпит от швейцарцев армия герцогства Бургундии, и в последним, из этих сражений, погибнет сам герцог, Карл Смелый. Что приведёт к тому, что его единственная дочь выйдет замуж на Габсбурга. Что позволит тому стать первым императором Священной Римской империи из этой семьи. А их сын станет мужем дочери Изабеллы I Кастильской и Фердинанда II Арагонского, первой королевы объединённой Испании. И приведёт к появлению империи Габсбургов. И у Конева сразу же появилась идея не допустить этого. И направить отряд стрелков, в три или четыре роты, отряда тяжёлых кавалеристов, Конев решил направить туда рейтар, из пары взводов, и несколько лёгких пушек в помощь Хуане Бельтранехе. А потом этот же отряд выдвинуть в помощь Карлу Смелому и этим обеспечить кардинальное изменение истории. Причём не только Европы.
Но если в личном составе этих стрелков и их вооружении вопросы были разрешены сразу. Предполагалось, что это будут наёмники из уроженцев католической Европы. Вооружённых аркебузами, сделанный по самой распространённой в это время технологии. Из сварных полос, накрученных вокруг стержня. Но длинноствольных, и с гранёными штыками. Одетых, в кожаную одежду, сапоги, и кожаные треуголки, со всем необходимым снаряжением. При этом они все должны были иметь железные кирасы, наплечники и шлемы морион. Ну а рейтары должны были быть оснащены латными доспехами и вооружены мечом, кинжалом и не менее чем четырьмя пистолетами каждый. Для испанских кавалеристов, метателей дротиков в лёгких доспехах это должно было хватить. И командовать экспедицией Конев решил назначить младшего де Гизольфи. Как самого знатного из доступных им аристократов.
Но тут возник вопрос о пушках. Отправлять в Европу оснащённые дельфинами, винградом, цапфами пушки образца девятнадцатого века, на таких же лафетах посчитали излишним. И тут Стрельцов вспомнил про шведские "кожаные пушки", времён Тридцатилетней войны, и описал их конструкцию. Хотя кожаным там был только внешний чехол, для защиты т непогоды. А так это был тонкостенная медная или бронзовая труда, закрытая с одного конца, с утолщениями в зарядной каморе, у ствола и там, где находились цапфы. При этом труда была плотно обмотана пенковым канатом, в несколько слоёв. И только после этого затянутая в кожаный чехол. В результате трёхфунтовая пушка получалась весом менее ста килограмм и спокойно каталась, на лёгком лафете, несколькими членами расчёта. И на вопрос Винченцо де Гизольфи:
— А почему мы сами такие пушки не используем?
Стрельцов ему ответил:
— У этих пушек есть несколько недостатков. Первый, из них нельзя стрелять полным зарядом и ядрами. Можно только ослабленным зарядом и картечью. Иначе разорвёт ствол. Во-вторых, из этих пушек нельзя сделать более десятка выстрелов подряд. Стволы сильно нагреваются и очень плохо охлаждаются. И при попытке продолжить стрельбу может из-за температуры стволов самопроизвольно вспыхнуть порох в зарядах. Но думаю, в данной ситуации, этот недостаток большой роли сыграть не успеет. А показ таких пушек в Испании и Бургундии нам не сильно навредит. Особенно если мы будем использовать их не на своих лафетах, а на лафетах бургундского типа.
И, в общем, постановили отправить экспедиционный отряд в Португалию, в случае их выхода в Средиземное, или Белое, по турецкой терминологии, море. Ну что поделать север в их представлении чёрный, а юг белый. Ну а отряд должен будет, совместно с выделенными кораблями, добраться до Португалии и, успев к битве при Торо, обеспечить разгром контратаки арагонцев и сделать королевой Кастилии Хуану Бельтранеху. Но это должно было случиться потом. А пока силами флота и армии было необходимо захватить Амастриду, совсем недавно колонию генуэзцев, и Гераклею Понтийскую[1]. Заняв пространство между ними, до удобного оборонительного рубежа. Ну и заняться поисками, в захваченном районе, месторождений самого лучшего, из доступных им, угля. После чего ударная группировка из сил флота и армии должны были занять остров Кефкен. До захвата Амастрида тоже бывшей генуэзской территорией. И находившийся недалеко от него уже на материке одноимённый порт. Что позволяло им иметь базу, для галерного флота, в одном переходе от входа в Босфор. Причём эти остров и порт так же находились в одном переходе галер от Гераклеи Понтийской. И захват этих пунктов позволял галерному флоту отстаиваться в безопасном месте.
