| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
Но тут возник вопрос о пушках. Отправлять в Европу оснащённые дельфинами, винградом, цапфами пушки образца девятнадцатого века, на таких же лафетах посчитали излишним. И тут Стрельцов вспомнил про шведские "кожаные пушки", времён Тридцатилетней войны, и описал их конструкцию. Хотя кожаным там был только внешний чехол, для защиты т непогоды. А так это был тонкостенная медная или бронзовая труда, закрытая с одного конца, с утолщениями в зарядной каморе, у ствола и там, где находились цапфы. При этом труда была плотно обмотана пенковым канатом, в несколько слоёв. И только после этого затянутая в кожаный чехол. В результате трёхфунтовая пушка получалась весом менее ста килограмм и спокойно каталась, на лёгком лафете, несколькими членами расчёта. И на вопрос Винченцо де Гизольфи:
— А почему мы сами такие пушки не используем?
Стрельцов ему ответил:
— У этих пушек есть несколько недостатков. Первый, из них нельзя стрелять полным зарядом и ядрами. Можно только ослабленным зарядом и картечью. Иначе разорвёт ствол. Во-вторых, из этих пушек нельзя сделать более десятка выстрелов подряд. Стволы сильно нагреваются и очень плохо охлаждаются. И при попытке продолжить стрельбу может из-за температуры стволов самопроизвольно вспыхнуть порох в зарядах. Но думаю, в данной ситуации, этот недостаток большой роли сыграть не успеет. А показ таких пушек в Испании и Бургундии нам не сильно навредит. Особенно если мы будем использовать их не на своих лафетах, а на лафетах бургундского типа.
И, в общем, постановили отправить экспедиционный отряд в Португалию, в случае их выхода в Средиземное, или Белое, по турецкой терминологии, море. Ну что поделать север в их представлении чёрный, а юг белый. Ну а отряд должен будет, совместно с выделенными кораблями, добраться до Португалии и, успев к битве при Торо, обеспечить разгром контратаки арагонцев и сделать королевой Кастилии Хуану Бельтранеху. Но это должно было случиться потом. А пока силами флота и армии было необходимо захватить Амастрею, совсем недавно колонию генуэзцев, и Гераклею Понтийскую[1]. Заняв пространство между ними, до удобного оборонительного рубежа. Ну и заняться поисками, в захваченном районе, месторождений самого лучшего, из доступных им, угля. После чего ударная группировка из сил флота и армии должны были занять остров Кефкен. До захвата Амастреи тоже бывшей генуэзской территорией. И находившийся недалеко от него уже на материке одноимённый порт. Что позволяло им иметь базу, для галерного флота, в одном переходе от входа в Босфор. Причём эти остров и порт так же находились в одном переходе галер от Гераклеи Понтийской. И захват этих пунктов позволял галерному флоту отстаиваться в безопасном месте.
Для чего выделили флот из семнадцати кораблей попавших в это время. В Южной бухте осталась только "Императрица Мария". Корпус, которой начал откровенно течь. И посылать в плавание эту модель корабля, пусть и в натуральный размер, становилось рискованно. И было решено этот корабль подготовить к зимовке. А уже весной, используя его стальной набор, сменить сосновые доски на благородные сорта выдержанного дерева. В том числе и дубовые. Ведь в отличие от армии, на флоте фраза, чем больше на флоте дубов, тем крепче наша оборона, имеет буквальное значение. Плюс в рейде должны были принять участие около шести десятков галер и скампавей. Остальные вымпелы гребного флота занимались охраной своего побережья и поддержкой действий армейских отрядов на приморских направлениях. Ну и около полусотни торговых кораблей. Включая и самые большие из трофейных. И на них расположилось до пяти тысяч сухопутных войск. Хотя конечно народу было гораздо больше. Те же наместники Феодоро и Трапезундской империи, в поход отправились не одни. Первый взял с собой сестру, второй жену с сыном. Да и прочих полезных для армии и флота нонкомбатантов среди пассажиров хватало.
Ну а дальше предполагалось, совершив бросок, проломить оборону Босфора и занять Стамбул. Где и решить с помощью турок все свои вопросы. В первую очередь конечно финансовые. Но не только. Но и получить в этом городе мастеров и перспективных подданных. Особенно женского пола. В ходе войны оказались освобождены десятки тысяч рабов. Причём в подавляющем большинстве мужского пола. Большинство из которых были не против, и осесть в этом новом государстве. Но население занятых территорий не позволяли им обзавестись семьями. И вот как раз взяв, придуманный именно османами, "налог кровью", Конев рассчитывал обзавестись в Стамбуле и окрестностях необходимым количеством молодых и красивых представительниц женского пола. Плюс необходимо было заканчивать войну. И Конев рассчитывал, что из вражеской столицы принуждать османов к миру будет проще. И последним было то, что от выхода на большой простор их отделяла бы только крепость в Дарданеллах. И захватив её можно было рассчитывать, на свободный проход своими кораблями в Средиземное море. А это открывало дорогу к торговле. И к влиянию на мировую политику. Но мировая политика пока оставалось отдалённой перспективой. А вот региональная политика догнала Конева на переходе из Южной Бухты Севастополя в Синоп.
