Второй телохранитель обнажил лезвие меча и приставил к шее невольно отшатнувшегося Таниго.
— Бой будет честным, — наставительно произнёс барон. — Не следует нам мешать.
— А если выиграю я, господин Хваро? — усмехнулся Накадзимо, рассматривая гладко отполированный клинок с хорошо различимым волнистым узором.
— Тогда вы свободны и можете уйти, куда захотите! — не задумываясь, ответил молодой человек. — Вы слышите, господин Мукано? Это мой приказ!
— Да, господин, — вновь отвесил церемонный поклон старый воин.
— Тогда начнём! — внезапно рявкнул Накадзимо, взмахнув мечом.
Сталь лязгнула о сталь, и аристократ невольно попятился. На стороне противника была сила удара и мощь мышц мужчины в самом расцвете сил, и кое-какой навык.
Землевладелец мог противопоставить всему этому скорость, выдержку и мастерство, вколоченное в тело годами тренировок с лучшими мечниками столицы Благословенной империи.
Быстро сообразив, что соперник мало в чём ему уступает, а кое в чём даже превосходит, Накадзимо усилил натиск. Ему даже удалось достать барона, разрезав рукав халата. Шёлк потемнел от крови.
На побледневшем лице Мукано заходили желваки.
Но ученик не подвёл.
Увернувшись от очередного рубящего удара, Хваро сделал неожиданный выпад и вогнал меч в грудь противника.
Отпрянув, Накадзимо ещё сумел отбить клинок, но, подавшись назад, взмахнул рукой, пытаясь сохранить равновесие. Меч аристократа сверкнул, словно далёкая молния в летнюю ночь.
Из широкого разреза под подбородком хлынула кровь. Зашатавшись, соперник выронил оружие, схватившись за горло в тщетной надежде прикрыть расширявшуюся рану, и тяжело упал на колени.
— Убейте его! — крикнул землевладелец, указав окровавленным клинком на Таниго.
Телохранитель тут же исполнил приказ.
Воздух прорезал короткий, сдавленный крик. Бледная, как первый снег, жена сторожа усадьбы, вытаращив глаза, смотрела на убитых, вдавливая в подол платья лицо младшего сына. Стоявшего поодаль старшего мальчика била крупная дрожь. Сам Криворотый, забыв о тяжких ранах, замер, прислонившись к дверному косяку, и смотрел на страшных гостей взглядом, переполненным ужасом и отчаянием.
Спрятав меч в ножны, барон передал его старшему из своих охранников, а сам достал из рукава аккуратно сложенную ассигнацию.
— Похорони, как полагается, — веско произнёс барон. — Помни, что они дворяне. Не вздумай бросать в реку или оставлять в лесу диким зверям.
Ещё не веря до конца в то, что будет жить, простолюдин упал на колени, глухо стукнувшись лбом о гладко оструганные доски пола веранды.
— Да, благородный господин! Клянусь исполнить ваш приказ!
— Это потом, — устало вздохнул Хваро. — Сначала отвезёшь нас в Фумистори.
— Слушаюсь, господин! — резво вскочив на ноги, сторож усадьбы, беспрестанно кланяясь, поспешил к фургону.
Опомнившись, его супруга, схватив детей, втащила их в дом, захлопнув за собой дверь.
— Вы и в самом деле оставите их в живых? — тихо спросил Мукано, наблюдая за тем, как сторож усадьбы, вцепившись в повод мула, разворачивает фургон.
— Да, — подтвердил молодой человек, разглядывая раненую руку. — Они не сделали нам ничего плохого. За что их убивать? Или вы считаете, что этот пройдоха и мошенник расскажет властям о том, что здесь случилось?
— Нет, конечно, — слегка стушевался собеседник, тут же меняя тему разговора: — Вы ранены.
— Пустяки, — отмахнулся Хваро. — Царапина.
— Всё равно, её надо обработать и перевязать, — наставительно проговорил старый воин.
— Кровь уже не течёт, — успокоил его аристократ. — Подождём до гостиницы.
