| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Но тут возник вопрос о пушках. Отправлять в Европу оснащённые дельфинами, винградом, цапфами пушки образца девятнадцатого века, на таких же лафетах посчитали излишним. И тут Стрельцов вспомнил про шведские "кожаные пушки", времён Тридцатилетней войны, и описал их конструкцию. Хотя кожаным там был только внешний чехол, для защиты т непогоды. А так это был тонкостенная медная или бронзовая труда, закрытая с одного конца, с утолщениями в зарядной каморе, у ствола и там, где находились цапфы. При этом труда была плотно обмотана пенковым канатом, в несколько слоёв. И только после этого затянутая в кожаный чехол. В результате трёхфунтовая пушка получалась весом менее ста килограмм и спокойно каталась, на лёгком лафете, несколькими членами расчёта. И на вопрос Винченцо де Гизольфи:
— А почему мы сами такие пушки не используем?
Стрельцов ему ответил:
— У этих пушек есть несколько недостатков. Первый, из них нельзя стрелять полным зарядом и ядрами. Можно только ослабленным зарядом и картечью. Иначе разорвёт ствол. Во-вторых, из этих пушек нельзя сделать более десятка выстрелов подряд. Стволы сильно нагреваются и очень плохо охлаждаются. И при попытке продолжить стрельбу может из-за температуры стволов самопроизвольно вспыхнуть порох в зарядах. Но думаю, в данной ситуации, этот недостаток большой роли сыграть не успеет. А показ таких пушек в Испании и Бургундии нам не сильно навредит. Особенно если мы будем использовать их не на своих лафетах, а на лафетах бургундского типа.
И, в общем, постановили отправить экспедиционный отряд в Португалию, в случае их выхода в Средиземное, или Белое, по турецкой терминологии, море. Ну что поделать север в их представлении чёрный, а юг белый. Ну а отряд должен будет, совместно с выделенными кораблями, добраться до Португалии и, успев к битве при Торо, обеспечить разгром контратаки арагонцев и сделать королевой Кастилии Хуану Бельтранеху. Но это должно было случиться потом. А пока силами флота и армии было необходимо захватить Амастриду, совсем недавно колонию генуэзцев, и Гераклею Понтийскую[1]. Заняв пространство между ними, до удобного оборонительного рубежа. Ну и заняться поисками, в захваченном районе, месторождений самого лучшего, из доступных им, угля. После чего ударная группировка из сил флота и армии должны были занять остров Кефкен. До захвата Амастрида тоже бывшей генуэзской территорией. И находившийся недалеко от него уже на материке одноимённый порт. Что позволяло им иметь базу, для галерного флота, в одном переходе от входа в Босфор. Причём эти остров и порт так же находились в одном переходе галер от Гераклеи Понтийской. И захват этих пунктов позволял галерному флоту отстаиваться в безопасном месте.
Для чего выделили флот из семнадцати кораблей попавших в это время. В Южной бухте осталась только "Императрица Мария". Корпус, которой начал откровенно течь. И посылать в плавание эту модель корабля, пусть и в натуральный размер, становилось рискованно. И было решено этот корабль подготовить к зимовке. А уже весной, используя его стальной набор, сменить сосновые доски на благородные сорта выдержанного дерева. В том числе и дубовые. Ведь в отличие от армии, на флоте фраза, чем больше на флоте дубов, тем крепче наша оборона, имеет буквальное значение. Плюс в рейде должны были принять участие около шести десятков галер и скампавей. Остальные вымпелы гребного флота занимались охраной своего побережья и поддержкой действий армейских отрядов на приморских направлениях. Ну и около полусотни торговых кораблей. Включая и самые большие из трофейных. И на них расположилось до пяти тысяч сухопутных войск. Хотя конечно народу было гораздо больше. Те же наместники Феодоро и Трапезундской империи, в поход отправились не одни. Первый взял с собой сестру, второй жену с сыном. Да и прочих полезных для армии и флота нонкомбатантов среди пассажиров хватало.