Нет, политикой занялись сразу же, как только Антивари и Каламита перешли в свои руки. Князь Александр направил, на одном из торговых кораблей, к Молдавскому Господарю, одного из молдавских баронов, бывшем при нём всю осаду Мангупа. С письмом, где предлагал союз Молдавии и федерации. Ну и просил решить вопрос с замком Ильчи в пользу федерации. В том числе и решить этот вопрос с королём Венгрии. Но сейчас пришло сообщение, по радио, что в Трапезунде появился посол Венеции Амброджо Контарини и посол папского престола Лудовик да Болонья. С посланием от султана Аюк-Коюнлу Узун Хасана. С предложением встретиться деспоту с наследником престола этого государства. Вот и пришлось давать своё согласие по радио. С просьбой отправить гонца, в Тебриз, с предложением о немедленной их встречи. И в Синопе брать шхуну "Леди Д" и мчаться на ней в Трапезунд. Пока всё остальное поворачивало в противоположную сторону. Если уж не союз, так мир, с этой конфедерацией, были необходимы как воздух. А для этого, встречи с наследником султана Аук-Коюнлу была просто не избежать.
2
Нельзя сказать, что встреча на трапезундской стороне пограничной реки Чорух с Абу-л-Фатхом Султаном Халил-ханом, со вторым, из живых, сыном султана Узун Хасана, что был правителем конфедерации тюркских племён, под названием Аюк-Коюнлу прошла в тёплой, дружеской обстановке. Хотя Конев и пытался быть максимально дружелюбным. И даже преподнёс как наследнику престола, а старший из сыновей султана, Огурлу-Мухаммад, в прошлом году попытался организовать мятеж против отца, подавленный именно своим братом. Хотя после смерти отца именно Халил и попытался убить своих братьев, сумев убить самого младшего из братьев, Алем-шаха. Но позже, пробыв султанов конфедерации всего полгода, проиграл в возникшей в стране гражданской войне. В общем, там проиграли все потомки Узун-Хасана, по мужской линии. А Сефевидский Иран, образовавшийся на территории Аюк-Коюнлу, возглавил потомок его дочери, от трапезундской принцессы. Но это были перспективы пусть и недалёкого для них, но будущего.
А сейчас Халил-хан перебрался через пограничную реку верхом на лошади, облачённый в зерцальный доспех, шлем-шишаке с павлиньими перьями, и с оружием на поясе. Подъехав к шатру, где под навесом, на стуле, возле столика, сидел Конев, после чего попытался сразу же озвучить претензии. Даже не слезая со своей кобылы, пусть и чистокровных арабских коней. И суть претензий начиналась с того, что, во-первых, это земля их конфедерации. А граница Трапезундской империи пролегает севернее, по горным хребтам. А во-вторых они должны денег, так как Трапезундская империя была вассальным государством, зависимым от них. И теперь должны платить.
Пришлось Коневу холодно ответить, что бы тот слез с коня и принял подарки, что приготовили для султана, его отца. Ну а если уж говорить, во-вторых, то они эти земли отняли у турок. И соответственно всё, что с боя взято, то свято. И не нужно было проигрывать тем, кого они победили. Ну и в-третьих, никому они платить не будут, но зная проблемы с оружием у Аюк-Коюнлу, они готовы поделиться захваченными, у турок, трофеями. В частности, предоставить не только трофейные пушки, но и предоставить мастера-пушкаря, из числа пленных турок. Ну и предлагает помочь султану Узун Хасану компенсировать свои потери, связанные с неудачным ведением войны.
Султан Аюу-Коюнлу, пытался, задолго до своего решительного сражения, с турками обзавестись артиллерией и получить специалистов умеющих делать порох и пользоваться пусть примитивными, но пушками. Для этого они заказали всё это в Венеции. Но корабли республики, везшие пушки и мастеров в Аюу-Коюнлу, оказались перехвачены турками и проиграли морской бой. Узун Хасан пушки не получил и сражение возле Анкары проиграл. После чего вышел из войны. А союзный ему бейлик Карамонидов оказался поглощённым османами. Но сейчас их федерации досталось несколько сот единиц огнестрельного оружия, включая и пушки. Попали в плен и османские пушкари. Были среди них и те, кто согласился послужить победителям, за то, чтобы потом получить свободу. Ну и вот несколько сотен единиц огнестрельного оружия, в основном не самого лучшего и из кованого железа, Конев и решил избавиться. Передав его возможным союзникам. Если те конечно ими станут. В то время как бронзовые и медные орудия, ну и прямо уже совсем уникальные орудия, было решено оставить себе. Ну а специалистов было решено выделить из числа пленников. Что согласились послужить за свободу без выкупа. И зная, что всё это может пригодиться, а вести переговоры с Аюк-Коюнлу всё равно придётся, Конев сразу же распорядился перебросить в Трапезунд излишки оружия, включая и огнестрельное, что собирались передать. Ну а специалисты, что согласились послужить и так оказались при войске.