Для чего выделили флот из семнадцати кораблей попавших в это время. В Южной бухте осталась только "Императрица Мария". Корпус, которой, начал откровенно давать течь, по всему днищу. И посылать в плавание эту модель корабля, пусть и в натуральный размер, становилось рискованно. И было решено, этот корабль, подготовить к зимовке в Севастополе. А уже весной, используя его стальной набор, сменить сосновые доски на благородные сорта выдержанного дерева. В том числе и дубовые. Ведь в отличие от армии, на флоте фраза, чем больше на флоте дубов, тем крепче наша оборона, имеет буквальное значение. Плюс в рейде должны были принять участие около шести десятков галер и скампавей. Остальные вымпелы гребного флота занимались охраной своего побережья и поддержкой действий армейских отрядов на приморских направлениях. Ну и около полусотни торговых кораблей. Включая и самые большие из трофейных. И на них расположилось до пяти тысяч сухопутных войск. Хотя конечно народу было гораздо больше. Те же наместники Феодоро и Трапезундской империи, в поход отправились не одни. Первый взял с собой сестру, второй жену с сыном. Да и прочих полезных для армии и флота нонкомбатантов среди пассажиров хватало.
Ну а дальше предполагалось, совершив бросок, проломить оборону Босфора и занять Стамбул. Где и решить с помощью турок все свои вопросы. В первую очередь конечно финансовые. Но не только. Но и получить в этом городе мастеров и перспективных подданных. Особенно женского пола. В ходе войны оказались освобождены десятки тысяч рабов. Причём в подавляющем большинстве мужского пола. Большинство, из которых, были не против, и осесть в этом новом государстве. Но население занятых территорий не позволяли им обзавестись семьями. И вот как раз взяв, придуманный именно османами, "налог кровью", Конев рассчитывал обзавестись в Стамбуле и окрестностях необходимым количеством молодых и красивых представительниц женского пола. Плюс необходимо было заканчивать войну. И Конев рассчитывал, что из вражеской столицы принуждать османов к миру будет проще. И последним было то, что от выхода на большой простор их отделяла бы только крепость в Дарданеллах. И захватив её можно было рассчитывать, на свободный проход своими кораблями в Средиземное море. А это открывало дорогу к торговле. И к влиянию на мировую политику. Но мировая политика пока оставалось отдалённой перспективой. А вот региональная политика догнала Конева на переходе из Южной Бухты Севастополя в Синоп.
Нет, политикой занялись сразу же, как только Антивари и Каламита перешли в свои руки. Князь Александр направил, на одном из торговых кораблей, к Молдавскому Господарю, одного из молдавских баронов, бывшем при нём всю осаду Мангупа. С письмом, где предлагал союз Молдавии и федерации. Ну и просил решить вопрос с замком Ильчи в пользу федерации. В том числе и решить этот вопрос с королём Венгрии. Но сейчас пришло сообщение, по радио, что в Трапезунде появился посол Венеции Амброджо Контарини и посол папского престола Лудовик да Болонья. С посланием от султана Аюк-Коюнлу Узун Хасана. С предложением встретиться деспоту с наследником престола этого государства. Вот и пришлось давать своё согласие по радио. С просьбой отправить гонца, в Тебриз, с предложением о немедленные их встречи. И в Синопе брать шхуну "Леди Д" и мчаться на ней в Трапезунд. Пока всё остальное поворачивало в противоположную сторону. Если уж не союз, так мир, с этой конфедерацией, были необходимы как воздух. А для этого, встречи с наследником султана Аук-Коюнлу была просто не избежать.
2
Нельзя сказать, что встреча на трапезундской стороне пограничной реки Чорух с Абу-л-Фатхом Султаном Халил-ханом, со вторым, из живых, сыном султана Узун Хасана, что был правителем конфедерации тюркских племён, под названием Аюк-Коюнлу прошла в тёплой, дружеской обстановке. Хотя Конев и пытался быть максимально дружелюбным. И даже преподнёс как наследнику престола, а старший из сыновей султана, Огурлу-Мухаммад, в прошлом году попытался организовать мятеж против отца, подавленный именно своим братом. Хотя после смерти отца именно Халил и попытался убить своих братьев, сумев убить самого младшего из братьев, Алем-шаха. Но позже, пробыв султанов конфедерации всего полгода, проиграл в возникшей в стране гражданской войне. В общем, там проиграли все потомки Узун-Хасана, по мужской линии. А Сефевидский Иран, образовавшийся на территории Аюк-Коюнлу, возглавил потомок его дочери, от трапезундской принцессы. Но это были перспективы пусть и недалёкого для них, но будущего.
А сейчас Халил-хан перебрался через пограничную реку верхом на лошади, облачённый в зерцальный доспех, шлем-шишаке с павлиньими перьями, и с оружием на поясе. Подъехав к шатру, где под навесом, на стуле, возле столика, сидел Конев, после чего попытался сразу же озвучить претензии. Даже не слезая со своей кобылы, пусть и чистокровных арабских коней. И суть претензий начиналась с того, что, во-первых, это земля их конфедерации. А граница Трапезундской империи пролегает севернее, по горным хребтам. А во-вторых они должны денег, так как Трапезундская империя была вассальным государством, зависимым от них. И теперь должны платить.