Недовольно нахмурившись, наставник ворчливо поинтересовался:
— Хотите искать дальше?
— Нет, — сразу же ответил землевладелец, пояснив: — Хватит. Мы даже не знаем, что с ней случилось? Ушла ли она вместе с этими дезертирами или сбежала раньше?
— Или её всё-таки могли убить? — предположил собеседник.
— Возможно, — равнодушно кивнул барон. — Предоставим Вечному небу распоряжаться её судьбой.
— А мы что будем делать? — даже не скрывая шумного вздоха облегчения, осведомился старый воин.
— Вернёмся в замок и начнём собираться в дорогу, Чиро-сей, — печально улыбнулся молодой человек. — Здесь нам больше делать нечего.
— Значит, в Даяснору? — всё ещё сомневаясь, уточнил старый воин.
— Да, — подтвердил Хваро. — В Даяснору.
Часть 2
Пролог
Кожаные подошвы дорогих туфель мягко шлёпали по лакированным доскам. Однако, по мере приближения к концу крытой галереи, торопливые поначалу шаги начали постепенно замедляться.
Сидевший у чайного столика пожилой, полный мужчина в просторной, домашней одежде из тонкого шёлка устало вздохнул, не отводя взгляда от распустившихся лотосов, чьи большие, нежно розовые цветы чуть покачивались над водой в обрамлении крупных, ярко-зелёных листьев.
— Надеюсь, господин Дацудо, вы беспокоите меня здесь и сейчас по важному делу?
— Я лишь смиренно исполняю ваше пожелание, господин Татсо, — церемонно поклонился мужчина лет тридцати в фиолетовом халате придворного, напомнив: — Вы настойчиво рекомендовали сразу же сообщить, как только появятся любые сведения о беглой преступнице, приёмной дочери изменника Бано Сабуро, бывшего начальника уезда из Хайдаро.
— Она наконец попалась? — без видимого интереса спросил собеседник. — Или эти глупые чиновники опять всё напутали, как с теми двумя девчонками?
— Нет, господин, — покачал головой в чёрной шапочке Дацудо. — Её не поймали...
Вельможа впервые посмотрел на него, слегка вскинув кустистые брови.
— Появился надёжный свидетель! — торопливо пояснил гость. — Он совершенно точно узнал её.
— Тогда почему она не арестована? — строго нахмурился хозяин дома, и в его голосе ясно прозвучало раздражение.
— Не успели, господин Татсо, — виновато пожал плечами придворный. — Она покинула город, пока свидетель был без сознания.
— Где это случилось? — требовательно поинтересовался вельможа. — Почему он оказался без сознания? Что вообще произошло? Говорите яснее, господин Дацудо!
— Слушаюсь, господин Татсо, — церемонно поклонился собеседник и вкрадчиво спросил: — Вы помните Хосино Нобуро, бывшего губернатора Хайдаро? Он до сих пор ждёт в тюрьме решения государя по своему делу.
Хозяин дома раздражённо кивнул.
— У него есть младший брат, обвинённый в государственной измене и в связях со сторонниками братьев Дзако, — принялся обстоятельно объяснять гость. — Его тоже объявили в розыск, но до сих пор не могли найти. А несколько дней назад в порту города Шибани, что на реке Ваундау, он напал на купца Куджичи из Даяснору...
— На того самого простолюдина, которого министр финансов упоминал в докладе на государственном совете? — озадаченно поинтересовался вельможа.
— Да, господин Татсо, — подтвердил придворный.
— Что он делал в Шибани так далеко от Даяснору? — полюбопытствовал толстяк.
— Выдавал свою дочь замуж за сына рыцаря Меедо, — с еле заметной усмешкой сообщил собеседник.
— Этот дворянин рассчитывает, что деньги тестя помогут сыну наложницы сдать государственный экзамен? — понимающе хмыкнул хозяин дома.
— Вряд ли ему это понадобится, господин, — с лёгким презрением заметил гость. — Зять Куджичи — наследник господина Меедо, его старший сын от супруги.