Причём, с войском были не только те, кто и согласился послужить. Но взяли с собой и наиболее значимые пленников. Включая и бывшего великого визиря Гедика Ахмет-пашу. Который во время сражения за Мангуп оказался раненым, когда беспилотники атаковали его ставку. Пусть и тяжело раненым, находясь, к тому же, в бессознательном, пусть и от медикаментов, состоянии. И Конев распорядился разместить, его, в медицинском отсеке "Крузенштерна". И как знал Конев состояние этого самого высокопоставленного пленника пошло на поправку. Но это были уже другие перспективы. Ну а пока стоило решить вопрос с весьма беспокойными соседями. Но с которыми стоило, хотя бы сейчас дружить. И поэтому, после того как Халил-хан спустился со своей лошади, деспот предложил присесть рядом с ним, и отведать угощения. Ну и приказал принести подарки ему и лично султану Узун Хасана.
И если лично Халил-хану Конев подарил добрый комплект доспехов, лук, с комплектом всего необходимого, щит, кинжал и саблю, то вот султану подарков предлагалось несколько больше. Причём обоим подарки были преподнесены с намёком. Да это было дорого, да это было богато, да это было вещи высшего класса. Но всё это было явно захвачено османами у своих восточных соседей. И если не в последней битве уже с Аюк-Коюнлу, то во времена империи Тимура, а Аюк-Коюнлу был осколком этой державы, точно. В том числе там были и вещи второго сына Узун Хасана, Зейнал-бека, погибшего в неудачной битве у Анкары. При этом Конев прямо сказал, что месть за него ещё свершиться. И предложил присоединиться к этому и Аюк-Коюнлу.
После чего и Халил-хан отдарился, как подарками от себя, так и от своего отца. Причём чуть ли не самыми дорогими подарками были двое котят леопарда. Кот и кошечка, ещё даже слепые. Ну и для ухода за ними Коневу подарили обученного раба. Котят Конев сразу же положил себе на колени, поглаживая их. Что бы они привыкли к нему. Ну а когда они запищали от голода, то и сам покормил их. Выслушивая рекомендации тут же освобождённого человека, которого взял на службу за жалование.
Ну а дальше, начались дипломатические переговоры. С отвлечением на десерты, а Халил-хан отдал должное различным десертам, в том числе и мороженному, поинтересовавшись, как бы он мог бы доставить такое отцу. На что Конев ответил, что до Тебриза сейчас это лакомство не довезти. Растает. И обученного мастера он подарить не может. И посему приглашает султана Узун Хасана в Трапезунд. Вместе с жёнами. Где ему будет оказан достойный его персоны приём. Со всеми возможными гарантиями. О чём тут же и была составлена грамота, переданная Халил-хану. Но это было одно из самых простых тем поднятых в переговорах. Ведь деспот хотел, чтобы Аюк-Коюнлу вернулся в войну против османа. И помог Касым-бею восстановить независимость своего бейлика Карамонидов[2]. После чего уже вдвоём вторглись в Восточную Анатолию. И Аюк-Коюнлу расширило свои владения до региона южнее Самсуна. Выйдя границей к уже их Амасии. Обещая пропустить через свои владения войска грузин. Благо они уже выдвигались к Самсуну по побережью, чтобы вторгнуться в земли османов. Добавив, что сто тысячная армия османов находиться на другом конце Чёрного моря, в Румелии. И он, деспот, намерен её назад в Анатолию не пустить.
И нельзя сказать, что подобные планы не заинтересовали Халил-хана. Но тот сразу же стал ссылаться на нехватку денег, оружия, и полное отсутствие огнестрельного оружия в их с отцом войсках. От того что бы дать деньги Конев отказался сразу. Сразу дав понять, что денег нет, но вы держитесь, и хорошего вам настроения. Но вот рейд на Стамбул он осуществит. И армия осман под командованием принца Баязида останется в Румелии. Так что у них есть шанс, деньги набрать самим. А вот оружие, в том числе и огнестрельное, они смогут забрать в ближайшей к границе трапезундской крепости Месохаядии. Порох, он, правда, не даст, но на два года пришлёт людей, что за это время обучат, как делать порох. И как пользоваться огнестрельным оружием тоже.
(сценка не завершена)
3
[1] Сейчас города Амасра и Эрегли в Турции.
[2] Не надолго независимость бейлика Карамонидов была восстановлена во время конфликта между сыновьями Мехмеда II Фатиха, Баязидом и Джемом. Джем обещал Касым-бею независимость, за поддержку. Но принц Джем, на которого сделал ставку Касым-бей проиграл и бейлик Карамонидов полностью потерял независимость.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