Ну а дальше предполагалось, совершив бросок, проломить оборону Босфора и занять Стамбул. Где и решить с помощью турок все свои вопросы. В первую очередь конечно финансовые. Но не только. Но и получить в этом городе мастеров и перспективных подданных. Особенно женского пола. В ходе войны оказались освобождены десятки тысяч рабов. Причём в подавляющем большинстве мужского пола. Большинство из которых были не против, и осесть в этом новом государстве. Но население занятых территорий не позволяли им обзавестись семьями. И вот как раз взяв, придуманный именно османами, "налог кровью", Конев рассчитывал обзавестись в Стамбуле и окрестностях необходимым количеством молодых и красивых представительниц женского пола. Плюс необходимо было заканчивать войну. И Конев рассчитывал, что из вражеской столицы принуждать османов к миру будет проще. И последним было то, что от выхода на большой простор их отделяла бы только крепость в Дарданеллах. И захватив её можно было рассчитывать, на свободный проход своими кораблями в Средиземное море. А это открывало дорогу к торговле. И к влиянию на мировую политику. Но мировая политика пока оставалось отдалённой перспективой. А вот региональная политика догнала Конева на переходе из Южной Бухты Севастополя в Синоп.
Нет, политикой занялись сразу же, как только Антивари и Каламита перешли в свои руки. Князь Александр направил, на одном из торговых кораблей, к Молдавскому Господарю, одного из молдавских баронов, бывшем при нём всю осаду Мангупа. С письмом, где предлагал союз Молдавии и федерации. Ну и просил решить вопрос с замком Ильчи в пользу федерации. В том числе и решить этот вопрос с королём Венгрии. Но сейчас пришло сообщение, по радио, что в Трапезунде появился посол Венеции Амброджо Контарини и посол папского престола Лудовик да Болонья. С посланием от султана Аюк-Коюнлу Узун Хасана. С предложением встретиться деспоту с наследником престола этого государства. Вот и пришлось давать своё согласие по радио. С просьбой отправить гонца, в Тебриз, с предложением о немедленные их встречи. И в Синопе брать шхуну "Леди Д" и мчаться на ней в Трапезунд. Пока всё остальное поворачивало в противоположную сторону. Если уж не союз, так мир, с этой конфедерацией, были необходимы как воздух. А для этого, встречи с наследником султана Аук-Коюнлу была просто не избежать.
2
Нельзя сказать, что встреча на трапезундской стороне пограничной реки Чорух с Абу-л-Фатхом Султаном Халил-ханом, со вторым, из живых, сыном султана Узун Хасана, что был правителем конфедерации тюркских племён, под названием Аюк-Коюнлу прошла в тёплой, дружеской обстановке. Хотя Конев и пытался быть максимально дружелюбным. И даже преподнёс как наследнику престола, а старший из сыновей султана, Огурлу-Мухаммад, в прошлом году попытался организовать мятеж против отца, подавленный именно своим братом. Хотя после смерти отца именно Халил и попытался убить своих братьев, сумев убить самого младшего из братьев, Алем-шаха. Но позже, пробыв султанов конфедерации всего полгода, проиграл в возникшей в стране гражданской войне. В общем, там проиграли все потомки Узун-Хасана, по мужской линии. А Сефевидский Иран, образовавшийся на территории Аюк-Коюнлу, возглавил потомок его дочери, от трапезундской принцессы. Но это были перспективы пусть и недалёкого для них, но будущего.
А сейчас Халил-хан перебрался через пограничную реку верхом на лошади, облачённый в зерцальный доспех, шлем-шишаке с павлиньими перьями, и с оружием на поясе. Подъехав к шатру, где под навесом, на стуле, возле столика, сидел Конев, после чего попытался сразу же озвучить претензии. Даже не слезая со своей кобылы, пусть и чистокровных арабских коней. И суть претензий начиналась с того, что, во-первых, это земля их конфедерации. А граница Трапезундской империи пролегает севернее, по горным хребтам. А во-вторых они должны денег, так как Трапезундская империя была вассальным государством, зависимым от них. И теперь должны платить.