— Даже так?! — удивлённо покачал головой вельможа. — Неужели этот рыцарь настолько обеднел и погряз в долгах, чтобы согласиться на подобный брак?
— Не знаю, господин, — смущённо потупился придворный.
— Ну да пусть их рассудит Вечное небо, — махнув рукой, поморщился толстяк и спросил уже гораздо более сухим и деловым тоном: — Так что там с Куджичи? Его убили?
— Нет, господин, — покачал головой собеседник. — Телохранитель защитил его и ранил злодея так, что тот потерял сознание. По приказу чиновников Шибани преступника доставили к лекарю. Но несмотря на все усилия, злодей очнулся только на третий день. Подавленный случившимся и желая получить снисхождение, он сам назвал своё имя, признался в побеге из тюрьмы и рассказал, где так долго скрывался от правосудия. Только преступник поклялся, что не хотел убивать Куджичи. По его словам, в тот день он преследовал ту самую Ио Сабуро, приёмную дочь изменника Бано Сабуро.
— Зачем ему это понадобилось? — хмыкнул хозяин дома и, словно только сейчас заметив, что гость всё ещё стоит на ногах, сделал приглашающий жест. — Прошу вас, садитесь, господин Дацудо.
— Благодарю вас, господин Татсо, — поклонившись, тот устроился на лакированном, украшенном причудливой резьбой табурете из тёмно-вишнёвого дерева. — На допросе Нобуро показал, что уже давно знаком с этой особой. Ещё с тех времён, когда служил чиновником по особым поручениям в канцелярии губернатора Хайдаро. После того, как его и Сабуро разоблачили в связях с запрещённым тайным обществом, их посадили в тюрьму, откуда Нобуро сбежал и сумел добраться до монастыря "Добродетельного послушания", где настоятельницей тогда служила родная сестра Бано Сабуро. Она спрятала его в каком-то тайном подземелье, где тот и встретился с Ио Сабуро. Проведя там какое-то время, они вдвоём вернулись в Букасо, чтобы похитить какого-то писца из уездной канцелярии. Нобуро уверял, что найденные у них с Сабуро письма подделаны, и подбросил их именно тот чиновник по заданию какого-то землевладельца. Преступники намеревались отвести этого писца в Хайдаро, чтобы тот рассказал всё чиновникам губернаторской канцелярии. Как будто кто-то стал бы их слушать? Но писец попытался бежать от них, и Ио Сабуро его убила. Потеряв последнюю надежду оправдаться, Нобуро рассердился и захотел её наказать, но она сумела скрыться. Нобуро тоже спешно покинул Букасо и сделался бродягой, нигде надолго не задерживаясь. Добравшись в своих скитаниях до Шибани, он встретил там эту самую Ио Сабуро с двумя купцами. Нобуро утверждает, что они не те, за кого себя выдают. По его словам, люди с такими именами умерли от петсоры в монастыре "Добродетельного послушания", где остались их именные таблички...
— Они объявлены в розыск? — спросил вельможа, протягивая руку за чайником.
— Да, господин Татсо, — кивнул придворный. — Но... с некоторым опозданием.
— Почему? — сурово свёл брови к переносице толстяк. — Разве вы не отправили в канцелярию Шибани соответствующее распоряжение? Я же просил вас проследить за этим, господин Дацудо.
— Конечно, я всё отправил вовремя, господин Татсо, — собеседник даже прижал руку к груди и замялся. — Но по отчёту из Шибани этот Нобуро замечен в пристрастии к курению "последней сладости"...
— Так вы мне тут пересказали бредни полоумного?! — возмутился хозяин дома, вновь возвращая чайник на жаровню с тлеющими углями.
Вскочив, гость торопливо склонился в почтительном поклоне, выпалив:
— Как бы я посмел, господин Татсо?! Есть и другие доказательства!
— Говорите, — проворчал вельможа. — Надеюсь, они достаточно серьёзные, и вы меня окончательно не разочаруете.