Пришлось Коневу холодно ответить, что бы тот слез с коня и принял подарки, что приготовили для султана, его отца. Ну а если уж говорить, во-вторых, то они эти земли отняли у турок. И соответственно всё, что с боя взято, то свято. И не нужно было проигрывать тем, кого они победили. Ну и в-третьих, никому они платить не будут, но зная проблемы с оружием у Аюк-Коюнлу, они готовы поделиться захваченными, у турок, трофеями. В частности, предоставить не только трофейные пушки, но и предоставить мастера-пушкаря, из числа пленных турок. Ну и предлагает помочь султану Узун Хасану компенсировать свои потери, связанные с неудачным ведением войны.
Султан Аюу-Коюнлу, пытался, задолго до своего решительного сражения, с турками обзавестись артиллерией и получить специалистов умеющих делать порох и пользоваться пусть примитивными, но пушками. Для этого они заказали всё это в Венеции. Но корабли республики, везшие пушки и мастеров в Аюу-Коюнлу, оказались перехвачены турками и проиграли морской бой. Узун Хасан пушки не получил и сражение возле Анкары проиграл. После чего вышел из войны. А союзный ему бейлик Карамонидов оказался поглощённым османами. Но сейчас их федерации досталось несколько сот единиц огнестрельного оружия, включая и пушки. Попали в плен и османские пушкари. Были среди них и те, кто согласился послужить победителям, за то, чтобы потом получить свободу. Ну и вот несколько сотен единиц огнестрельного оружия, в основном не самого лучшего и из кованого железа, Конев и решил избавиться. Передав его возможным союзникам. Если те конечно ими станут. В то время как бронзовые и медные орудия, ну и прямо уже совсем уникальные орудия, было решено оставить себе. Ну а специалистов было решено выделить из числа пленников. Что согласились послужить за свободу без выкупа. И зная, что всё это может пригодиться, а вести переговоры с Аюк-Коюнлу всё равно придётся, Конев сразу же распорядился перебросить в Трапезунд излишки оружия, включая и огнестрельное, что собирались передать. Ну а специалисты, что согласились послужить и так оказались при войске.
Причём, с войском были не только те, кто и согласился послужить. Но взяли с собой и наиболее значимые пленников. Включая и бывшего великого визиря Гедика Ахмет-пашу. Который во время сражения за Мангуп оказался раненым, когда беспилотники атаковали его ставку. Пусть и тяжело раненым, находясь, к тому же, в бессознательном, пусть и от медикаментов, состоянии. И Конев распорядился разместить, его, в медицинском отсеке "Крузенштерна". И как знал Конев состояние этого самого высокопоставленного пленника пошло на поправку. Но это были уже другие перспективы. Ну а пока стоило решить вопрос с весьма беспокойными соседями. Но с которыми стоило, хотя бы сейчас дружить. И поэтому, после того как Халил-хан спустился со своей лошади, деспот предложил присесть рядом с ним, и отведать угощения. Ну и приказал принести подарки ему и лично султану Узун Хасана.
И если лично Халил-хану Конев подарил добрый комплект доспехов, лук, с комплектом всего необходимого, щит, кинжал и саблю, то вот султану подарков предлагалось несколько больше. Причём обоим подарки были преподнесены с намёком. Да это было дорого, да это было богато, да это было вещи высшего класса. Но всё это было явно захвачено османами у своих восточных соседей. И если не в последней битве уже с Аюк-Коюнлу, то во времена империи Тимура, а Аюк-Коюнлу был осколком этой державы, точно. В том числе там были и вещи второго сына Узун Хасана, Зейнал-бека, погибшего в неудачной битве у Анкары. При этом Конев прямо сказал, что месть за него ещё свершиться. И предложил присоединиться к этому и Аюк-Коюнлу.
После чего и Халил-хан отдарился, как подарками от себя, так и от своего отца. Причём чуть ли не самыми дорогими подарками были двое котят леопарда. Кот и кошечка, ещё даже слепые. Ну и для ухода за ними Коневу подарили обученного уходу за ними раба. Которого деспот тут же освободил и предложил проследить за малышами за жалование, будучи его слугой. На что этот человек, Саид, с радостью согласился. Ну а котят Конев сразу же положил себе на колени, поглаживая их. Что бы они привыкли к нему. Ну а когда они запищали от голода, то и сам покормил их. Выслушивая рекомендации тут же освобождённого человека, которого взял на службу за жалование.
Ну а дальше, начались дипломатические переговоры. С отвлечением на десерты, а Халил-хан отдал должное различным десертам, в том числе и мороженному, поинтересовавшись, как бы он мог бы доставить такое отцу. На что Конев ответил, что до Тебриза сейчас это лакомство не довезти. Растает. И обученного мастера он подарить не может. И посему приглашает султана Узун Хасана в Трапезунд. Вместе с жёнами. Где ему будет оказан достойный его персоны приём. Со всеми возможными гарантиями. О чём тут же и была составлена грамота, переданная Халил-хану. Но это было одно из самых простых тем поднятых в переговорах. Ведь деспот хотел, чтобы Аюк-Коюнлу вернулся в войну против османа. И помог Касым-бею восстановить независимость своего бейлика Карамонидов[2]. После чего уже вдвоём вторглись в Восточную Анатолию. И Аюк-Коюнлу расширило свои владения до региона южнее Самсуна. Выйдя границей к уже их Амасии. Обещая пропустить через свои владения войска грузин. Благо они уже выдвигались к Самсуну по побережью, чтобы вторгнуться в земли османов. Добавив, что сто тысячная армия османов находиться на другом конце Чёрного моря, в Румелии. И он, деспот, намерен её назад в Анатолию не пустить.
И нельзя сказать, что подобные планы не заинтересовали Халил-хана. Но тот сразу же стал ссылаться на нехватку денег, оружия, и полное отсутствие огнестрельного оружия в их с отцом войсках. От того что бы дать деньги Конев отказался сразу. Сразу дав понять, что денег нет, но вы держитесь, и хорошего вам настроения. Но вот рейд на Стамбул он осуществит. И армия осман под командованием принца Баязида останется в Румелии[3]. Так что у них есть шанс, деньги набрать самим. А вот оружие, в том числе и огнестрельное, они смогут забрать в ближайшей к границе трапезундской крепости Месохаядии. Порох, он, правда, не даст, но на два года пришлёт людей, что за это время обучат, как делать порох. И как пользоваться огнестрельным оружием тоже. Благо эти люди уже находились при Коневе. При этом, когда речь шла про деньги, Конев выразительно посмотрел на посла Венеции, Амброджо Контарини, что был при их беседе переводчиком, но тот скромно промолчал о помощи Венеции в этом начинании. Что бы оплатить вступление в войну Узун Хасана. При этом деспот указал, что оружие, доспехи, снаряжение будут не новое и местами нуждающиеся в ремонте. Но зато они будут отданы безвозмездно, и когда посол Венеции на этом слове остановил перевод и поинтересовался как именно, то Конев небрежно пояснил, что, то есть даром. При этом некоторое особое положение Амброджо Контарини в его отношениях с Аюк-Коюнлу было обусловлено тем, что в жёнах у Узун Хасана была принцесса Трапезундской империи. Феодора Комнина. Которая, даже будучи супругой мусульманского правителя, оставалась христианкой. Ну а Амброджо Контарини был женат на племяннице Феодоры. Поэтому и пользовался при дворе Узун Хасана правами хоть и очень дальнего, но родственника.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