— Не осмелившись принять решение, чиновники Шибани обратились за наставлениями и советом в канцелярию губернатора, — быстро, но внятно и чётко продолжил придворный. — Губернатор провинции Касато господин Хаодо, зная вашу заинтересованность в данном деле, приказал провести самое тщательное расследование. К сожалению, пока в Шибани ждали ответа, Нобуро умер в тюрьме от раны. Но чиновники установили, что на одном из постоялых дворов действительно останавливались те самые купцы, о которых он говорил, а с ними молодая служанка. И один из этих купцов предупредил Куджичи об убийце, причём именно тогда, когда Нобуро подошёл к нему почти вплотную. У охранника не оставалось времени разобраться, кто там идёт с кинжалом, и на самом ли деле он хочет убить его хозяина? Заметив рядом бродягу с оружием, воин просто ударил его мечом. А в благодарность за предупреждение, Куджичи предложил купцу отправиться на его корабле до самого Даяснору.
— До Даяснору? — озадаченно переспросил хозяин дома.
— Да, господин Татсо, — с поклоном подтвердил гость. — Эти люди всем говорили, что им нужно именно туда.
— Но так почему всё-таки их не арестовали? — сановный толстяк казался уже скорее озадаченным, чем разгневанным.
— Сразу же после получения доклада из Шибани, господин Хаодо, желая выразить вам своё почтение, отправил в Амакону строгий приказ остановить корабль Куджичи и схватить подозрительных купцов с их служанкой, — бодро доложил собеседник, пояснив: — Вы же знаете, что именно в Амакону Ваундау впадает в Великую реку. Ни один корабль из Шибани никак не сможет миновать этот город.
— Если они спешили, то могли там и не остановиться, — задумчиво пробормотал вельможа.
— Это совершенно невозможно, — мягко, но решительно возразил придворный. — Господин Хаодо написал, что приказал городским стражникам Амакону сторожить корабль на реке днём и ночью и останавливать всех. Но корабль Куджичи исчез и эта девчонка вместе с ним.
— И всё же отправьте письмо в канцелярию Даяснору, — уже без прежней уверенности распорядился хозяин дома. — Вдруг Куджичи уже там, а эти бездельники в Амакону его просто не заметили?
— Слушаюсь, господин, — склонил голову гость.
Какое-то время толстый сановник молчал, задумчиво глядя на заросший лотосами пруд, потом посмотрел на собеседника и слегка поклонился, не вставая с табурета.
— Благодарю вас, господин Дацудо, за то, что поставили меня в известность. Будете писать господину Хаодо, не забудьте передать, что я очень ценю его внимание к моим скромным пожеланиям и с удовольствием встречусь с ним, как только он прибудет в столицу по делам.
Поскольку тон вельможи ясно и недвусмысленно намекал на то, что если визитёру нечего больше сообщить, то и задерживаться ему больше незачем, придворный, поднявшись, отвесил низкий, церемонный поклон.
— Прошу позволить мне удалиться, господин Татсо. Сегодня у меня очень много дел по службе.
— Не смею вас больше задерживать, господин Дацудо, — задумчиво кивнул хозяин дома. — Я рад, что вы нашли время меня навестить.
— Каждый визит к вам для меня большая честь, господин Татсо! — выпрямившись, проникновенно произнёс гость.
— Вы слишком добры, господин Дацудо, — губы толстого сановника чуть скривились в снисходительной усмешке, но во взгляде мелькнуло раздражение.
Мелкий придворный чиновник ещё раз поклонился и, развернувшись, быстро пошагал по крытому переходу, ведущему на передний двор обширной усадьбы.
За его спиной тихо звякнул серебряный гонг. Стоявший у столба слуга встрепенулся и поспешил на зов господина, успев на бегу поклониться его благородному посетителю.
— Вы звали, господин? — глядя в пол, спросил простолюдин.
— Да, — подтвердил вельможа. — Господин Генро у себя?
— Нет, господин, — ещё ниже склонился слуга. — Но он обещал вечером непременно вернуться.
— Как только придёт — пусть зайдёт ко мне. Для него есть задание.
— Слушаюсь, господин.
— И принеси мне чаю! — приказал господин Татсо, вновь устремляя взгляд на прекрасные розовые цветы.
